Её губы были холодными и сладкими — этот привкус пломбира смешался с кофе и табаком на моих губах. Она судорожно сжала пальцы на моей футболке, и я почувствовал, как её ладони оставляют липкие следы на ткани.

Я целовал её так, будто собирался съесть. С голодом, который я копил слишком долго. Я запрещал себе даже смотреть в её сторону, что получалось крайне плохо, а теперь она была в моих руках, и я не собирался останавливаться. Мой язык ворвался в её рот, сталкиваясь с остатками холодного мороженого. Она застонала — прямо мне в губы.

Василиса выгнулась дугой. Потянулась ко мне через рычаг коробки передач, через эти проклятые сантиметры, вцепилась в мою шею. Я чувствовал, как бешено бьётся жилка у самого воротника под её пальцами. Я зарычал — низко, довольно, — когда она ответила мне с той же силой. Укусила меня за нижнюю губу и тут же зализала ранку, дразня языком.

Воздух кончился. Остались только влажные, громкие звуки поцелуев, которые нам обоим были запрещены.

— Вася… — выдохнул я, пытаясь на секунду отстраниться, чтобы глотнуть кислорода и взять себя в руки. Но она не дала мне договорить.

Её пальцы запутались в моих волосах на затылке, и она потянула меня обратно. Я подчинился. Вжался в неё так, что хрустнули рёбра. Моя ладонь, сорвавшись с её затылка, скользнула вниз, под короткую белую футболку. Я нащупал завязки жёлтого купальника и рванул их на себя.

— На заднее сиденье, — скомандовал я севшим голосом.

Я вырулил с дороги, даже не глядя, куда. Мы нырнули в тень сосен. Я расстегнул ремень безопасности, вышел из машины и в два шага оказался у её двери.

Рванул ручку и перехватил её за талию, помогая выбраться, и тут же вжал спиной в кожаную обивку заднего сиденья. Дверь захлопнулась.

— Что-то очень запретное, — простонала она.

От чего мой член готов был разорвать ткань между нами. Через минуту она уже сидела на мне лицом к лицу, задевая коленом обшивку двери. Пространства в тачке катастрофически не хватало, но это только злило и заводило сильнее. Ее шорты вместе с бельем полетели куда-то на пол заднего сиденья — я рванул плотную ткань одним движением.

Поначалу я замер у самого входа. Кожа к коже. От ее обжигающего, влажного тепла у меня позорно повело крышу, и пришлось зажмуриться, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться в ту же секунду. Мышцы сводило от попытки сохранить хоть какой-то контроль. Но Вася не дала мне шанса. Она обхватила мои плечи, шумно выдохнула в шею и качнулась вперед.

Медленно, дюйм за дюймом, она сама, до предела натянулась на меня.

Это было чистое издевательство. Я чувствовал, как ее узкое, тугое тело неохотно, но полностью принимает меня, облепляя как жидкий огонь. Изнутри она была невероятно нежной, и эта теснота вышибала из легких весь воздух. Василиса замерла на мгновение, судорожно сжав пальцами мои лопатки, когда мы соединились до самого конца, и этот тихий, рваный всхлип над моим ухом окончательно сжег все тормоза.

Я чувствовал, как она мелко, лихорадочно дрожит всем телом, как ее пальцы судорожно ищут опору на моих плечах, а губы рвано ловят воздух. Этот ее беспомощный, загнанный вид будил во мне дикого зверя. Все гребаные тормоза отказали.

Я подался вперед, вбиваясь глубже, и с глухим стуком впечатал кулак в кожаную обивку сиденья прямо у ее головы. Пальцы второй руки намертво въехали в ее бедро, сминая нежную кожу. Я вдавливал ее в себя со всей дури, понимая, что завтра там сто процентов будут синяки. Она не жаловалась, не просила сбавить темп. Наоборот — Вася только сильнее выгибалась навстречу, всхлипывала от каждого толчка и до боли полосовала ногтями мою спину, оставляя на лопатках горящие, липкие полосы царапин.

Я смотрел на нее, жадно фиксируя каждую деталь. Глаза зажмурены до дрожи в ресницах, нижняя губа искусана в кровь, а по бледной щеке мазнула одинокая слеза от дикого, запредельного перенапряжения. Она принимала меня полностью, до самого основания, преодолевая эту зубодробительную тесноту, которая буквально сшивала нас двоих намертво. Василиса даже не пыталась отстраниться, сбавить обороты или попросить быть потише. Она просто плавилась, отдавая себя без остатка.

Это было чистое, беспримесное безумие.

Я навалился на нее всем телом, намертво вжимая ее в раскаленную кожаную обивку сиденья. Расстояние между нами сократилось до нуля. Я зарылся лицом в ее растрепанные волосы и хрипло, со стоном выдохнул прямо в горячую раковину уха:

— Вася… Как же у тебя там нежно… Меня просто выносит.

Она резко распахнула глаза. Взгляд был мутным, пьяным, шальным, но где-то на самом дне мелькнуло что-то настолько беззащитное, от чего у меня все разом сгорело к чертям. Горло перехватило волной бешеной нежности вперемешку со звериным желанием. Я толкнулся еще глубже, сминая остатки ее сопротивления, и поймал момент, когда ее зрачки расширились на весь глаз, затопив радужку, а рот приоткрылся в беззвучном, надрывном крике.

Внизу живота, где-то в самом основании позвоночника, уже глухо и тяжело нарастала финишная волна. Каждое новое движение отзывалось там тягучим разрядом тока. Я до скрипа, до хруста в челюсти сжал зубы, пытаясь затормозить этот поезд и не кончить прямо сейчас. Мне нужно было растянуть этот кайф, выжать его до последней капли. Но Василиса не собиралась играть по моим правилам.

Она вцепилась пальцами мне в затылок, дернула к себе, и сама пошла навстречу. Быстро, рвано, наплевав на мой ритм и диктуя свой.

— Ну давай, — выдохнула она мне прямо в губы.

И это меня добило.

Я перехватил ее запястья, впечатал их в сиденье над ее головной и полностью сорвался. Всё тело натянулось до звона. Значение имела только она. И этот мокрый, хлёсткий звук тел, от которого она вздрагивала под каждым толчком.

Она кончила первой. Внезапно, с тихим, сорванным стоном. Выгнулась дугой и сжалась вокруг меня так сильно, что у меня перед глазами все поплыло.

В ту же секунду я рухнул следом.

Мир вокруг просто перестал существовать. Остался только ее бешеный пульс — там, глубоко внутри, где мы еще были единым целым. И мой собственный стук крови в висках.

Я уткнулся лбом в ее влажное плечо, пытаясь надышаться.

Жизнь Вероники разделилась на до аварии на треке и после.

Она осталась не только с разбитым телом и мечтами, а также долгом на счёту.

Девушка выбрала легкий способ избавиться от проблемы, делать, то что получается лучше всего.

Жать педаль газа.

Что может быть проще? Забрала и доставила.

Одна случайная встреча, один не запланированный пассажир .... И... — Быстро в тачку. — Крикнула Вера.

Не раздумывая Сергей сел в машину, испытывая дикое желание рассмотреть её получше.

— Так попасть! Я ещё пожалею об этом. Да твою налево, о чём ты только думала, идиотка! Сколько раз тебе говорить, все благие дела приводят к очередной жопе в твоей жизни. Вернее, к сраке размером в Северный океан! Вот на кой ляд, сдался этот "Мистер костюмчик". Зачем тебе этот мужик, что, хренов в стране мало? Вот что тебе теперь с этим делать!? — ругалась Вера.

Глаза Сергея чернели с каждым словом, толи от желания, толи от гнева, но долго он молчать не смог. Не удержался.

— Мало. Таких как у меня мало. — Нагло улыбнулся Сергей.

Девушка оторвала свой взгляд от дороги и посмотрела в глаза, своему теперь уже, попутчику.

Глава 10

Глава 10

*187 дней назад*

В тот день всё началось с ожидания. Мы собирались в театр на «Маленького принца». Я представляла, как мы будем сидеть рядом в полумраке, как он возьмет меня за руку, и всё вокруг перестанет существовать.

Я готовилась всё утро. Выбирала платье — чтобы и не кричащее, и не совсем уж простое. Красилась медленно, аккуратно, разглядывая себя в зеркало и гадая, какой он меня увидит. Днем от Миши пришло сообщение:

— Постараюсь заехать через час. Не ешь, может, перекусим где-нибудь перед спектаклем.