— Можно я буду сверху? Пожалуйста! Помоги мне…
Он всхлипывает, пытаясь войти, я помогаю ему.
Когда он двигается, его трясёт, он обливается потом, закрыв глаза, морщит нос, запрокидывает голову, стонет в голос, а ближе к концу начинает хныкать, роняя крупные слёзы мне на лицо. Потом просто лежит на мне, зарывшись в плечо. У него истерика — его трясёт.
— Я люблю тебя… — выдыхает он.
Потом его охватывает ужас от сказанного. Он в панике. Давит на губы до боли, его рука дрожит. Он хватает мою руку и прикладывает к своему накачанному прессу, пытаясь сделать это дешево, как в киношном обольщении. Чувак, ты пересмотрел вертикала, ок! Он весь липкий и горячий. Мне неприятно. Я вяло убираю руку.
— Тебе ведь понравилось? — в голосе страх. Он боится, что завтра всё в подробностях, включая его хныканье, просьбу сесть на лицо и сосание пальца, станет достоянием школы. — Я нормальный, поняла? — он почти выкрикивает это мне в лицо. — Я нормальный!
Он зажмуривается, трёт лицо, разворачивается, свесив ноги с кровати, прячет голову, приподнимая плечи.
— Ты моя сладкая шлюшка, — я тянусь к нему. Целую его в губы, и он успокаивается, просто сидит, уставившись в пол, в ужасе от самого себя.
Глава 4.
После секса он просто рассматривает мои руки, мои пальцы или прижимается всем телом ко мне, лёжа рядом. Если я отказываю в повторе, он просто кладёт мою руку на своё лицо и дрочит ещё раз. Он не задаёт вопросов. В конце просто собирается и уходит.
В школе он пару раз засовывал меня в эту «мёртвую зону», где с упоением сосал мои пальцы или кайфовал от того, что я елозила по его губам. Договаривался о встрече. В конце даже спросил, есть ли у меня телефон.
— Хочешь, зайдем ко мне? — он смотрел на меня с мольбой. — Брат на работе. Потом я провожу тебя обратно… Я живу рядом со школой.
Мы идём отдельно. Я задерживаюсь, завязывая шнурки, и его банда появляется как из-под земли. Кто-то сваливает меня на землю одним толчком, и они приближаются к Сон Джэ.
— Уже домой? Где пропадаешь в последнее время? Почти не тусишь с нами, — один из них усмехается, глядя на него, и потом его взгляд перемещается на меня. — Что, нашёл себе подружку?
Они гогочут, переглядываясь, прекрасно понимая, что моя кандидатура просто попала под руку. Я держу импровизированный цеп наготове в правом кармане куртки, левой сжимаю ручку рюкзака. Меня толкают, но уже кто-то другой. Колготки уже грязные и порваны после первого падения. На лице Сон Джэ судорога, потому что вокруг него собралась основная масса, а меня шпыняют подтягивающиеся остатки толпы.
Кто-то выпихивает меня вперёд навстречу Сон Джэ:
— Смотри-ка, это же твоя любимая сучка. Ей так понравилось на перемене, что она решила прийти за добавкой!
Они гогочут:
— Она тебя сталкерит? Малая, это же не твой район! Ты живёшь где-то в трущобах у подножия горы. Там околачивается целая стая этих неимущих. Что, ему дашь за 2000 вон?
Ин Хван бросает в меня розовые бумажки, хватает меня за лицо, направляя мой взгляд в сторону Сон Джэ. Сон тоже улыбается, проводя по воздуху в стороне паха, словно это невинный жест:
— Если постараешься, я тебе даже пожрать куплю? Ну что, deal?
Сон Джэ хватает меня, выцепляя из чужих рук, и прижимает к себе небрежно, но явно выставив вперёд лобок, в то время как его рука делает болевой приём тому, кто держал меня. Парень валится на колени, Сон Джэ вяло сгибает его руку, которая всё ещё в захвате, и шлёпает ей же по его лицу.
— Опять руки распускаешь? Говорил: чужое не трожь, тупица? Это же моя сучка. Видишь, она сама пришла… У нас с ней отношеееения! — он прокатывает это слово, и из утверждения оно превращается в гадкую насмешку. Он смотрит на меня: — Ну что, крысиный хвост, го за раменом?
Он смеётся, но им, как-то совсем, уже не смешно. Это пахнет изнасилованием и тюрьмой, поэтому все хотят свалить, пока не запахло жареным. Сон Джэ тащит меня на аркане в сторону дома, оборачивается и орёт: «Сдристнули!»
Это выглядит опасно. Настолько, что они не хотят быть свидетелями. Они сваливают, рассасываясь по закоулкам.
Эта сцена получилась по-настоящему тревожной. Есть ли у вас идеи, что произойдет, когда они останутся одни в квартире, или вы планируете сделать паузу перед следующей «вспышкой» Сон Джэ?
Он заходит в дом, расслабленно скидывает обувь. Это старый традиционный дом, который, наверное, достался еще от деда — земля в собственности, а иначе здесь бы их давно сменили на сетевое кафе или магазин.
— Черт. Они колготки порвали. Погоди, я посмотрю, может, есть что переодеть…
Он появляется с новой упаковкой колготок и засовывает их мне в рюкзак.
— Это от мамы осталось. Мы такое не носим, сама понимаешь.
Он проводит экскурсию по дому — он большой.
— Кем работает брат? — спрашиваю я.
— Разраб в «Самсунге», в отделе мобильных приложений. Он у нас умный, не то что я…
Он резко прерывается, утыкаясь в мои губы, лениво целуется, слегка удерживая мой затылок. Он проталкивает меня в свою комнату и начинает раздеваться — просто сбрасывает всё на пол, не глядя, и садится на кровать.
— Садись на лицо, — он машет обоими руками, принимая тяжесть на них и усаживая меня.
Работает языком быстро, доводит до оргазма и снимает с лица. Вытирается влажными салфетками.
— Гандоны ебучие. Все настроение сбили, — он снова начинает лизать.
Это длится бесконечно долго, пока я снова не возбуждаюсь. Потом, словно получив сигнал, он становится почти груб. Действует быстро, вырывая оргазм силой. После чего входит внутрь, натянув презерватив. Он двигается рывками и стонет, а потом плачет, шепчет что-то над ухом. Я могу разобрать только: «Прости, прости меня… Я буду лизать столько, сколько скажешь… Пожалуйста, прости меня».
Эти слова не мне. Он прокручивает свои речевки, чтобы возбудиться до предела, а потом хнычет от избытка чувств. Он придумал систему: ловить полный дофаминовый кайф от секса. Он раздевает меня и впервые видит полностью голой. Ему не интересно — он просто сосет соски, лижет их, прокусывает зубами, стонет в процессе, трется членом. Он повторяет несколько заходов подряд, пока у меня между ног не начинает гореть — и от его члена, и от его языка.
— Тебе только нравится спать со мной или я тебе тоже нравлюсь? — шепчет он мне в живот.
Через час он провожает меня домой. Вместо прощального поцелуя заныривает следом за мной, чтобы еще раз полизать перед уходом. Я почти за волосы оттаскиваю его из-под юбки — всё горит. Он улыбается и чмокает в губы:
— У тебя правда нет телефона, или ты не хочешь, чтобы у меня был твой номер?
Глава 5.
Следующий день начинается с кошмара. Видимо, кто-то из ребят донес о вчерашнем, обернув всё как «попытку изнасилования». Подобное заявление от третьего лица — это практически анонс конца. Скорее всего, кто-то сделал это из мести, чтобы просто подставить нас обоих.
Меня ведут в кабинет директора. Там уже сидит бледный как полотно Сон Джэ. Вызвали мою мать — её сорвали прямо с работы по делу о «харасменте и насилии». Рядом с Сон Джэ его брат, белый не меньше, чем сам Сон Джэ; оба на грани обморока. Моя мать выглядит так же. Она — стопроцентная овца, которая решила, что «напала» я. Она уже успела увидеть ворох порнографии в компьютере, пролистала записи психолога о моей «психопатии» и в своей голове сложила это дебильное уравнение.
Она нервно скользит по Сон Джэ взглядом, трясется и краснеет. Рядом с ними — еще два свидетеля. Два гандона из вчерашней своры, которые распускали руки, а сегодня, видите ли, выступают за справедливость. Директор пока не вызвал полицию — надеется уладить всё «мирным путем», чтобы не марать честь школы.
Моя мать трясется.Она сидит, вцепившись в сумку так, что белеют костяшки. В ее голове складывается пазл как полиция начинает расследование и первое на что натыкается архивы текстового запрещённого в стране порно на законодательном уровне. За хранение не сажают но если это предадут огласке это будет конец.
