— Черт с тобой, щенок, — отпрянул он от стойки. — У тебя пять минут. Если не успеешь, я спалю тут все до основания.

Я благодарно кивнул и нырнул за дверь в комнату Лиры, где протяжно выдохнул.

Меня, как и утром, обдало волной невыносимого жара. Взгляд сразу же споткнулся о разбитый кувшин. А рядом с ним… мое сердце болезненно сжалось. Лира в бреду вдребезги разбила бесценное снадобье Марвина. И теперь светлая лужица медленно впитывалась в доски.

У меня внутри возникла тревога, но я удержал себя в руках.

Пусть лекарства больше нет, но… если я все правильно начал понимать, то, возможно, мой Отвар Укрепления поможет ей, как и мне. И неважно, что мой собственный Родник без него снова начнет терять энергию, приближая остановку сердца. Я не мог позволить умереть этой сильной, но больной девочке на моих глазах. А если Отвар не поможет, то тогда я побегу за Марвином. Иного выбора нет.

Я присел возле Лиры и поставил рядом кувшин с водой. Жар ударил в лицо с новой силой. Одно узкое окно совсем не справлялось с духотой.

Лира бредила и крутила головой из стороны в сторону. Ее коса совсем растрепалась, а пересохшие губы непрестанно шептали:

— Брат… прости… я виновата… прости…

— Тихо, тихо, — прошептал я, поглаживая ее по голове.

Затем аккуратно напоил ее прохладной водой, а после сменил высохший компресс. Но это не особо помогло.

Отвар. Нужен отвар. Это единственный шанс.

Я выскочил из комнаты и бросился к очагу. Варг проводил меня внимательным, изучающим взглядом, но на удивление промолчал. Он явно не так прост, как кажется с первого взгляда. Зачерпнув в чистую пиалу зеленоватой жидкости, я отметил, что в котелке осталось еще на пару порций, и вернулся к Лире.

Приподняв ей голову и приговаривая «Это лекарство, дорогая, пей, тебе полегчает», заставил по одному маленькому глотку выпить терпкую жидкость. И стал ждать.

Не сразу, словно нехотя, но отвар подействовал в связке с прошлым лекарством. Через пару минут Лире действительно стало легче. Жар стал спадать, хотя и не ушел до конца. Дыхание её выровнялось.

Вдруг ресницы ее дрогнули. Она приоткрыла замутненные глаза, с трудом сфокусировалась на мне и едва слышно прошептала:

— Спасибо, брат…

Ее веки снова опустились, и она провалилась в сон. А мне стало совсем не по себе. Она ведь не знала, что ее брат мертв, а его тело занял чужак.

Я откинул эти мысли прочь. Уже ничего не изменить. Главное, что отвар действительно помог. Значит, мое ремесло еще пригодится.

Аккуратно положив смоченную в воде тряпку на лоб Лире, я мысленно собрался и вышел из комнаты.

Варг сидел на уцелевшем стуле, бесцеремонно закинув ноги в пыльных сапогах на мой стол. И лениво игрался с ножом, кидая его в воздух. Подбросил, поймал, подбросил, выждал вдох, поймал. Каждая деталь его позы буквально кричала, что он считает себя хозяином положения и этого места.

— Наконец-то наигрался в заботливого братца? — бросил он, цепко следя за мной.

Услышав это, я сбился с шага на полпути к столу. Наигрался? О чем это он? Я поймал его взгляд и не понял, что там. То ли издевательская насмешка, то ли презрение.

Варг поймал нож, крутнул его в пальцах и нагло усмехнулся.

— Думал, никто не знает, что твоя сестра стала Треснутой из-за тебя?

— Я… — сорвалось у меня против моей воли. Этот ублюдок издевался надо мной.

В голове болезненной вспышкой пролетело чужое воспоминание. Крики, слезы Лиры и глупец Тинг, кричащий на сестру, обвиняющий ее в том, что они живут как отбросы в трущобах, что их родители оставили им только долги, что она бесполезна…

— А ведь у нее талант Связного, способного привязать к себе духовного зверя, — со скрытой завистью произнес Варг.

У меня вырвался тяжелый, горький вздох. Теперь мозаика сложилась. И я устало произнес:

— Можешь презирать меня сколько хочешь. Но не все обладают такой властью и силой, которая есть у тебя, Варг.

Чувство вины мальчишки накатило волной, попыталось захлестнуть меня, но я с трудом подавил его.

Варг как-то неопределенно фыркнул.

А я пододвинул второй стул, сел за стол, и постарался ровно добавить:

— Это все в прошлом. Я уже не тот Тинг, что прежде.

— Да? — протянул Варг. — Тогда почему я все еще не вижу перед собой денег, новый Тинг?

От такого обращения сердце екнуло, но я понимал, что это просто издевка.

Вытащив из-за пазухи посеревший лист бумаги, Варг потряс им. Незнакомые символы вдруг выстроились в понятные предложения, и в голове щелкнуло. Это была бумага, заверенная Торговой Гильдии о том, что Марвин оформил лавку на Тинга.

— Мне что, каждый раз напоминать, что эта лавка теперь твоя, и платить за нее тебе? — сухо бросил Варг.

А я мгновенно сообразил… Марвин, вот же старый лис. Пристроил сирот, повесив на них долг за лавку, и использовал Тинга для добычи трав. Что это за мир такой? Они тут все словно волки.

— Вот она сумма, если ты забыл, Тинг, — Варг ткнул в цифры пальцем и уставился на меня. — Двадцать средних духовных камней в месяц.

Память мальчишки подсказала, что это около половины месячного заработка пекаря. Можно месяц жить припеваючи и не отказывать в еде обоим. Только где пекарь, а где я? Следом вспышкой боли всплыло еще одно воспоминание, где Марвин дал авансом за Семицвет всего два средних камня! А ведь чтобы его добыть, Тинг, похоже, рисковал жизнью.

— Я помню, — невозмутимо начал я, поняв, что Тинг хранил деньги за очагом, но там точно не было нужной суммы. Поэтому решил попытаться сбить цену и проверить границы дозволенного. — Но не кажется ли тебе, что это многовато за такую, как ты сам выразился, халупу?

Варг, снова начавший играться с ножом, замер. Нож со свистом вонзился в столешницу и задребезжал. А потом здоровяк шумно вдохнул и упер в меня свой цепкий взгляд.

— Да ты сегодня в ударе, паршивец, — тихо произнес он. — Не каждый опытный торговец в городе решился бы на такую дерзость перед представителем Торговой Гильдии.

Я сжал кулаки под столом. Просчитался. И кажется, сильно.

Варг такой уверенный в своей правоте, не потому что сильнее меня, а потому что на его стороне закон. Он лицо системы. Не станет Варга, на его место придет другой такой же.

— Молчишь, значит, — громила рыкнул и сам умолк.

Его взгляд похолодел еще больше, и на миг в зале повисла удушливая тишина. Он скинул ноги со стола, наклонился вперед, и от него потянуло опасностью, как от разъяренного медведя. Я отпрянул, непроизвольно напрягся, а голова вжалась в плечи.

— У тебя минута, щенок, — процедил он. — Тащи деньги.

Я выждал несколько секунд и только потом поднялся. Без паники, спешки и суеты, хотя внутри все сжалось. Варг сверлил меня взглядом в спину, но молчал.

Откинув доску за очагом, я достал глиняный горшочек и выудил оттуда девять теплых кругляшей размером с пятирублевку, с аккуратным отверстием по центру. Вернулся в зал, осторожно положил деньги перед гильдейским псом и поставил пузатый кувшинчик на край стола.

— Это все, что… — я осекся.

Варг посмотрел на монеты, и его брови медленно сошлись к переносице, искажая правильное лицо гневом.

А в следующий миг, смазанным от скорости взмахом руки, он смел со стола пустой кувшин и все монеты. Первый со свистом пролетел через зал и с оглушительным звоном разлетелся о стену на сотню осколков. Монеты последовали за ним и зазвенели по полу.

Я рефлекторно прикрыл голову руками, но это не спасло от того, что последовало дальше.

На меня вдруг обрушилась невыносимая тяжесть, вминая в пол, вдавливая в пыль, будто я оказался под бетонной плитой. Спина хрустнула, ноги подогнулись, и я рухнул на колени, уперся руками в грязные доски и захрипел. Перед глазами поплыли круги, а в ушах зашумела кровь.

Поставив меня на колени в собственной лавке, Варг навис надо мной, вздернул меня за подбородок, чтобы видеть мое лицо, и начал рычать:

— Ты за кого меня держишь, кусок дерьма? Думаешь, я шучу? Думаешь, я не прикончу тебя только потому, что потом придется отвечать перед Советом и платить неустойку за твой труп⁈