Annotation

За неделю до моего девятнадцатилетия Миша собрал мои вещи и выгнал с позором. От этих отношений у меня осталась только растоптанная самооценка и привычка вечно искать вину в себе. Я слишком долго пыталась быть для всех удобной, заслуживать любовь и помалкивать, когда внутри всё просто горело. Свой день рождения я встретила с ощущением, что я полностью разрушена.

Но потом в моей жизни появился Артём. Взрослый, уверенный в себе, и по совместительству… младший брат моего отчима. Связь с ним — это табу, которое должно было меня напугать. Но то, что началось как глупая минутная слабость в тесной машине, слишком быстро превратилось в опасную игру за спиной у матери и отчима. Артёму плевать на мои комплексы. Он не собирается меня воспитывать или жалеть — он просто видит во мне женщину и заставляет наконец поверить в себя.

Похоже, чтобы перечеркнуть годы боли, действительно хватает трех дней и одного мужчины. Но смогу ли я пойти до конца, когда на кону покой моей семьи?

Глава 1

Знакомьтесь

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 1

Глава 1

— Вась, ты торт забрала?! — мама крикнула так, будто дом уже горел, а мы спасались вплавь.

— Да забрала я! — отозвалась я, пытаясь удержать неповоротливую коробку и не запутаться в лентах.

Шары так и норовили прилипнуть к потолку. Их было слишком много. Серьезно, казалось, мне исполнялось не девятнадцать, а как минимум тридцать восемь. Они шуршали, тянули руки вверх, бестолково бились о люстру и создавали этот нервный, зудящий шепот.

Девятнадцать лет. Рубеж, за которым должно было начаться что-то грандиозное, но пока только зудела ладонь и невыносимо хотелось тишины.

Странно, но еще неделю назад я представляла этот день совсем иначе. Думала, что буду летать, а не таскать в себе этот тяжелый, неповоротливый комок. Внутри было пусто. Совсем не так я планировала встретить свое девятнадцатилетие.

С Мишей мы расстались ровно неделю назад. Вернее, это он ушел, а я осталась стоять посреди обломков того, что еще недавно считала своей жизнью.

Поразительно, как быстро один-единственный человек мог заставить тебя сомневаться в себе. Сначала это были просто слова, едва ли не заботливые. «Вась, тебе бы чуть похудеть». Или невзначай брошенное: «У Катьки, конечно, фигура — чистый огонь». Потом пошло это вечное: «Ты красавица, но вот если бы еще...»

В его мире всегда существовало это чертово «но». Всегда находился кто-то лучше, тоньше, ярче, звонче, быстрее, краше, умнее... Перечислять можно было бесконечно. А я только и делала, что пыталась дотянуться до планки, которую он задирал всё выше, пока у меня не начинали дрожать колени.

В какой-то момент я просто перестала смотреть на себя без этой внутренней лупы, выискивающей изъяны. Казалось, меня разобрали на детали и доходчиво объяснили, в каких местах я безнадежно бракована. Если кратко – во всех.

— Полина! — мама снова взорвалась где-то в недрах кухни. — Ты можешь хоть раз в жизни помочь?!

— Я помогаю, — лениво протянула сестра, не отрываясь от телефона. — Я морально с вами.

— Морально она с нами, — проворчал Саша со двора. Его голос донесся через открытое окно. — Физически бы кто помог, а не морально.

Я вышла в коридор, бережно прижимая к себе торт. В квартире стоял густой коктейль из маминых духов, свежего хлеба, маринованного мяса и этого специфического, приторного запаха латекса от шаров.

— Осторожно с торшером! — мама едва не влетела в меня, когда я обходила угол. — Это хрупкая вещь!

— Мам, ну он же не разобьется…

— Всё бьется! Особенно если к этому прикасаешься ты!

— Спасибо за доверие, — буркнула я себе под нос.

Во дворе Саша уже открыл багажник, и там царил настоящий хаос: мангал, пакеты, какое-то постельное белье, коробки и мамин парадный сервиз. И, конечно, вездесущие шарики.

Я пристроила торт на крышу автомобиля и машинально одернула юбку. Старая, въевшаяся в подкорку привычка. За последнюю неделю я вообще стала слишком часто поправлять одежду. Будто ткань могла спрятать всё то, что мне в себе внезапно разонравилось. Бедра. Талию. Колени.

Миша ушел, но его глаза остались внутри меня. И теперь они пристально рассматривали каждый лишний миллиметр на моих ногах, вынося приговор: «недостаточно». Раздражение от бритья – брак. Отпечатанная тушь на верхнем веке – брак.

Миша обожал сравнивать. Даже не специально, просто у него так выходило — между делом. И каждый такой комментарий прилипал ко мне намертво, куда сильнее, чем эти чертовы шарики к потолку.

— Вась, иди сюда! — позвал Саша. — Помоги с пакетами.

Я подошла, на ходу встряхивая головой, чтобы выкинуть из нее голос бывшего. И тут заметила его.

Артём.

Он стоял так, будто весь этот семейный бедлам его вообще не касался. Воздух вокруг него казался другим — более плотным, неподвижным. Я замерла, и в горле вдруг стало тесно, а пальцы, до этого судорожно терзавшие край юбки, безвольно разжались.

Он стоял чуть в стороне, прислонившись к крылу машины. Спокойный, до чертиков собранный. На нем была простая темная футболка с небрежно засученными до локтей рукавами, открывавшими крепкие предплечья.

И он смотрел прямо на меня.

Это не был дежурный или скользящий взгляд — Артём разглядывал меня так внимательно, будто видел впервые. Под этим тяжелым, нечитаемым прищуром я почему-то запаниковала и с удвоенной силой вцепилась в край своей юбки, пытаясь натянуть её пониже.

Раньше он был просто привычной частью семьи. Это младший брат моего отчима Саши. Помню его из детства: мне было лет семь, когда он приезжал к нам пару раз. И вот сейчас он взял отпуск и приехал аккурат на мой день рождения. Из детских воспоминаний всплыло, как я жутко стеснялась его и одновременно втюрилась. Мне семь, ему тогда вроде восемнадцать. Я два дня ходила за ним хвостиком, буквально вцепившись в руку. Знаете эту детскую фишку, когда мечтаешь выйти замуж за папу? Вот и у меня так было. Но мы не виделись почти одиннадцать лет, и за это время я вообще забыла, что он существует.

— Всё! — объявил Саша, громко захлопнув багажник. — Садимся. Поехали, пока торт не превратился в кашу.

И вот тут стало понятно: места нет. Вообще. Мама уже оккупировала переднее сиденье, Саша привычно устроился за рулем. Полина забаррикадировалась сзади у окна, обложившись сумками так, будто мы собрались в кругосветку, а не на дачу.

Я стояла посреди двора с этим тортом и понимала, что мне просто некуда деться. Все кресла заняты, а ехать на крыше в мои планы не входило.

— Ну… — мама оглядела салон. — Вась, придется как-нибудь.

— Как-нибудь — это как?

— Садись к Артёму, — спокойно бросил Саша.

Я замерла. Всего на секунду, но внутри всё успело перевернуться.

— Да нормально, — добавил Саха. — Доедем.

Я перевела взгляд на Артёма. Он уже открыл дверь и чуть отодвинулся, освобождая мне место.

— Иди, — сказал он тихо. — Поместимся.

Сердце почему-то забилось быстрее. Глупость какая. Всего лишь тесный салон, короткая дорога до дачи и необходимость сидеть почти вплотную. Ничего особенного.

Я села осторожно, боком. Юбка тут же задралась выше, чем мне хотелось бы, и я резко дернула ткань вниз, едва не выронив коробку с тортом. Дверь захлопнулась, отсекая суету двора. Внезапная тишина в салоне давила на уши, а близость Артёма ощущалась кожей — от него шло ровное, почти осязаемое тепло.

— Давай я уберу торт, — он прошептал это мне на самое ухо. По шее тут же рассыпались мурашки.