Конечно, я не был уверен, что в этом мире с его магическими травами всё пойдёт точно так же, как на Земле. Но попробовать было нужно. Теперь осталось только подождать несколько часов и контролировать процесс.

Я знал, что в моем родном мире за первые час-два листья в тепле согреваются, сок равномерно распределяется по массе, запускается процесс окисления. Через три-четыре часа лист начинает активно темнеть, появляется характерный сладковато-фруктовый запах. У листа цедры это, возможно, будет что-то среднее между прогретой хвоей и сухой, тёплой землёй.

А через пять-шесть часов активная ферментация в основном завершится. Если листья потемнеют, станут мягкими на ощупь, с глубоким, насыщенным ароматом — тогда их уже можно будет раскладывать на просушку, останавливая процесс. Так мы с женой в своё время работали с качественным красным чаем.

Но мысли бежали дальше. Если рискнуть и оставить листья томиться на всю ночь, часов на десять-двенадцать, то процесс уйдёт гораздо дальше. Листья могут стать почти чёрными, а аромат наверняка изменится до неузнаваемости. Возможно, если следовать земной аналогии, на выходе получится что-то вроде благородного пуэра…

Я одёрнул себя. Фантазировать можно сколько угодно, а получиться может вообще яд, но и бездействовать нельзя.

Я посмотрел на глиняный горшочек, греющийся на краю очага, удовлетворённо хмыкнул, потом выглянул в окно. На улице было ещё утро. К обеду нужно будет обязательно проверить листья.

Закончив с закладкой, я наложил себе остывшей каши с ягодами и быстро поел. Каша на колодезной воде и правда оказалась на удивление сытной, но чего-то особенного я не ощутил. Убрал посуду. Изредка поглядывал в окно, где Рау всё ещё самозабвенно носился по саду, вымещая накопившуюся за сутки энергию.

Пока шло время ферментации, нужно было занять себя полезными делами. Я вспомнил, что хотел заглянуть в покосившийся сарай на улице, чтобы провести ревизию и узнать, что там вообще хранится. Но на двери висел тяжёлый ржавый замок, а ключа у меня не было. Решил пойти спросить у Лиры — возможно, она знает, где он спрятан.

Но в этот самый момент раздался тихий стон со стороны циновки. Затем последовал сухой надрывный кашель. Я резко повернулся к углу кухни, чувствуя, как сердце бухает в груди.

Глава 21

Минк открыл глаза, заерзал. Было видно, что он очень слаб и с трудом осматривает закопченный потолок мутным взглядом.

— Пить… — прошептал он.

Я мгновенно оказался рядом, присел, приподнял ему голову и поднес к пересохшим губам пиалу с водой. Тот жадно сделал несколько глотков, закашлялся и обессиленно откинулся обратно на циновку. Постепенно он начал приходить в себя.

— Что… что с моими стариками? — спросил он первым делом, едва ворочая языком.

— Все в порядке, Минк, — поспешил я его успокоить. — Вчера я их навестил, отнес им еды. С ними все хорошо.

— Сп… спасибо, друг, — едва слышно прошептал он, прикрыв глаза.

А у меня как гора с плеч упала. Очнулся! Очнулся наконец! Я уже веру стал терять, несмотря на свой чай и на то, что Марвин сказал, что парень придет в себя.

— Ты как? Спать не тянет? Рана не болит? — спросил я, осматривая его.

Минк полежал с минуту, собираясь с силами, затем снова посмотрел на меня.

— Голова кружится, но… спать не хочу.

Я облегченно кивнул. Хорошо. Очень хорошо. Его тело справилось с вытяжкой сон-листа. Теперь должен пойти на поправку. А если получится с ферментацией, то, возможно, и чай получится сделать восстанавливающий.

— Сколько прошло времени? — спросил Минк. — Как долго я тут спал?

Я коротко, без лишних эмоций пересказал ему основные события последних дней. Про то, как мы вытащили паразита. Про мой вчерашний поход в город на рынок. Про случайную встречу с Гарвом и про те пять дней, за которые Минку теперь нужно кровь из носу принести ему что-то по-настоящему ценное из Леса, если он хочет и дальше торговать со скупщиками и подмастерьями алхимиков.

По мере моего рассказа взгляд Минка становился все более осмысленным, ему явно становилось лучше. Услышав про договор с Гарвом, он благодарно кивнул.

— Пять дней… Это гораздо лучше, чем искать другой заработок. Ты же знаешь, я ничего не умею, кроме как в Лес ходить.

Я покачал головой. Ходить-то в Лес ты можешь, и дар есть, а вот знаний полезных кот наплакал. Понятно, что и Тинг, и Минк — мальчишки, которые всему учатся на своем опыте, но это и делает походы в Лес еще опаснее.

— Но как ты вообще умудрился с ним договориться? — вскинул брови Минк. — Он же та еще скотина. Человека ради одной низкой может обмануть.

Я неопределенно пожал плечами, не вдаваясь в подробности своих психологических игр.

— В том-то и дело, что он жаден, как ты и заметил. Я ему просто сказал, что у нас богатое место есть, вот он и клюнул.

Минк слабо улыбнулся, но потом его лицо помрачнело.

— А у нас есть такое место?

Я покачал головой.

— Зато у нас теперь есть кое-что другое. Точнее, кое-кто.

В меня вперился непонимающий взгляд Минка.

— Не понимаю.

— Потом увидишь, — сказал я и глянул в окно, где резвился Рау. Потом добавил: — Сейчас положу тебе поесть.

— Мне снился очень странный сон, — вдруг перебил он меня. — Там был этот ублюдок Варг. Он угрожал, что заберет эту лавку у тебя, выкинет вас на улицу, если ты не отдашь ему десять высоких камней.

Теперь уже я помрачнел, отводя взгляд, но скрывать правду не стал.

— Это был не сон, Минк. Так все и есть. Ты, видимо, просто в полубреду услышал наш утренний разговор.

Парень, окончательно осознав масштаб беды и размер долга, побледнел еще сильнее. Попытался приподняться на локтях. Встать. Схватил меня за рукав, скривившись то ли от боли, то ли от усталости.

— Я… я помогу тебе, Тинг. Клянусь, помогу, как только встану на ноги. Мы пойдем в Лес, найдем самые редкие травы…

Я мягко, но уверенно надавил ему на плечо, заставляя лечь обратно.

— Сначала выздоравливай, дурень. А с долгами разберемся. Время еще есть.

А про себя отметил, какой же он еще мальчишка. Благородный мальчишка. Лежит раненый, еле языком ворочает, бледный весь. Только очнулся, а уже пытается другу помочь, да о стариках своих вспоминает. Как только не растерял эту добрую черту характера в этом мире?

— Но десять… — начал он, но я бросил на него серьезный взгляд.

— Не дергайся. Рана у тебя, конечно, почти зажила, но не хватало еще, чтобы ты снова сознание потерял.

Тот поджал губы и нехотя кивнул. Я помог ему сесть, опираясь на стену, сам встал, наложил остывшей каши в котелок и протянул ему.

— Ешь и набирайся сил, а о делах потом поговорим.

Минк благодарно кивнул и стал быстро орудовать ложкой.

— Очень вкусно!

— Не торопись, — покачал я головой, радуясь в глубине души, что это не сон и парень действительно пришел в себя.

Потом потрогал кувшин с листьями цедры. Теплый, но не горячий. Хорошо. Ферментация должна идти. Загляну внутрь к обеду.

— Пока отдыхай и не вставай, слышишь? — спросил я, заваривая ему пару пиал Лесного мотива.

Это, конечно, не совсем то, что нужно, но раз Марвин подтвердил, что он наполняет тело энергией, то лишним точно не будет. Когда чай был готов, я протянул его Минку и забрал пустую чашку. Он попробовал первый глоток, потом второй, третий… и глаза у него полезли на лоб.

— Это алхимия, что ли?

— Нет, просто чай. Пей давай, пока не остыл.

Минк в несколько глотков осушил пиалу, и я долил еще. Двух порций хватит.

— Ух! Хорошо! — развалился он на циновке.

Щеки его порозовели, бледность отступила, и хоть выглядел он еще болезненным, но явно не при смерти. Я улыбнулся.

— Получше?

— Еще спрашиваешь! У тебя лучший чай из всех, что я пробовал.

— Отлично, — пропустил я похвалу мимо ушей. Откуда ему знать, что можно сделать чай еще вкуснее? Вместо этого предупредил: — Если увидишь здесь серебристого зверька — не шуми. Мне сейчас нужно с делами разобраться. А потом уже…