— Войдите.

Нора проскальзывает внутрь с подносом в руках.

— Завтрак, Ваши Светлости, — понижает она голос. — И весть от капитана. Мы причаливаем.

Наконец-то.

Я дома.

Кэтрин шевелится. Она садится на край кровати и проводит рукой по лицу. Затем поднимается, собирает юбки и исчезает за портьерой своей гардеробной. После этого Нора одаривает нас обоих настороженным взглядом.

— Благодарю, Нора, — говорит Кэтрин. — Это всё.

Горничная уходит и Кэтрин садится завтракать. Всё это время она избегает прямого взгляда на меня. Мы сидим в удушающем молчании, пока не наступает время причаливания, но я всё равно смотрю на неё. Она герцогиня и должна вести себя соответственно. Нет времени дуться.

— Не забудьте плащ, — напоминаю я, сжимая ручку дверцы шкафа. — На улице холоднее, чем кажется.

Кэтрин колеблется. Затем, без единого слова, снимает плащ с крючка и застёгивает его у горла. Я накидываю свой и проверяю кошель, спрятанный во внутреннем кармане.

Достаточно тяжёлый. Хорошо.

Я смотрю на Кэтрин. Она подходит ко мне, а я сразу же протягиваю руку.

Никто не должен увидеть трещины.

Она поправляет свою кремовую расшитую вуаль и принимает жест.

— Ваша Светлость.

Тварь внутри меня ликует.

Снаружи корабль вздрагивает, прижавшись к причалу. Трап с глухим стуком опускается, матросы снуют, выбирая швартовы. Их крики достигают моих ушей одновременно с тем, как морозный воздух ударяет в щёки.

В Эшвуде прохладно.

Когда мы пересекаем палубу, Кэтрин замедляет шаг. Реджинальд, старый пёс, ждёт у перил со своей хозяйкой. Он скулит, завидев её. Рядом стоит леди Каррингтон, крепко держа поводок. Её муж — за спиной. Она приседает в реверансе, когда Кэтрин приближается.

— Ваши Светлости.

— Хороший мальчик! — Кэтрин останавливается и зарывает пальцы в его шерсть. — Я так рада, что тебе уже лучше. Ты будешь счастлив во время визита, правда?

Пёс один раз лижет её руку, Кэтрин внезапно выпрямляется. Я молчу, когда она гладит его голову на прощание. Некоторые печали не предназначены для того, чтобы их разделяли.

Кэтрин улыбается хозяевам, махая псу на прощание.

— Надеемся, вам понравится Эшвуд, лорд Каррингтон, леди Каррингтон.

— Благодарим, Ваша Светлость. Мы с нетерпением ждём бала.

— Он будет необычным, — лжёт она.

Габриэль ждёт внизу трапа. Он кланяется Кэтрин.

— Ваши Светлости.

— Милорд, — улыбается она. — Берегите себя.

Он отступает в сторону.

— И Вы.

Формальности длятся недолго, прежде чем начинается суматоха. Лорд Габриэль выходит первым. По толпе пробегают шепотки, когда перед всеми предстает пугающий образ: сапоги глухо стучат по дереву, пальто застёгнуты у горла, дубинки и пистолеты видны под плащами. Пожилая женщина ахает. Торговец роняет ящик — шестьдесят бегунов Боу-стрит спускаются по трапу строем.

— Господи Боже! Что случилось?

— Кто эта женщина?

— Вы не слышали? Его Светлость вернулся с нашей новой герцогиней…

За офицерами следуют капитан и его стюард — в оковах, головы опущены под тяжестью любопытных взглядов.

— Это капитан корабля?

— Чёрт возьми, его что, за убийство поволокли?

— Пираты?

— Или что-то похуже?

Рука Кэтрин сжимается на моём локте.

Я поднимаю голову, мой голос перекрывает шум:

— Нет причин для тревоги. — Толпа затихает до приглушённого шёпота, но слушает. — Это дело рассматривают люди короля. Обвинения пока не предъявлены.

Матрос, тот самый, что уронил ящик, подаёт голос:

— Я слышал слухи о пропавшем графе. Правда, что члены высшего света исчезают один за одним?

Голосом ровным я отвечаю ему:

— Расследование продолжается. Стражи порядка здесь, чтобы правда была раскрыта быстро и без лишнего шума. — Я поворачиваюсь так, чтобы меня услышало больше народу. — До тех пор я ожидаю, что предприятия Эшвуда останутся незатронутыми.

Воцаряется тишина. Один пожилой мужчина прочищает горло, словно собираясь сказать что-то ещё, но передумывает. Я завершаю:

— Даю вам слово: ничего не скроется. Вся важная информация появится в «Эшвудских хрониках».

Отворачиваясь, я вручаю послание лорду Габриэлю:

— Герцогиня и я отбываем в замок Эшвуд после завтрашнего обеда. Сейчас у нас юридические дела. Проследите, чтобы Ваших людей накормили. Эшвуд покроет расходы. Мой городской дом

8 открыт для Вас сегодня вечером, к ужину. Мы обсудим важные дела тогда.

Лорд Габриэль кивает.

— Хорошо, Ваша Светлость. Мы с моими людьми встретимся с Вами сегодня вечером.

Чёрная карета на чёрных колёсах подъезжает. Люди останавливаются и глазеют. На обеих дверях — герб Эшвуда из кованого золота: три алмаза, обвитые шипами. Шёпот учащается, толпа вновь начинает обмениваться сплетнями. Но скоро город проснется и все затихнет. Когда причалы заполняются народом, даже про герцога забывают.

Уильям открывает дверь, и я, как джентльмен, помогаю Кэтрин забраться внутрь. Мы устраиваемся на подушках, вышитых золотыми нитями. Тёплый воздух уже согрет горячим кирпичом. Кажется, Кэтрин простила меня, потому заговорила.

— Есть ли ещё какие-то дела, о которых мне следует знать до прибытия?

— Только бумажная волокита.

— Вы уверены?

Я скептически приподнимаю бровь.

— Вы мне не доверяете?

Кэтрин задёргивает шторы и прижимает руку к вуали — та всё ещё туго застёгнута.

— Ни капельки.

— Ну и хорошо.

КЭТРИН

Городской дом Эшвуда — из тёмного камня и красного кирпича, укреплённый высокой кованой решёткой — стоит в отдельном квартале. Сооружение сияет арочными окнами с кованными решётками, шиферной крышей с множеством труб, тянущимися по её гребню, а сады ухожены и переполненны крупными цветами. В воздухе, касающемся щек, плывут сладкие нектарные ароматы. Моё дыхание вырывается лёгкими белыми облачками, и я дрожу.

— Холодище, — жалуюсь я и сжимаю пальцы в перчатках.

Карета медленно въезжает в тупик, где вдоль каменных дорожек вьются жасминовые лозы. Скоро они зацветут жёлтыми цветами. Стриженые кусты преследуют нас, пока карета не достигает кованых ворот и жемчужно-белых колонн.

— Восемь спален плюс четыре комнаты для прислуги внизу, — объясняет Дориан. — Три постоянных слуги на месте, остальные вернутся с нами в замок Эшвуд завтра.

Карета останавливается перед шеренгой людей. Мои нервы на пределе. Уильям открывает дверь и помогает герцогу выйти. Затем, протянутой рукой, Дориан помогает мне спуститься из кареты.

Холод кусается, просачиваясь сквозь ворота, как сквозняк сквозь камень, но я держу себя в руках.

Не сегодня.

Слуги в унисон кланяются, когда мы приближаемся к дому. Их трое, как он и обещал: пожилой дворецкий с сутулыми плечами и запавшими глазами, чопорная горничная в накрахмаленном льняном фартуке и молодой лакей со шрамом на челюсти, который делает его старше, чем он есть на вид. Их молчание почтительно, но взгляды скользят не к Дориану, а ко мне.

Они и впрямь потрясены.

— Позвольте представить Её Светлость, герцогиню Эшвуд.

Пауза, затем шепотки признания. Они кланяются, приседают в реверансах, но не улыбаются.

— Вы будете оказывать ей всяческую учтивость, подобающую её рангу, — говорит Дориан сквозь чуть стиснутые зубы. В его тоне звучит предупреждение. — Не смейте её донимать.

Герцог становится передо мной и продолжает ровным голосом с раскрытой ладонью представлять каждого слугу:

— Это миссис Грейндж, экономка. Мистер Эверли, управляющий. И юный Томас, наш второй лакей.

Руки миссис Грейндж сложены перед фартуком, кивок мистера Эверли скован, а Томас полностью избегает моего взгляда.

Я склоняю голову.

— Приятно познакомиться.

Реверанс миссис Грейндж становится чуть глубже.

— Да, Ваша Светлость.

Мистер Эверли опускает взгляд.

Томас стоит неподвижно, но не может скрыть своего смятения. Ни один из них не смотрит мне в глаза.