Agace-pissette … «Синяя чулка!» (дословно — «та, что дразнит, но не даёт»)
Saint-Joseph … «Большая!» (эвфемизм для груди)
Maudite marde … «Дерьмо!»
Bolte … «Хрен!»
Pour le kick … «Для кайфа!»
Pour le kick… Pour le kick…
Виктор остановился, изучая каракули, которые нарисовал на блокноте.
Абракадабра. Он был измотан, и голова на сегодня уже отключилась. Но как ни смотри — цифры, кажется, сходились.
80 , подумал Виктор. Мой год.
6
Когда прибыли четвёртые дюжины роз, Виктор хрустел стеблем сельдерея, а Билч умчался на свою вторую прогулку.
Вивви прошептала: — Виктор, сделай так, чтобы он ушёл.
— Но я думал, вы с ним…
— Мужик, я не понимала, что делала. Тупик полный. И скажу тебе кое-что ещё. — Она прикрыла рот ладонью. — Он реально — неуверенный в себе.
Хорошо, что шёпотом. Вэнс свернул за угол, раздуваясь и рябя мышцами.
— Четыре дюжины чёртовых роз — и ты не можешь даже поздороваться?
— Слушай.
— Нет, ты слушай! Какого хрена ты себе—…
Виктор подумал о датчике давления, дрожащем в красной зоне. Ещё несколько секунд — и он, пожалуй, мог бы нырнуть под стол. Но слова вырвались прежде, чем он успел остановить их. — Оставьте мою девушку в покое.
— Что? — В ухо Вэнса, пожалуй, залетел комар.
— Я сказал — убирайтесь от моей девушки.
Взгляд, которым Вэнс смерил его, перешёл в чистое презрение. — Не верю своим чёртовым ушам. Значит, из-за вот этого ты меня прокатил? Да этот мужик — чёртов карлик! — Его губы скривились. Щёки порозовели. Взгляд заметался от Виктора к Вивви и обратно — дыхание в серии шипений и вздохов.
Что-то должно было произойти.
Гигант вышел из-под контроля.
Если кто-нибудь не—
Медленно Вивви подняла глаза и сняла трубку — один палец завис над «ноль».
— Эй, — сказала она. — Эй, ты. — Всё ещё не привлекая его внимания, она свистнула.
И всё вокруг замерло.
— Один звонок, — сказала она. — Одна кнопка. И я прошу миграционную службу.
Он стоял, дышал и просчитывал — бицепсы сокращались, как бешеные. Всё это время, пока он думал, он ни разу не взглянул на Виктора. Но прямо перед уходом обернулся.
И сказал тихо — почти цивилизованно звучало: — Тебе лучше смотреть в оба теперь, мейт. Чирс. Я имею в виду — хорошей тебе, блин, удачи!
«Старая фабрика спагетти» на Эспланаде в полдень. Официант только что принёс их салаты. Она сложила большой и указательный пальцы в кольцо и улыбнулась. — Никаких шуток на первом свидании.
Они сидели в угловом столике под пышным папоротником. Её платье было белым, на тонких бретелях. Вырез огибал грудь, открывая мимолётные видения розевого кружева.
Виктор спросил её, что она имела в виду насчёт звонка в миграционную службу.
Она наколола маленькую редиску и поднесла к губам. Подержала — секунду — между ровными крохотными зубами, потом вытянула с вилки движением губ. — Длинная история, — сказала она. — Ты уверен?
Виктор кивнул, хрустя кружочком огурца.
История заняла весь салат и полтарелки горячего. Стремление Вэнса эмигрировать… Предыдущие попытки… Его клятва после того, как они первый раз «сделали это», что она предложит ему руку и сердце… Его нарастающая зависимость от неё… Его странности в постели… Однажды ночью он взял свечку—
— Господи!
Она засмеялась и захлопала в ладоши. — Виктор, Виктор, Виктор. Ты думаешь, весь мир добрый, как ты?
— Я никогда не говорил—
— Не отпирайся. Ты знаешь, кто ты? — Вивви поставила бокал, кончик языка лениво скользнул за упавшей каплей. Виктор простонал и обмахнул колени. — Ты джентльмен.
— Ой, ладно… Ну что вы… Не стал бы заходить так далеко…
— Это правда. Шесть месяцев — и ты ни разу не попытался подкатить ко мне.
— Господи, на работе никто этого не делает!
Она отодвинула пустую тарелку и промокнула губы салфеткой — отпечатки на ткани. — Серьёзно? Сегодня утром мистер Билч пригласил меня выпить. Говорит, жена в отъезде, а возвращаться в такой большой дом одному немного тоскливо. О, он такой противный!
— Не верю, что он способен на такое.
— А когда я отказываю, он говорит: «Хорошо, без проблем. Кстати, одно слово на ухо — о твоей полугодовой аттестации…»
— Негодяй! Этот—
— Видишь? Ты удивлён — значит, ты джентльмен. О, как было бы хорошо, если б он сорвался? Тогда ты мог бы занять его место. Я уже вижу: Доброе утро, мистер Франкль!
Официант скользнул ему счёт на бордовом подносе. — Что-нибудь ещё?
Прежде чем он успел ответить, Вивви выхватила счёт и отпустила официанта взмахом браслетов. — Виктор, — сказала она лукаво, — ты не шовинист?
— Я так не думаю.
— Хорошо. На дворе 1980-й. Хочешь удержать девушку — иногда надо давать ей быть сверху. Время от времени. Мой счёт. — Маленькое покачивание на стуле. — Чачача, Вик?
17:30. «Принт Рум» с Билчем. Виктор терпеливо ждал, пока начнётся настоящий разговор. Может, Билчу понадобится ещё один «напиток», чтобы перейти к делу. К содовой никогда не обращались по имени — только «как обычно» или иногда «ещё по одной». Билч чередовал глотки и затяжки, кружа вокруг темы.
Вдруг он остановился и посмотрел на Виктора странно. — Послушай, старина, ты в последнее время выглядишь… подтянутым. Ходишь куда-то на тренировки?
— О нет, сэр. Ничего такого. Немного плавания в «У».
— А! Надо бы последовать твоему примеру. — Билч высоко поднял наполовину выкуренный «Кэмел». — Это меня до добра не доведёт.
— Не обязательно, сэр. — Виктор поморщился ещё до того, как закончил фразу.
Но Билч, кажется, не заметил. Хмыкнул «Хм», прикуривая свежий «Кэмел» от окурка. — Ну что, дружище, как прошёл обед с Вивви?
— Хорошо, сэр.
— Вы говорили о чём-нибудь… конкретном?
— Знаете. Треп. Погода.
— Хорошо… Иногда… надо быть осторожным… — Билч наклонился, понизив голос. — Понимаешь, о чём я…
Взгляд Виктора скользнул от часов к носу Билча — и обратно. 17:45: осторожность и карьера… 17:50: слухи, праздные сплетни… 17:55: противоположности притягиваются, да, но неужели Виктор и правда думал…
— Боже, сэр, ничего такого нет. Я знаю, что я не в её вкусе.
Билч вздохнул. — Интересно, вообще есть ли в чьём-то.
— Уже шесть, мне нужно идти.
— Слушай, отличная идея. Останемся ещё на одну. — И прежде чем Виктор успел возразить, заказал четвёртый раунд.
— Чирс.
— Чирс.
Звон. Кашель, за которым последовал меланхоличный тост, заключавший каждый вечер. — За все бары, которые я знал и любил.
— Давно это было, не правда ли, сэр? — Виктор знал год: 1975-й. Как раз перед тем, как тот начал работать. Он слышал все истории: Билч, возвращающийся за стол в коматозном состоянии после трёхчасового обеда… день за днём… неделю за неделей…
— Пять лет. Постучим по дереву.
— Вы когда-нибудь думаете об этом? Ну, как бы оно было — выпить? Хоть один раз?
Билч закурил новый «Кэмел», не потрудившись затушить недокуренный. Он медленно кивнул дважды. — Когда бросаешь — только об этом и думаешь, долгое время, дружище, — о вине и розах… Ну… — На музыкальном автомате Пол пел о тени, нависшей над ним.
Билч тихо сказал: — Красивая песня.
Как ни странно — вечер? настроение? — Виктор слушал с каким-то удовлетворением.
— Что было бы, Рон? Если бы ты позволил себе одну?
— О, это лёгкий вопрос. Пропасть, дружище.
Виктор обматывал запястья в стретч-руме, когда на пороге появился Клайд. Чернокожий ухмыльнулся и кивнул — пот падал, кап-кап-кап , на пол.
— Эй, бро! Не забывай, что мать-мышца тоже требует пампа и растяжки!
Виктор улыбнулся, кивнул. Он уже стёр Клайда из поля своей концентрации. Никаких монстров, никаких гигантов, никакой Вивви, никакого Билча… Только эти часы и его боль — и то, что его инстинкты властно понуждают делать. У него стали возникать внезапные порывы тянуться в новых направлениях, делать что-то с руками и ступнями, чего он не понимал.
