Она чмокнула его в щёку и засмеялась — голос прохладный и шёлковый. — Мужчины! Давай же, глупый, надень его.

— Джордж!

— Тс-с!

Джордж поманил его в гардеробную. Это было непросто осмыслить — но Виктор шагнул туда без колебаний и притворил за собой дверь. В тени гардеробной фигура из другой эпохи торопливо застёгивала ширинку.

— Виктор, не могу передать, как мне неловко, но—

— Послушай, как ты оказался в моём шкафу вот так?

— Нет времени объяснять. Ты должен нас выслушать.

— Аааааааа, вы оба всё портите!

Морис, потерянный Бушет, шагнул из тени на свет. На нём была розовая шёлковая футболка с принтом: «1880 — ПЛЁВОЕ ДЕЛО — БЕГИ!»  Глаза у него были мягкими, почти влажными — лицо выбрито по-мальчишески гладко. — Ты можешь победить это, — сказал он. — Я смог. Говорю тебе — просто повернись и уйди.

Виктор задвинул несколько вешалок между ними и начал торопливо раздеваться. У него ждала женщина… настоящая женщина…

Везде, куда касалась её рука, — исцелялось: глаз, челюсть, руки, рёбра… Живот был собранным, стянутым напряжением от того, что он лежал вот так рядом с ней. Но она лишь обвела пальцами круг — и скованность ушла. Виктор лежал совершенно неподвижно.

Он почувствовал, как движется её детское тело — и на секунду был соблазнён открыть глаза. Так было лучше, впрочем. Он так ясно видел сейчас — и был так счастлив, что она не блондинка.

Она начала гладить его и шептать, пока двигала головой, — и он помогал ей, волосы у неё были гладкими, как у куклы, — и откуда только взялось это белое платье, господи, оно было белым, как простыни, и стены, и их сердца.

Тук-тук!

Он перевернул её на спину — сгорая от желания зарыться в складки мягкой прохладной кожи Вивви. Так глубоко, что они не смогут до него добраться — стук не достигнет его — и голоса не смогут — забрать её назад…

Если он поторопится…

При небольшой удаче…

Секунду…

Дорогая, пожалуйста…

Но прежде чем его глаза открылись — он знал, что её больше нет. И шейка блондинки, так тщательно выпрямленная, снова лежала плоско на плече.

Тук-тук!

Виктор закричал. Идеальный крик. Крик опалил путь из лёгких в горло — добрался туда выжженным дотла шёпотом. Прежде чем шёпот угас — он услышал голоса из другой комнаты.

Шёпот нашёл отклик.

Смех. Звон бокалов — за здоровье . Звуки занятия любовью.

Отклик обрёл голос. — Вы чёртовы сыновья—

Тук-тук!

— Проклятый—

Виктор вышиб дверь — нож упал вместе с его челюстью.

Женщина в белом обслуживала трёх других Бушетов — платье задрано высоко над бёдрами, тело в экстатической дуге. За Жан-Полем выстроились остальные. Даже Вивви ждала — потягивала свой напиток, поглаживая одну грудь. Увидев его, она послала ему воздушный поцелуй.

— Эй, Вик! Надо присоединиться, мужик. Ты входишь сзади, я — спереди. Давай, Вики, чачача!

— Эй, дружище, отличная вечеринка! — Вэнс кончил в свой напиток. Билч жадно выпил содержимое.

Трое Бушетов взревели в унисон.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Когда они закончили, она повернулась к нему — откинув волосы с глаз. И улыбнулась — у неё всё-таки было лицо.

— Привет, сынок, заходи, — сказала она.

ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!

3

Том подумал о том, чтобы позвать копов из вестибюля. Пропавшая девочка — это серьёзно, и мать была в истерике — но происходящее в квартире Виктора становилось всё громче и страннее.

Он стоял здесь уже пять минут — коробка шоколадных конфет в руке, роза в петлице. Голоса — сначала приглушённые и далёкие — превратились в несколько метрах от двери в какофонию. Теперь, внезапно, шум растворился в жутковатой тишине.

Так или иначе Виктору была нужна помощь.

Том сделал три шага, потом вернул их.

Он не мог быть уверен.

Он всё ещё мог удивиться.

Он поднял руку, чтобы снова постучать, — когда дверь распахнулась.

И Виктор прошептал: — Джордж!

В секунду, прежде чем Виктор схватил его, Том задался вопросом: смеяться или плакать. Вид Виктора в костюме — без рубашки, обнажённый — был достаточно комичен.

Но когда дверь захлопнулась за ними, Том понял: это не шутка. Слова никогда не подводили его. Он надеялся, что не подведут сейчас.

— Мсьё Виктор, я сделаю всё… всё, что вы хотите…

Сочетание прямого и обратного удара отправило его на диван.

— Хватит слов! — резко сказал Виктор. — Никаких обещаний… Никакой лжи… Никаких трюков…

Кровь была солёной во рту Тома. Руки и колени дрожали. Виктор стоял перед ним — дубовидная эрекция взметалась сквозь расстёгнутую ширинку. Том поставил конфеты на пол и деликатно высморкался.

— Встань, Джордж… Спусти брюки…

Совсем медленно и очень бережно Том встал. Ноги подводили. Слова тоже. Но оставался один небольшой шанс: если он сделает всё, что ему скажут — если будет хорошим, если будет очень хорошим — возможно, всё обойдётся не слишком плохо.

Он расстегнул застёжку брюк. Армани — они упали на лодыжки. Когда красные бикини последовали за ними — что-то вроде улыбки мелькнуло на губах Виктора.

Том ещё раз сказал ему глазами — прежде чем повернулся: Не волнуйся, я буду хорошим для тебя, я сделаю всё, что ты хочешь, дай мне шанс, я тебя удивлю…

Он развернулся — поставив ладони на подушку. Движение вздёрнуло его зад вверх и наружу — в позу абсолютного подчинения.

— Ладно, Джордж, закрой глаза. У меня есть для тебя кое-что.

На мгновение Том решил, что выбрался. Голос Виктора был удивительно нежным. Зашуршала одежда. Шаги прошлёпали через комнату и обратно. Игла зажужжала — струны вступили, и Джон начал петь о моржах и яичных людях. Потом Виктор, прямо позади него, положил руку на бедро Тома.

— Если ты хочешь меня — кивни головой.

Том кивнул. Он дрожал — да, но это был просто рефлекс.

— Ты готов ко мне? Ну же, Джордж, если готов — кивни головой.

Том кивнул. Он плакал — но кто бы не плакал? Он был почти в безопасности.

— Вот я иду. Сюрприз, сюрприз!

На мгновение Том решил, что это безболезненно — какое-то новое проникновение, которое разрывало тебя так, что казалось хорошим — таким глубоким и быстрым и полным.

В следующее мгновение он понял, что это было.

В третье — он попытался закричать.

Слишком поздно.

4

Гомон шёл за ним с самого Джарвис и Джеррарда. И всё же его было трудно найти. Потому что каждый раз, когда он оборачивался — он останавливался, и никого рядом не было.

Последняя стычка была такой сумасшедшей, что пара в полуквартале выше остановилась — как и он. Только когда они обернулись — смотрели на него! И прежде чем он успел объяснить — новый поток пустил их бежать.

На этот раз хронометраж был идеальным. Через дорогу призрак — пойманный — взревел и потряс кулаком. Иди ты.  Виктор взревел и потряс своим. Ему нужен был покой, чтобы сосредоточиться… немного времени подумать…

Как будто в ответ на его нужду — оба внезапно пришли. Фары прорезали путь из танцующих снежинок сквозь тишину. Сквозь метель он изучал другого — пока другой изучал его, — постепенно осознавая, что каждое его движение встречало отклик, что от сапог до джинсов до толстовки они были одеты одинаково, и — было слишком темно, чтобы быть уверенным — это лицо…

Автобус пересёк его поле зрения. Когда поднятая им волна слякоти осела — безумец исчез.

Виктор обернулся и пошёл — без вопросов, без ответов. Каждый шаг вбивал его рёбра на долю ближе к сердцу. А синий ночной воздух обледенял края.

Удар начнётся с минуты на минуту. Когда Бушеты злились — доставали маленькие молотки. С Джарвис, когда он выбросил костюм, их голоса нарастали.

Сначала шёпоты — он был готов: без костюма он всё испортит… акула сожрёт его на завтрак… Бушеты заплатили слишком много и имеют право быть там…