Вода в котелке к этому моменту уже начала гудеть. Порывшись под столом, выудил оттуда небольшой заварочный чайник, сполоснул его кипятком, чтобы прогреть стенки и «пробудить» глину. Затем на глаз сыпанул туда всего понемногу: дешевого чая, древесной мяты и пару семян сладкой капли.

Подождав еще немного, пока вода дойдет до нужной температуры, уже готовая закипеть, я подхватил котелок и стал медленно заливать смесь. Котелок держал повыше, давая струе воды насытиться кислородом. Над чайником тут же поднялся густой пар.

По комнате поплыл запах сена от желтых листьев, но он быстро уступил место свежему, чуть сладкому аромату с частичкой свежести. Это напомнило мне о дочери и внуках… В груди защемило, и я на долгую минуты замер, вспоминая их, но потом отогнал грустные мысли. С ними все хорошо. Они дома.

Оценив чай, выдал себе вердикт.

— Не лучшее мое творение, но пойдет, — и тут уже прочитал всплывшие строки системы.

[Использовано ответвление алхимии — Чайный Мастер. Создан новый напиток: «Луговой сбор»]

[Качество: низкое]

[Эффект: легкое успокоительное действие.]

Я хмыкнул и улыбнулся. Для поддержания состояния Лиры это было то, что нужно.

Без этой местной энергии мне, очевидно, никак не преодолеть порог «низкое». И любой чай будет просто вкусным кипятком со слабым эффектом. Но у меня есть и преимущество — я уже могу создавать свои чаи и от одних только перспектив, голова кругом идет. А как только разберусь, что тут да как, можно будет творить вволю!

Пока чай настаивался, вытащил корзину Марвина и полез делать ревизию продуктов. Семь больших фиолетовых клубней, напоминающих картофель — можно запечь. Пара мешочков с крупой, похожей на бурый рис, — пригодится для каш. Большой ломоть черствого хлеба, завернутая в тряпицу головка сыра, мешочек с какими-то каменными сухарями, десяток яиц — это на перекусы. А кусок вяленого мяса на самом дне — деликатес.

Я прикинул в уме. Для двух растущих организмов этого было как-то мало на два-три дня. Именно с такой периодичностью сюда приходил старик Марвин. Но если экономить, выживем. Но это тоже проблема, которую придется решать как можно скорее. Еда — основа жизни.

Сложив основное обратно в корзину, я взял только два вареных яйца, отрезал кусок сыра, отломил черствого хлеба и тонко нарезал часть вяленого мяса. Нашел под столом деревянный, зашарпанный поднос с выцветшей росписью — еще одно доказательство, что когда-то здесь была отличная чайная, — составил на него еду, чайник и пиалы и понес в комнату.

Лира стояла у открытого окна в просторных штанах и светлой рубашке. Дышала свежим воздухом. Когда я зашел, она посмотрела на темную полосу Сумеречного Леса вдалеке и тихо произнесла:

— Дыхание Дня начинается.

Кажется, Марвин упоминал о чем-то таком, но я до сих пор не понимал, что это.

Глубоко вдохнув, Лира закрыла глаза. И тут я ощутил, как мой источник отозвался на едва уловимое внешнее движение… Сердце вдруг неприятно кольнуло, напоминая, что и мне не так много отмерено. А потом перед глазами вспыхнули строки:

[Время до окончания действия Отвара Укрепления: ~ 14 часов. Требуется стабилизация Родника Души]

И тут же новые:

[Смена фазы Дыхания суток: Дыхание Дня. Максимальная концентрация внешней энергии. Увеличена скорость восстановления резерва Родника. Текущий объем: 67⁄100]

В комнату, звеня колокольчиком, ворвался порыв ветра, развевая занавеску и светлые, уже распущенные волосы Лиры. Я автоматом сделал вдох, втягивая свежесть приближающейся грозы и цветочную сладость. И ощутил, как в груди, в легких, расползлось покалывание, будто вдохнул наэлектризованный воздух.

Вот ты какая, энергия этого мира! Я сделал еще один глубокий вдох, от которого голова закружилась. В груди же неприятно закололо, но вместе с тем мышцы стали насыщаться этой непонятной мне пока силой.

— Не дыши так глубоко! — строго приказала Лира, сверкнув янтарными глазами. — Для тебя это опасно.

В голове всплыло воспоминание, как в дневное время некоторые простые люди падают и не просыпаются прямо на поле. Большая концентрация энергии — это как воздух слишком богатый на кислород. Приятно, но можно отравиться. Тем, у кого не раскрыт Родник…

Я кивнул, поставил поднос прямо на пол и стал разливать горячий чай по пиалам. По комнате поплыл приятный, успокаивающий сладковато-мятный аромат, органично смешиваясь с заряженным воздухом с улицы.

Лира медленно подошла и села напротив.

— Сегодня ты необычайно заботлив, — тепло улыбнулась она, глядя на поднос. Но улыбка быстро сменилась сомнением. — Но не слишком ли много ты принес продуктов? Нам вообще хватит того, что осталось?

Моя рука с чайником дрогнула, когда я отчетливо осознал: эти дети жили впроголодь много лет. Тинг откладывал каждую каменную монету на долг, только бы не оказаться с больной сестрой под открытым небом.

— Ешь и не переживай об этом, — уверенно сказал я и взял пиалу.

Сделав первый глоток, я внутренне скривился. Чай получился отвратительный. Хотя чего еще можно было ожидать, не зная ни пропорций, ни свойств трав и семян, ни времени заварки? Я ведь все делал по наитию. Вот и результат: ноль плотности напитка, неприятная горечь пробивается сквозь мятную свежесть, а послевкусие… его вообще нет! Для меня, как титестера, это было сродни пытке.

Но Лира, сделав глоток, замерла. Ее глаза распахнулись от удивления.

— Ничего себе… — протянула она. — Как у тебя получился такой чай, брат? Что ты туда добавил?

Я тепло улыбнулся и начал объяснять, словно передо мной был один из моих учеников.

— Все просто, — начал я. — Берешь обычный желтый лист. Он отдает горечью, поэтому перебиваешь ее мятой. Для сладости сойдут семена сладкой капли. И обязательно, — поднял я палец, — обязательно выдерживаешь правильную температ…

Я осекся на полуслове, наткнувшись на крайне удивленный и непонимающий взгляд Лиры. По спине прокатился холодный пот.

— Ты откуда это все узнал?

Действительно, откуда мальчишке-сироте знать тонкости температурного режима и купажирования? Думай теперь, Александр Ветров, думай! Лира медленно сделала очередной глоток и спросила с непонятной интонацией:

— Это тебе… Минк показал?

Я попытался вспомнить, кто это, и в голове всплыл образ рыжего, вечно чумазого парня, ровесника Тинга. Затем сделал глоток, чтобы выиграть себе пару секунд для ответа.

— Нет, не он, — потер я затылок. — Он о таких вещах не задумывается.

Лира прищурилась.

— А ты значит задумываешься?

— Да. Я углядел это еще в городе, — нашелся я наконец. — Там какой-то старик в забегаловке так чай заваривал. Вот, решил попробовать. Думаешь, получилось?

— Если так, то у тебя в этом талант, брат, — спрятала она улыбку за пиалой.

То ли поверила, то ли нет, — непонятно. Но, кажется, пронесло.

Наслаждаясь чаем, Лира принялась за еду. Я последовал ее примеру.

Наблюдая за ней, я постепенно понял природу их натянутых отношений с Тингом. В голове медленно, с ощутимой нехотой всплывали воспоминания мальчишки. Этот глупец давил на сестру, зная о ее таланте. Хотел, чтобы она быстрее открыла свой Родник и поступила в какую-то там школу. Тогда они вырвались бы из трущоб и из этого городка. Как итог — смертельная травма Лиры. Теперь оба сгорали от чувства вины.

— Тебе уже легче? — спросил я, нарушая молчание, когда мы поели.

— Да, уже лучше, спасибо, — кивнула она, делая глоток чая.

Глядя на ее черты лица, я понял, что она чуть старше Тинга. На год, скорее всего. Просто тяжелая болезнь сделала ее хрупкой, похожей на маленького ребенка.

Допив чай, Лира перевела взгляд на высохшее пятно у циновки.

— Марвин приходил?

— С утра, — кивнул я. — Лекарство принес.

Лира сжала кулаки и тихо, сквозь зубы выдохнула, не отрывая взгляда от пролитого лекарства.