Повесил куртку на крюк у входа, вышел на улицу и сполоснулся в бочке с дождевой водой. Тщательно соскреб с себя весь запах дымовика и пыль. Затем вылил грязную воду, которой Лира отмывала кухню, сполоснул ведро и набрал чистой родниковой воды. Развел огонь в очаге до спокойного гула и придвинул к углям четыре фиолетовых клубня, зарыв их в золу так, как когда-то делал с картошкой в деревне.

Пока клубни запекались, котелок с родниковой водой уже согрелся. Быстро собрал Луговой Сбор — первый мой чай в этом мире. Все как и в прошлый раз: желтый лист, древесная мята, и пару семян сладкой капли. Прогретый глиняный заварник, высокая струя воды, и пару минут, чтобы настоялся. Вскоре по комнате уже поплыл приятный сладковатый аромат с ноткой свежести. А к нему примешивался запах печеного корнеплода.

Рау, когда я закончил, понюхал чай и отвернулся.

— Не тебе воротить нос, мелкий, — хмыкнул я.

На поднос поставил пиалу и положил два печеных клубня, которые выкатил из золы деревянной ложкой. Темно-фиолетовая кожура потрескалась, и от них шел горячий пар. У меня аж живот заурчал от одного вида. А Рау стал хищно поглядывать на еще два клубня, которые я оставил себе.

Отнес поднос в комнату Лиры. Она сидела на циновке, листая свою книжку.

— Ужин, — коротко сказал я, ставя поднос на пол.

— Спасибо, брат, — она приняла пиалу с чаем и благодарно кивнула.

День явно вымотал ее, хоть она и держалась молодцом. Я кивнул в ответ и прикрыл дверь.

Вернувшись на кухню, сел рядом с Минком. Парень лежал все так же неподвижно, и бледность его лица в свете очага казалась почти мертвенной. Грудь вздымалась и опускалась, но сам он не реагировал ни на звуки, ни на свет. Рау прыгнул ему на грудь и замурчал.

Что-то говорить Минку, как это делала Лира, я не стал. Надо просто делать все возможное, чтобы он очнулся. Именно этим я и собирался заняться. Только разберусь со своей проблемой.

Перед глазами уже мигала алая строка:

[До окончания действия Отвара Укрепления: ~30 минут. Требуется стабилизация Родника Души]

Я хмыкнул и поднялся. Опять эта зараза. Опять эта гонка со временем. Шагнул к тайнику за очагом. Рау последовал за мной.

Убрав доску, выудил оттуда бутылек с настоем Рована и на миг задумался. Одна порция лекарства уже у Лиры. Здесь, в бутыльке, еще две. Завтра придет Марвин, и он должен принести еще лекарство. Значит, я могу сделать себе одну порцию. Но вот вопрос. Поможет ли? По идее, должна. Нет, не так. Наверняка поможет.

Я уже думал о том, что Трещина — это, очевидно, та же утечка энергии из родника, только мощная. А у меня это утечка более плавная. И итогов тут два. Либо сгореть от чрезмерного всплеска силы в приступе. Либо умереть от остановки сердца, когда Родник опустеет, высохнет.

Хотя о чем я вообще думаю? Выбора все равно нет.

Но прежде мне нужна вода. Рован конкретно сказал, что лучше колодезная. Поэтому я перелил родниковую воду из ведра в кувшин, и отправился к колоду, от которого ощутимо тянуло прохладой. Цепь с ведром пошла вниз с мерным скрежетом. Ворот шел туго, но я, под подбадривающее пищание Рау, смотрящего в колодец, вытянул ведро и вернулся на кухню.

Там влил половину оставшегося настоя в пиалу с водой, соблюдая пропорции — один к трем. Белая, словно молоко, жидкость быстро смешалась с водой, и от нее потянуло морозом, как в прошлый раз.

Взяв пиалу в руки, залпом проглотил обжигающий настой. В груди будто айсберг вырос, а по телу пробежала прохлада.

И почти сразу появились строки:

[Настой Укрепления. Ранг: 3. Временная стабилизация Родника Души. Время действия: ~48 часов]

Двое суток? Я даже подзавис немного. На лице сама собой появилась улыбка, но почти сразу померкла. Выигранное время, возможно, стоило Лире одного приступа. А еще — услуги Ровану.

Плотно закрыв настой, убрал обратно в тайник. У меня есть ровно два дня. И это время я должен потратить с умом, чтобы решить проблему с утечкой раз и навсегда. Нельзя больше полагаться на случай, пусть даже очевидно выигрышный.

Из зала я принес один стул, уселся перед столом и принялся за остывшие клубни. На вкус обычная картошка, но чуть сладковатая. Быстро съел один, второй разломил пополам: половину себе, половину — Рау. Зверёк прыгнул с плеча, уселся на краю стола и принялся уплетать угощение, довольно щурясь. Я же тем временем начал выкладывать содержимое сумки.

Из Леса я вынес два корня лесного женьшеня, три горсти листьев серебристой цедры и несколько кустиков темники. Следом потянулись старые запасы. Я доставал их с полок по одному, перебирая в памяти, что и где лежит.

Кислошип. Темный и желтый листы. Сладкая капля. Древесная мята. Терпкоцвет. Золотарник. И три баночки с листьями спиральки — я про них почти забыл, но выбрасывать не стал: мало ли, пригодятся. Был еще сон-лист, и прочие дешевые травы, но их трогать не стал.

Окинул взглядом всё это богатство. Женьшеня и цедры достаточно, но тратить впустую нельзя — второго шанса собрать их в ближайшее время не будет. Да и хватит с меня походов по Лесам. Я уже решил, что это не мое. Оставлю это на Минка, а с Марвином, который за травы и помогал Тингу, я договорюсь.

Рау, прикончив свой кусочек клубня, потянулся носом к листьям серебристой цедры. Я улыбнулся.

— Ты не просто трусишка и воришка, ты еще и обжора, Рау.

Потом отломил пару листиков и протянул ему. Зверёк схватил угощение, забрался на полку и принялся жевать.

Итак, что мне может пригодиться для бодрящего отвара? Я стал перебирать травы.

Лесной женьшень — сильное тонизирующее и восстанавливающее. Основа. Серебристая цедра дает ясность ума и концентрацию. Тоже в основу. Темный лист — простой согревающий чай — сгодится как база для заваривания. А для смягчения и тела напитка подойдут прочие травы на подобие терпкоцвета.

Остальное я убрал обратно на полки. Сегодня они мне не пригодятся.

На несколько минут просто закрыл глаза и вернулся в свою старую чайную и к своим ученикам.

Вспомнил про проливы. Про температуру. Про размер посуды и время настаивания. И покачал головой. Нет, чай — это не про правила. На самом деле, в чайном искусстве не было ничего сложного. Важнее правил тут интуиция.

Я всегда говорил ученикам не пытаться следовать законам заварки, а научиться «чувствовать» напиток. По пару, по аромату, по вкусу. Это все приходило с опытом. И этого опыта у меня было хоть отбавляй.

Но основы были. И первыми из них являлись проливы. Они смывают пыль, будят листья, раскрывают вкус и закрепляют послевкусие. Дальше — температура и время настаивания. От них зависело, как раскроется тот или иной компонент.

Я мало работал с неферментированными, сырыми корнями. Но очевидно, что для них нужен почти кипяток, и долгое томление. А вот для более нежных ингредиентов, как та же цедра, нужна мягкая заварка, чтобы не дать эфирным маслам улетучиться. Если перегреешь, то можешь начинать заново. Все как с белым чаем.

Я открыл глаза. Рау, все еще жуя листочек цедры, с любопытством косился на меня с полки.

Будем пробовать. Первым делом я тщательно промыл корни женьшеня и листья серебристой цедры. Отер все, что могло бы испортить вкус и в целом чай.

Очаг еще горел после запекания клубней. Я подбросил пару поленьев, поправил крюк и подвесил котелок с родниковой водой.

Для первой попытки взял самую малость. Мелко накрошил кусочек лесного женьшеня. Разрубил пополам один листик серебристой цедры и подцепил щепотку темного листа.

Вода в котелке зашумела, пошла пузырьками. Я снял ее чуть раньше, потому что лучше недогреть, чем пережечь. Первым, в самую маленькую пиалу, что я отыскал, отправился кусочек корня. Следом я влил воды и выждал с минуту. Затем засыпал остальное, прикрыл крышечкой и дал постоять еще немного.

Спустя полминуты сделал первый глоток и поморщился, едва не выплюнув получившуюся гадость, которая своей землистой едкостью вязала язык. Где цитрус, где теплота темного листа? Непонятно. Если траву из сада заварить, то она и то вкуснее будет.