Она, опираясь на локти, со стоном присела и схватилась тонкой рукой за голову. Кризис действительно миновал. Дышала Лира спокойно, без хрипов. А холодный пот и смертельная бледность уступили место едва заметному румянцу.

Она огляделась, и мы встретились с ней взглядами. Этого мне хватило, чтобы убедиться, что она бойкая девочка. В ее янтарных глазах не было той беспомощности, которую выражало все ее остальное больное тело. В них плескалось… нет, не сила, а какая-то дерзость и что-то более глубокое. Уверенность в себе? В Тинге? Непонятно.

— Ты вернулся, брат, — прошептала она, держась за голову и кривясь от боли.

Я невольно сжал кулаки, но взгляда не отвел. В ее ярких глазах читалась суровость, но вот в голосе слышалось слишком много доверия и сестринской любви к брату, к тому, кто всегда рядом.

У меня вырвался тихий вздох, и Лира непонимающе посмотрела на меня.

— Брат? С тобой все в порядке? — с заботой спросила она. И от этого мне стало еще паршивее.

Я уселся перед ней на колени и ответил как можно спокойнее:

— Все нормально.

— Снова, поди, ничего не ел? — Лира окинула меня суровым взглядом. — Я же уже говорила, что не нужно каждый раз ждать, когда я проснусь.

Затем она вдруг застыла, заметив кровавое пятно на моей рубахе. И ее глаза расширились. А я мысленно хлопнул себя по лбу. Надо было сменить одежду, старый ты дурак! Бахвалился своим опытом, а о таком простом моменте даже не подумал.

— Ты ранен! — Лира дернулась ко мне, едва не завалившись на бок от слабости.

Я рефлекторно подхватил ее под руки в самый последний момент и бережно помог сесть обратно.

— Осторожнее, — строго, но заботливо произнес я. — Тебе нужен покой. А это, — я кивнул на свой окровавленный бок, — ерунда. Рана уже зажила. Все хорошо.

Взгляд Лиры стал суровее. Она надула щеки и ощутимо ударила меня кулачком в плечо. Откуда только силы взяла?

— Ты же обещал, — начала она тихо. — Обещал, что будешь осторожнее. Обещал, что не пойдешь глубоко в Лес. Обе…

Я потер плечо и резко поднял руку, останавливая ее этим жестом. Подхватив кувшин, налил прохладной воды в пиалу и протянул ей.

— Держи, тебе нужно больше пить, — спокойно ответил я. — У тебя был сильный приступ.

Лира замерла, смотря на меня с подозрением, но пиалу приняла и сделала несколько глотков. Впрочем, не сводя с меня глаз. Однако прежде чем она успела сказать еще хоть что-то, я уверенно поднялся на ноги и взял кувшин.

— Раз уж тебе полегче, — добавил я на ходу. — Пойду заварю нам чаю. И поесть заодно принесу.

Лира проводила меня задумчивым взглядом до двери, а потом покачала головой и, смущаясь, мило улыбнулась:

— Спасибо, брат.

От этой улыбки, которая напомнила мне мою собственную дочь, у меня в груди вдруг разлилось давно забытое тепло.

Я улыбнулся в ответ и закрыл за собой дверь. Но в зале эта улыбка почти мгновенно погасла. В груди повисла тяжесть, и я ощутил себя держащим веревку от гильотины над головой Лиры. Если не добуду за два дня чертов Семицвет, то девочку ждет медленная и болезненная смерть от очередного приступа. А через день после этого, если меня не прикончит та непонятная утечка энергии, придет Варг за долгом. И меня прикончит уже ядовитая пыль из шахт…

Я устало потёр переносицу и отлип от двери. Так. Никакой паники.

Этому измученному ребенку жизненно необходима опора. И раз я занял место ее глупого брата, то не имею права отвернуться от нее.

Вдруг со стороны кухни, там, где тлел очаг, раздался шум, затем перестук глиняной посуды. Я напрягся и быстро направился в комнатку за деревянной стойкой. Встал у входа, обнимая кувшин с водой, и аккуратно заглянул внутрь.

Это еще что за дела?

Я удивленно вскинул брови.

Сидя на моем столе, непонятный зверек размером с кота, а по виду что-то между лемуром и белкой, шарил по полкам с баночками и корешками. Он с наглой, деловой рожей принюхивался и что-то искал. На голове у него были большие, но аккуратные уши, а шерстка отливала пепельно-серебристым.

Стоило мне его разглядеть, как в груди что-то качнулось, и Родник Души отозвался усиленным биением. Он словно попал в резонанс, заставив сердце замереть.

Перед глазами на мгновение вспыхнула короткая строка:

[Зафиксирован Резонанс с неизвестным духовным существом]

Я перевел взгляд со строк на зверька, ничего не понимая. Что это вообще значит?

Зверек резко навострил уши и медленно развернулся ко мне. Он тоже это почувствовал. В его больших глазах читалось такое же непонимание и удивление, какое было, наверное, и в моих. А потом он вдруг пискнул, сгреб в лапки пару сухих кореньев с полки и с невероятной скоростью сиганул в открытое окно.

— Ах ты!

Я чертыхнулся, подбежал к подоконнику и выглянул наружу. Осмотрелся, но пушистого воришки уже нигде не было. За окном раскинулся лишь запущенный, заросший высоким бурьяном и тонкими лианами сад, в центре которого темнел закрытый досками старый колодец. От него мне померещилось какое-то волнение в воздухе. Но тут же пропало, когда я моргнул. Я протер глаза. Пусто, ни марева от колодца, ни тем более зверька.

— Только воришек мне тут не хватало, — буркнул я, возвращаясь к столу.

Поставив кувшин в угол, я попытался понять, что это было? Потрогал грудь. Резонанс чего? Родника? Что-то слишком много всего происходит подряд. Я качнул головой, выкидывая лишние мысли. Потом разберусь. Сейчас у меня других дел полно.

Я профессиональным взглядом окинул помещение. Длинная рабочая поверхность вдоль стены, под ней — полки с котелками и заварниками. Грязная посуда свалена с краю. В углу забитый золой, едва тлеющий очаг с котелком, а над ним покосившиеся полочки. Рядом старая лежанка и оставленная Марвином корзина с продуктами. Смотря на все это, у меня прямо руки чесались привести всю эту заброшенную чайную в порядок. Но опять же, было не до этого.

Залез под стол и среди кучи всякой кухонной утвари отыскал две пустые баночки из керамики с деревянными пробками. Тщательно их промыл и аккуратно перелил внутрь остатки Отвара Укрепления. Плотно закупорив крышки, отложил пока в сторонку. На сегодня это самые важные баночки.

Следом я подкинул дров в тлеющий очаг. Когда огонь весело загудел, водрузил над ним промытый котелок с родниковой водой. Пока она нагревалась, приступил к переборке имеющегося имущества в спокойной обстановке.

Первыми на очереди были баночки с травами. Я с легким волнением открывал их, вдыхал аромат, отщипывал крошку и пробовал на язык. Сердце радовалось, когда я узнавал что-то новое для себя из памяти Тинга. В прошлом мире я знал все чаи, а в этом… в этом мне только предстоит их изучить!

В первой баночке были сушеные красные ягодки с ясно угадываемой кислинкой. По памяти — кислошип. Очевидно, много витаминов, значит отлично пойдет во фруктовые сборы, где даст терпкость и нужную кислинку.

Во второй Ага, древесная мята в виде серой пыльцы без особого запаха, которая еще и вяжет так неплохо. Сгодится, чтобы балансировать приторные составы.

Третья с желтыми листьями. Запаха не угадывается. На языке… сплошная горечь. Местный дешевый чай. По сути, мусор, но за неимением иного, сгодится как базовая заварка.

В четвертой баночке лежали приторно сладкие синие семена — сладкая капля. Местный аналог стевии, видимо, для подслащения чая. Пригодится.

Дальше пошли корешки. Большинство темные и сморщенные. На ощупь каждый ощущался по-своему: шершавые, цепляющиеся за кожу, гладкие, сухие. Почти от каждого тянуло землей и корой, как у выдержанного пуэра.

Взяв тряпку, я насухо протер верхнюю полку. Два пузырька с Отваром поставил отдельно, в угол, чтобы не перепутать и не искать. Десяток пустых баночек сдвинул вправо. Часть выкинул. А полезные находки выставил ровным рядом в центре.

Я замер посреди кухни, а затем слабо улыбнулся, вновь ощутив себя в своей стихии. Столы, чайнички, травы, запах дыма и шум подходящей воды… Я глубоко, с наслаждением вдохнул. Вот он мой будущий дом.