— Дядя Вова, ну зачем же сразу полиция⁈

— Молчать! — рявкнул он. — Ты мне собеседование испортила, дура безмозглая!

Слово «дура» повисло в воздухе.

Даша сжала губы. Она привыкла. Дядя Вова всегда так с ней разговаривал. Всегда. И она всегда терпела, потому что сосед — это сосед, жаловаться некуда, а переезжать дорого.

Но в этот момент за ее спиной что-то изменилось.

Сначала она почувствовала жар. Как будто кто-то включил обогреватель на полную мощность.

Потом она услышала скрип половиц.

Потом тяжелое, низкое дыхание прямо над своим ухом.

— Повтори, — сказал голос.

Голос, от которого у нее все тело содрогалось.

Даша медленно повернула голову. Таргитай стоял за ее спиной. И его красные глаза смотрели на дядю Вову с таким выражением, от которого у нормального человека должны были подкоситься колени.

— Что ты сказал этой женщине? — прорычал орк.

Дядя Вова поперхнулся. Телефон выпал из его руки, ударился о пол и покатился в сторону. Его лицо из красного стало белым, потом серым, потом приобрело оттенок старой простыни.

— Это… это… — залепетал он, пялясь на зеленого гиганта. — Это что за…

— Я спросил, — Таргитай сделал шаг вперед, отодвигая Дашу в сторону, и дядя Вова отшатнулся к перилам лестничной клетки, — кто дал тебе право повышать голос на беззащитную женщину?

— Беззащитную? — переспросила Даша с иронией, но орк не обратил на нее внимания.

— Еще раз увижу тебя у этой двери, — продолжил Таргитай, и его голос стал тише, отчего сделался только страшнее, — еще раз услышу, что ты сказал хоть одно грубое слово в ее адрес — я лично приду к тебе. И тогда мы уже не буем разговаривать.

Дядя Вова не стал ждать продолжения.

Он развернулся и побежал.

Для человека его комплекции и возраста он двигался с удивительной скоростью. Его тапки шлепали по ступенькам, где-то внизу хлопнула дверь, и наступила тишина.

Даша закрыла дверь.

Прислонилась к ней лбом.

Выдохнула.

— Ты зачем вышел? — спросила она устало. — Я же просила тебя сидеть тихо.

— Он оскорбил тебя, — сказал орк просто, будто это все объясняло.

Даша повернулась к нему.

Она хотела сказать что-то вроде «мне не нужна защита», «ты все испортил», «теперь он вызовет полицию точно, и приедут люди в форме, и увидят тебя, и меня посадят за хранение… кого? орка?».

Но слова застряли в горле.

Потому что она заметила, что орк сделал себе набедренную повязку из ее шторы.

Таргитай обмотал его вокруг бедер, неловко, криво, и теперь выглядел смешно. Тюль почти ничего не скрывал, особенно на свету, и от этого вся сцена становилась еще абсурднее.

Он перехватил ее взгляд и дернул уголком рта.

— Что? — спросил он. — Ты сказала, у вас в мире голым ходить нельзя. Я не хотел нарушать ваши обычаи.

Даша открыла рот.

Закрыла.

— Депозит, — выдохнула она устало. — Мне точно не вернут депозит.

Она вызывала демона, чтобы тот решил ее проблемы, а вместо этого появился орк и создавал новые. С этим нужно было что-то делать.

Ночной дачный поселок спал.

Точнее, он не то чтобы спал, он «вымер». Летом здесь обычно шумно: газонокосилки по выходным, шашлыки, лай собак и крики детей. Но сейчас была глубокая ночь, середина недели и начало сентября, поэтому и казалось, что из всех домов жизнь ушла окончательно и бесповоротно.

Только одно окно горело.

Даша подошла к калитке, толкнула ее. Не заперто. Ленка вечно открытой ее оставляла. Даша прошептала:

— Мы на месте.

Таргитай остановился за ее спиной. Он дышал ровно, даже не запыхался, хотя только что проделал путь, в который Даша до сих пор поверить не могла.

Пока она ехала в электричке, он бежал следом.

Это была самая безумная поездка в ее жизни. Даша сидела у окна, сжимая билет в потной руке, а за стеклом, в темноте, среди берез и столбов ЛЭП, мелькала огромная зеленая тень. Таргитай держался на уровне вагона, перепрыгивал канавы, огибал деревья и ни разу не отстал.

Кондукторша, проверяя билеты, ничего не заметила. Еще бы. Никто не ждет, что за его электричкой бежит голый орк со шторой на плече, которую он, к счастью, уже вернул на бедра.

Даша поднялась на крыльцо и постучала.

За дверью послышался топот, потом шепот: «Кого это принесло в два часа ночи, блин», потом лязг замка.

Дверь открылась.

Ленка стояла на пороге в растянутой футболке и в шортах с оленями. Ее рыжие волосы торчали во все стороны, один глаз щурился, второй был еще закрыт.

— Даша? — пробормотала она, протирая глаза. — Который час? Ты почему здесь?

— Лен, — сказала Даша голосом человека, который перестал удивляться чему-либо в принципе. — Не пугайся только.

— Мне вчера начальник сказал, что премии не будет. Меня больше ничего не способно напугать, — заявила она.

Даша шагнула в сторону.

И Ленка увидела Таргитая.

Он стоял на дорожке, подсвеченный луной. Зеленый, огромный, в набедренной повязке из шторы, с лицом орка, который готов к любым неприятностям, но не к тому, что его будут разглядывать.

Ленка замерла.

Медленно, очень медленно перевела взгляд с орка на Дашу.

— Это… — начала она. Запнулась. Сглотнула. — Даш, а это… что?

Она отказывалась понимать, что перед ней живое существо.

— Лен, это Таргитай.

— Таргит… боже, какое имя. Он что, из твоей конторы?

— Он орк, — сказала Даша. — Я вызывала демона, а пришел он. Его из бани вырвало и переместило в наш мир.

Ленка открыла рот. Закрыла. Посмотрела на небо, будто ожидала, что оттуда придет ответ или хотя бы объяснение, почему это происходит именно с ней в два часа ночи.

— Ладно, — сказала она наконец. — Заходите. Только вытрите ноги. И… он тоже.

Они вошли.

Дача была маленькой, деревянной, внутри пахло деревом, старой мебелью и укропом. Ленка провела их на кухню, включила свет, и в этот момент Таргитай задел головой люстру. Та закачалась, Ленка взвизгнула, Даша привычно закатила глаза.

— Я сейчас, — сказала Ленка, выбегая в спальню. — У меня тут кое-что есть.

Она вернулась через минуту с охапкой одежды. Джинсы, клетчатая рубашка, старая майка, какие-то шорты.

— Это отцовское, — объяснила она, протягивая вещи Таргитаю. — Он раньше был… ну… крупным. Потом ему мать угрожать разводом начала, так он быстренько и похудел. А вещи остались.

Таргитай взял одежду. Посмотрел на джинсы с сомнением, потом на свою ногу, потом снова на джинсы.

— Это не налезет, — сказал он с убийственной уверенностью.

— А ты попробуй, — фыркнула Ленка. — Других вариантов нет. Если хочешь, можешь, конечно, в тюле дальше ходить, но скажу по секрету, — ее голос перешел на заговорщический шепот, — она не помогает.

Орк мгновенно удалился в коридор. Слышно было, как он кряхтит, что-то бормочет и ругается на земную портняжную промышленность.

Через пять минут он вернулся.

Джинсы были на нем. Они оказались впритык, каждое движение отдавалось треском швов. В талии маловато, в бедрах внатяг, штанины не доставали до лодыжек сантиметров на десять. Рубашка, слава богам, оказалась свободнее, но пуговицы на груди расходились, открывая полоску зеленой кожи.

Ленка оглядела результат.

— Сойдет. Если не дышать и не двигаться, — протянула она.

— И все равно спасибо тебе, женщина, — сказал Таргитай серьезно.

Ленка с Дашей переглянулись и прыснули.

— Что? — нахмурился он.

Даша хлопнула его по спине, призывая пройти дальше на кухню:

— Ничего, смешной ты просто.

— Я не смешной.

Ленка уже порхала по кухне, готовя чай. За столом размышления всегда лучше идут. Они уселись на кухне. Ленка включила чайник, достала печенье, три кружки, плеснула заварку. Таргитай сел на табуретку, которая жалобно скрипнула, но героически выдержала его вес.

— Так, — сказала Ленка, обхватывая кружку руками и глядя на Дашу. — Рассказывай. С самого начала. Только не пропускай самого важного, а то знаю я, как ты истории рассказываешь.