Annotation

Александр Ветров всю жизнь отдал искусству чая и умер с чашкой в руке. Но судьба дала ему второй шанс в теле Тинга — сироты из трущоб магического мира. Теперь его знания ботаники и экстракции превращаются в уникальное ответвление алхимии — «Чайный Мастер». Ему предстоит вылечить «треснувшую» душу сестры, приручить легендарного зверя Рау и превратить разваленную лавку «Приют Ветров» в самое влиятельное место на континенте. Главное — успеть стабилизировать собственный источник, пока таймер системы не дошел до нуля.

Чайный Мастер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Чайный Мастер

Глава 1

Сегодня был особенный вечер.

Ученики уже давно разбрелись по домам. За окном зажглись фонари. А по окну стекали капли дождя.

На крытой веранде я опустился в мягкое кресло перед столиком. Вдохнул сырой вечерний воздух. С улицы тянуло деревом, мокрой листвой и отчего-то — сиренью, хотя она давно отцвела.

Не спеша взял чайник, который еще помнил времена, когда мы с женой только увлеклись чайным делом, и стал не спеша заваривать легендарный чай Да Хун Пао прошлого столетия. Это была наша с ней общая мечта. И вот, только спустя год после ее ухода, мой хороший друг раздобыл его.

Я узнавал у него, как, откуда, но он молчал и улыбался. Старый лис. Губы тронула слабая улыбка. Пусть его.

Руки действовали сами, ссыпали листья в гайвань, залили горячей водой, сделали первый пролив, за ним второй… Запах дерева и листьев смешался с терпкостью земли и сладостью меда.

Первый глоток из пиалы раскрылся богатым вкусом и ароматом, давая мне насладиться моментом.

Врач сказал, что операция не поможет. Сердце может остановиться в любой момент. Я принял это спокойно. Куда в моем возрасте спешить? Дочь выросла. Внуки вот приезжали на лето и показывали, как заваривают чай. Пусть пока и пакетированный. Но все равно молодцы. А с чайной… с чайной мои ученики справятся и без меня.

После второго глотка сердце пропустило удар, словно забыв на миг, что должно биться, а потом снова застучало. Это меня не испугало. Когда знаешь, чего ждать, уже не боишься.

Я окинул взглядом веранду, чайную, полки, заставленные самыми необычными и дорогими сборами. Фотографии жены на тумбочке.

— Отличный чай, дорогая, — улыбнулся я в темноту. — Тебе бы он точно понравился.

На сердце стало легко. Оно стало замедлять свой бег.

Третий глоток я растянул надолго. Чай остывал, но становился только глубже, как и полагается хорошему чаю. Как и полагается хорошей жизни.

Откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Дыхание замедлилось. Сердце стучало тихо, ровно, словно капли дождя по карнизу. Я не заметил, когда они перестали капать. И не заметил, как меня накрыла тьма.

* * *

Первое, что я ощутил — это сырость и пыль, разбавленные свежестью утреннего ветра. За ним пришли звуки: далекий щебет птиц и свист ветра.

Я лежал, привалившись спиной к шершавой стене. Голова кружилась, а в горле саднило от пыли и сухости.

В глаза бил яркий солнечный свет из прорех в крыше, вынуждая щуриться. Я прикрылся от него слабой рукой, огляделся сквозь муть и не узнал запустевший зал с грязными окнами и поломанными столами. Добротная стойка у дальней стены растрескалась, превратившись в рухлядь, на которую смотреть было больно.

Где это я? Не похоже на мою чайную и веранду.

Взгляд скользнул по пыльным полкам с пересохшими травами, по битым кувшинам на грязном полу. И зацепился за зелень у ног. Листья, но необычные. Мозг титестера мгновенно оценил их по вбитой привычке: свежие, собраны вчера-сегодня, еще не подвергались сушке и ферментации.

Я потянулся за одним из них, чтобы оценить аромат, и внутри разлился холод. Мой взгляд приковался к тонким пальцам со свежими ссадинами, грязью под ногтями и без пигментных пятен, к которым я привык. Дыхание стало тяжелым.

— Что за чертовщина… — прохрипел я и осекся.

Подростковый голос из собственного рта испугал больше, чем чужие руки.

Я медленно провел ладонью по лицу. И не нащупал ни очков, ни жесткой щетины, ни даже морщин. Потрогал худые руки и выпирающие ребра, словно у мальчишки.

В голове промелькнули воспоминания, и я замер.

Вечер, Да Хун Пао, дымящаяся пиала, портрет жены, чайная… и тьма.

Умер. Сердце не выдержало.

В груди похолодело, хотя казалось, что я уже был готов к этому. К смерти. Ведь врач предупреждал. И я знал, что это случится скоро. Но…

Я сжал тонкие пальцы в кулак и медленно выдохнул. Но все еще жив. Как это понимать? Как такое вообще возможно? Ведь я Александр Ветров, седой титестер с тридцатилетним стажем, а не какой-то худощавый мальчишка.

Я мысленно споткнулся. В груди повисла тяжесть от горечи утраты. За свою дочь, которую ждал на каждые праздники. За внуков, о которых, казалось, думал только что. За своих талантливых учеников. За свою чайную… Думал, что уже всех отпустил, но, видимо, не до конца.

Протяжно выдохнув, заставил себя собраться с мыслями. Дочь, внуки, ученики — все они в безопасности. Это я черт пойми где. Поэтому первым делом, если это не сон, нужно разобраться, где я оказался. Без всякой паники и спешки, как заварке чая. И уже потом заняться воспоминаниями.

Я оперся на стену и аккуратно поднялся, чтобы не упасть. Тело не слушалось, будто его ватой набили. Бок пульсировал болью. На непривычной одежде темнело пятно. Кровь. Но кровь старая, уже засохшая. Ощупал это место и признал, что рана уже затянулась, покрывшись коркой. Даже не рана, а так, царапина.

— Брат?.. — раздался едва уловимый, болезненный шепот справа. Он шел из-за двери в углу зала и был настолько слабый, что даже просто слышать его было больно.

Затем послышался шелест и… кашель, который бывает, когда горло пересохло — сиплый и сухой.

Тело отреагировало на него, как на удар током, дернувшись к двери. Но со стороны главного входа раздался грохот, заставив замереть. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник старик с корзиной в руке. В простой накидке, низенький, плотно сбитый, с короткой седой бородкой, почти как у меня. Он рявкнул с порога:

— Тинг, неблагодарный ты мальчишка! Вернулся наконец! — его взгляд скользнул по мусору на полу. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты тут прибрался, а?

Не успел я ответить, как чужие воспоминания пришли болезненной вспышкой, сбив дыхание. В глазах на миг потемнело, и в голове протаяло четкое осознание, что я и есть Тинг. То есть… это тело раньше принадлежало парнишке Тингу. Но теперь его занял я.

— Чего застыл? Помогай давай! — крикнул старик в дверях. — Принимай корзину! Или вам с сестрой еда больше не нужна? — прищурился он.

И я вдруг с оторопью понял, что знаю его, хотя видел впервые.

Старик Марвин, который раз в два-три дня приносил провиант и лекарства для меня и… я запнулся в собственных мыслях и покачал головой. Чужие воспоминания мешались в голове, превращаясь в кашу.

Марвин нахмурился, ожесточился лицом, захотел что-то сказать, но из угловой двери снова раздался кашель. В этот раз надрывный, тяжёлый, словно кто-то умирал. Кровь в жилах, казалось, застыла. Марвин тяжело шагнул в разрушенный зал, доставая из корзины пару глиняных баночек. Остановился напротив меня и скрипнул зубами, когда заметил листья на полу. Затем кивнул на мой живот.