— Как ты мог поверить в это? — выпалила я, стараясь сдержаться и не закричать.

— Идиот был. Что уж тут скажешь?.. А позже… Пришли по электронке те фотографии, — проговорил Уильямс, с трудом подбирая слова. — Ты была в постели с другими… Это стало последней каплей… И я сорвался…

— Ты пьяный сел за руль? — спросила я, догадываясь, что послужило причиной аварии.

— Да. Я почти ничего не соображал. Большего придурка, наверное, стоит поискать, — мрачно признался Адам. — То, что я остался жив, вовсе не моя заслуга. Все врачи… И Беатрис. Именно она помогала мне в самые сложные моменты моей жизни.

— Беатрис Имельтон? — глухо переспросила я.

— Да, — кивнул муж.

Как же тяжело было услышать имя той, с кем прожил Адам более пяти лет. Именно с Беатрис расстался Уильямс, когда мы встретились.

— Ты и с ней?.. — не договорила я.

— Нет. Между нами ничего не было, — категорично ответил муж. — Беа постоянно твердила, что я для нее лишь друг. Да и кому я был тогда нужен? Развалина, а не мужик… После трех месяцев комы я был не в самом хорошем виде. И к тому же прогнозы врачей были неутешительными. Наверное, именно это дало мне толчок, чтобы все же встать из инвалидного кресла.

— Все было так плохо? — не сдержала я возгласа.

— Более чем.

— Ты все еще ходишь с тростью, — отметила я.

— Сейчас мне уже нужен просто хороший физиотерапевт. Твой зять посоветовал мне обратиться в их клинику. Николай был прав. Я только начал курс лечения, но результат уже заметен.

— Я рада за тебя. Но как в твоей жизни появилась Сильвия?

— Я знал Сильви еще девчонкой, она кузина Беатрис. И когда три месяца назад мне понадобилась личная помощница, то Беа предложила ее.

— То есть когда мы были в Швейцарии, ты встречался с Сильвией? Она уже тогда была твоей любовницей? — с трудом проговорила я эту фразу. Как же я ненавидела сейчас эту рыжую бестию.

— Что за глупость? — удивленно произнес Уильямс. — Я никогда бы не изменил тебе… — оборвал он себя на полуфразе. — Вернее, я действительно изменил, но это было два месяца назад. Сам не понял, как оказался в ее постели. Вроде и не пью уже полгода. Что же тогда со мной было, не знаю. Какое-то помутнение рассудка.

Как бы тяжело мне ни было, но придется забыть о недавней измене мужа. Судя по всему, он считал себя свободным.

Я с трудом подавила боль в груди от мысли о Сильвии и Адаме в одной постели. Нельзя думать об этом. Нельзя.

— Ладно, отбросим события последних двух месяцев. Но тогда в Швейцарии я застала тебя в постели с Сильвией, — наконец-то произнесла я эту фразу.

— Но этого не может быть! Я не изменял тебе тогда. Что я, дурак, что ли? — ошарашенно смотрел на меня мужчина.

— И тем ни менее это было так, — глухо проговорила я. — К тому же, Сильвия сказала, что вы давно любовники. Она была в курсе того, что я не могла забеременеть. И даже намекала на то, что сама в тот момент была беременна.

— Вот же стерва, — выплюнул он фразу. — Хорошо, что отправил ее сегодня домой, иначе убил бы точно после нашего разговора. И тюрьма бы мне светила, а не бизнес в России.

— Это правда, что ты решил перебраться в Россию?

— Правда. Причин несколько. Главная, что вы с дочками тут. У тебя здесь родственники, не хочу больше отрывать тебя от семьи. А бизнес… Кто-то усиленно вредил мне в Штатах. Я, конечно, и сам пустил все под откос, но мне умело помогали это делать.

— Мне жаль, — сказала я, помня, сколько сил вложил муж в сеть «АвтоРэйсинг».

— Я все подниму заново в Москве. У меня хорошие партнеры. Им я доверяю намного больше, нежели американцам.

— Кстати, ты знаешь, что Чаровские мои родственники? — впервые за вечер улыбнулась я.

— Да. Тимофей просветил меня. Все же Земля круглая, — хмыкнул Уильямс.

— Не могу не согласиться, — хихикнула я.

Кажется, напряженный момент мы прошли, обсудили все, поняли друг друга.

— Скажи, у меня есть шанс вернуть тебя? — глухо поинтересовался Уильямс. — Пусть не сегодня, не завтра. Но хотя бы просто маленький шанс.

— Я подумаю, Адам, — тихо ответила я.

— Я понимаю, что наделал много ошибок, поверил тем, кому не должен был. Как же я ругаю себя за то, что не был с тобой в трудные моменты беременности. Но я все сделаю для тебя и дочек. Вы вся моя жизнь. Только не прогоняй меня, прошу…

Через пару дней я узнала ошеломляющую новость — сегодня был арестован Дэвид Коортинс. И не за что-нибудь ерундовое, а за шпионаж.

С самого утра нас посетили внушительные серьезные мужчины в темно-синей форме. Они опрашивали слуг, долго разговаривали с Адамом, задали несколько вопросов мне. Да только я мало могла рассказать. Ну не нравился мне Коортинс как человек, и что с того?

— Господин Уильямс, мы обнаружили в вашем доме несколько установленных видеокамер. Хотелось бы получить доступ к отснятым материалам, — настойчиво потребовал один из фээсбэшников.

— Все предоставлю, что просите, — спокойно ответил Адам. — Есть отснятый материал еще моими допотопными камерами. Может, там вам что-то пригодится. А новые камеры установлены агентством «Люди в черном», сейчас у меня не все данные с них. Но Юрий Калинин должен подъехать в ближайшее время, чтобы предоставить вам доступ и к оставшемуся видео.

— Тогда мы подождем Юрия Егоровича, — тут же согласился комитетчик.

— Извините, я могу идти к детям? — спросила я, получив сообщение на телефон от Василисы. — Малышек скоро нужно кормить.

— Минутку подождите, пожалуйста, — попросил мужчина, также отвлекшись на сообщение в своем смартфоне. — Скажите, в каких комнатах жила Сильвия Простерак?

— Сильвия? — удивленно переспросил Уильямс. — В комнате в конце коридора… Хотя, — перевел он взгляд на меня.

— В конце коридора она жила недолго. До момента нашего появления в этом доме Сильвия жила в нашей с девочками комнате, — призналась я. — Мы вынудили ее покинуть комфортабельное жилье, так как нам с дочками нужно больше места.

— Мы бы хотели осмотреть вашу комнату, — ожидаемо поговорил фээсбэшник. — Даже можем это сделать на ваших глазах.

— Хорошо. Выбора-то у нас нет, — пожала я плечами. — Идемте, мы перенесем детей в соседнюю комнату, им пора кушать. А с вами останется няня девочек, она объяснит вам, где наши вещи, а где то, что осталось от прежней хозяйки. Хотя, Сильвия вроде бы все забрала.

— Спасибо, госпожа Уильямс, — слегка склонил голову комитетчик.

Неожиданно для нас в комнате обнаружился тайник, в котором лежали фальшивые паспорта на разные имена и фамилии с фотографиями Коортинса, несколько фальшивых водительских прав и консульских удостоверений. А также с десяток папок с бумагами, в которые заглядывали лишь фээсбэшники. И на всем этом были обнаружены отпечатки пальцев Коортинса.

Именно они и стали одними из улик, по которым Дэвиду было предъявлено обвинение в шпионаже.

Помог комитетчикам и Юрий Калинин. Он принес не только весь отснятый материал в доме, чтобы у фээсбэшников не возникло вопросов к другим обитателям дома. Калинин принес еще и выборку, которую специально сделали его спецы. На видеокадрах появлялся Коортинс, один или с кем-то. Пару раз в кадр попал его телефонный разговор, где американец угрожал неизвестному разоблачить его шпионскую деятельность, если тот прекратит сотрудничать дальше.

Так мы избавились еще от одной серьезной проблемы в виде бывшего юриста «АвтоРэйсинг». Но неожиданно на нас свалилась еще одна проблема в виде нежеланной гостьи из Америки.

Через день после того, как арестовали Коортинса, к нам заявилась Беатрис Имельтон, бывшая почти что жена Адама. Так получилось, что когда-то Уильямс отставил ее и женился на мне. Я несколько раз видела Беатрис, женщина пыталась выгнать меня из дома бывшего любовника, невзирая на то, что я была уже женой Адама. Тогда мы знатно поругались, если бы не охранники, не знаю, чем бы закончилась та встреча.

И вот Беатрис опять возникла в жизни Адама. Наверняка все неспроста. Не поверю, что к нашим проблемам с мужем не она приложила руку. У меня появилась эта мысль, еще когда Уильямс рассказал мне, что Беатрис участвовала в его жизни в последние полгода. А когда увидела эту рыжую гадину, поняла, что мои опасения оправдались. Только Адам почему-то этого не замечал. И это вызывало злость и… ревность.