Сквозь шум в ушах пробился голос Лиры: «Брат, не торопись. Плавно. Осторожно».

Я не ответил и постарался поймать нужный ритм. Вспомнил слова Лиры про ручеек и забитое русло, так и стал делать. Давил ровно, без рывков, но уверенно, помаленьку пробивая путь. На саму концентрацию сил уходило куда больше, чем на физическое напряжение. И это было странно.

Рау тихо сидел у меня на макушке. Прижался всем весом, и в какой-то момент я почувствовал, как он мне помогает. Он будто подталкивал энергию внутри меня.

Эта посторонняя мысль сбила меня с ритма. Энергия хлынула, расплылась во все стороны, и руку обожгло, будто ее кипятком ошпарили. Рау недовольно пискнул. А я зашипел сквозь зубы. Ругнулся про себя, задавил лишние мысли и заставил поток снова выровняться, пробивая путь.

До локтя энергия доползла нормально, но там наглухо встала. Уперлась в какой-то внутренний блок. Я не стал пробиваться силой, помня слова Лиры, вместо этого начал потихоньку размывать преграду. Постепенно, как вода размывает глину.

Лира продолжала наставлять, но ее голос сливался в монотонный гул, который было не разобрать.

Барьер в локте начал поддаваться с неприятными ощущениями. Руку то и дело простреливало болью. Родник в груди пульсировал пламенем. А время… оно растеклось водой. Замедлилось, потянулось…

Не знаю, сколько еще прошло, прежде чем локоть остался позади, но дальше энергия пошла ощутимо легче. Горячая волна прокатилась по предплечью, добралась до запястья и прорвалась прямо в кисть.

Что-то внутри вдруг лопнуло, как натянутая до предела струна. Послышался звон, и он раскатился по телу волной, вибрацией.

От неожиданности я вздрогнул всем телом и резко распахнул глаза.

В ушах звенело. Несколько секунд я не понимал, почему под коленями твердый пол, а во рту привкус золы.

Потом увидел правую руку.

Пальцы скрючило. Под кожей у запястья тлели тонкие зеленые жилки, будто вены сменили свой цвет. Они дернулись к ладони и погасли, оставив после себя мерзкое покалывание и жжение.

Я попробовал пошевелить большим пальцем, и руку прострелило до локтя.

— Не дергайся, — сказала Лира.

Голос у нее был сорванный. Сухой.

Подняв глаза, я на секунду потерялся. Кухня потемнела. В окно тянулся серый вечер. Очаг просел до углей, над полками уже стояла непроглядная темнота, только горлышки глиняных банок поблескивали, когда очаг потрескивал углями.

Закрыл глаза на пару минут, называется.

Лира сидела напротив на полу. Спина прямая, лицо в вечернем свете и не разглядеть, но видно, что держалась она на одном упрямстве. Коса расползлась, несколько прядей прилипли к виску. Пиала с Луговым сбором стояла рядом — чай давно остыл, сверху плавала пылинка.

Рау лежал у меня на плече поперек воротника. Хвост свесился на грудь. Дышал часто, нос дергался, но выглядел таким довольным, будто лично открыл канал в руке и теперь ждал похвалы.

— Сколько прошло времени? — прокаркал я, удивляясь сухости уже своего голоса и держась за горло.

Лира посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел дикую усталость.

— Ты едва успел, брат…

Я промолчал, потом выдавил:

— Тебе… — сбился, прокашлялся, — тебе нужно отдохнуть.

Она кивнула, переставила пиалу в сторону, глухо стукнув ею о пол, но с места не сдвинулась.

— Думала, что ты справишься быстрее, — на лице Лиры протаяла слабая, бледная улыбка, но это не скрыло от меня, как эти самые губы подрагивают. — А потом ты начал скрипеть зубами так, что мне плохо стало. Рау тебе помогал, — она протянула руку и погладила зверька. — Светился, как и твоя рука.

В груди пульсировал Родник, но как-то неровно, сбивчиво, неуверенно. Толкнулся, замер, толкнулся еще дважды — и снова тишина. Я положил руку на грудь.

Лира заметила, и ее улыбка стала еще теплее.

— Открыл?

Я заторможенно кивнул.

— Поздравляю. Теперь ты восходящий второго ранга, пусть и всего с одним каналом.

Перед глазами, вторя ее словам, проступили строки.

[Ранг Развития: второй (открытые каналы)]

[Открыт основной энергетический канал правой руки]

[Пропускная способность: низкая]

[Состояние канала: перегрев]

[Внимание: повторное использование без отдыха может привести к повреждению канала]

[Родник Души: требуется стабилизация (возможна стабилизация путем повышения уровня контроля внутренней энергии)]

[Резерв Родника: 66/100]

— Спасибо, — прошептал я Лире, находясь в какой-то прострации. Сидел, смотрел на руку, сквозь строки. Все еще не верил, что получилось.

Рука пульсировала, ее жгло изнутри, но… но канал я открыл. Да, перегрел, но это не беда. Первый заваренный улун тоже редко получается у кого-то с первого раза, как надо.

— Вторую руку сегодня не трогаешь, — велела Лира.

— Да, хорошо, — механически кивнул я, но она даже не моргнула.

— Тинг.

— Что?

— Угу. С твоими обещаниями я уже знакома.

Я хотел возразить, но ладонь снова дернулась, и вышло только поморщиться. В центре ее проступило красное пятно, а пальцы слегка подрагивали.

— Не сомневайся. На сегодня с меня хватит. — Я пару раз сжал руку в кулак. — Жжется.

Лира прикрыла глаза. Судя по лицу, считала до десяти или… или до того момента, когда перестанет хотеть ударить меня чем-нибудь тяжелым.

Носа коснулся аромат, и я повернул голову раньше, чем успел подумать.

Глиняный горшок с Серебристой цедрой стоял у края. Раньше от него несло сыростью и прелым сладким душком. Теперь запах стал глубже: сначала влажная земля, потом хвоя, которую слишком долго держали у огня, а где-то под этим — сухая кора и слабая хлебная сладость.

Рау лениво поднял морду и втянул воздух.

— Ра-а…

Лира тоже посмотрела на горшок.

— Не сейчас, брат.

— Сейчас.

— Тинг.

— Если… — я проглотил слово «ферментация», — если листья дошли, то ими нужно заняться сейчас. Завтра они могут начать гнить.

Лира попыталась надавить на меня взглядом, выждала минуту, потом вздохнула и поднялась, опираясь на стол. Поправила прядь у виска, но пальцы ее дрогнули, и ее повело в сторону. Ухватившись за столешницу, она замерла.

Я дернулся к ней, но сам чуть не упал. Мысленно выругался, осознавая в полной мере, что, пока я сидел в своем внутреннем мирке и пробивал канал, Лира караулила меня несколько часов. Больная, уставшая, с треснутым Родником. К тому же весь день не евшая.

Она вдруг выставила руку, и в глазах ее блеснула сталь.

— Со мной все в порядке.

Я вздохнул. Конечно, в порядке, дорогая. Только лицо твое и тяжелое дыхание говорят обратное. Но спорить я не стал.

— Дай мне одну попытку. Возможно, что этот чай поможет нам.

Лира в сомнении поджала губы.

— Одна попытка, — бросила она спустя минуту молчания. — Если не получится — продолжишь завтра.

Я переложил Рау на циновку и тяжело поднялся, вновь ощутив себя стариком. Неприятно, однако. Лира отошла к окну.

— Поторопись, — сказала она. — Скоро Дыхание Ночи.

Кивнув ее спине, я снял с горшка тряпку. И из него потянулся теплый пар, обдавая лицо. Листья внутри потемнели до буро-зеленого. По краям появилась черная окантовка. Взяв один лист левой рукой — правой пока не решился трогать — ощутил, что он еще держит форму. Не пересох.

Анализ! — скомандовал и сразу пожалел об этом, когда в глазах на миг потемнело. Я вцепился руками в камень очага и выждал пару вдохов, пока снова смог видеть.

[Резерв Родника: 56/100]

Лира ничего не заметила, смотря на улицу, и я выдохнул.

[Повторный Анализ потребляет меньше энергии. Результат: Ферментированная Серебристая цедра. Ранг 1]

[Свойства: стабилизация энергии, восстановление сил, прояснение ума]

[Внимание: требуется фиксация температурой и балансировка]

Получилось. Да! Получилось! У меня от этого даже ноги подогнулись, но я устоял. Такое облегчение. Ферментация работает! И свойства, свойства-то какие! На душе сразу стало легко, а на лице проступила улыбка. Ферментацию можно завершать по-разному, и это еще один простор для маневров. Идеально. Но сейчас совсем немного прожарить листья.