[Обнаружена неизвестная рецептура: Настой Укрепления. Качество: неизвестно]

[Вероятные эффекты: стабилизация потоков энергии, укрепление стенок Родника]

Вероятные?.. Ну хотя да. Логично. Откуда Системе знать наверняка? Она, видимо, как-то зафиксировала мои знания со слов Рована. Вот и все.

[Желаете активировать Базовый Анализ для определения состава и его точных свойств?] — выскочило новое сообщение.

Я задумался. Потом решил отказаться, мотнув головой, но вдруг сообразил. А как проверить, не обманул ли меня Рован? Понятно, что ему вроде как нет смысла мне лгать, и тем более убивать мою сестру, но убедиться стоит.

Если настой работает на стабилизацию Родника, он наверняка не хуже обычного лекарства Лиры, а оно третьего ранга. Помнится, анализ в прошлый раз, не забрал ни грамма энергии, и определил только ранг лекарства Лиры. Значит, бояться нечего.

Одна мысленная команда, и анализ активировался. Мир вокруг потемнел на периферии, выцветая, а стеклянный бутылек, который дал мне Рован, в моих руках наоборот налился красками, став четче. От него во все стороны поплыло марево, словно ледяной пар. А через миг все вернулось в норму.

[Невозможно выявить структуру состава: ранг 4. Качество: неизвестно] — появилась строка.

Четвертый? Получается его лекарство выше рангом, чем то, что приносил Марвин. Но если концентрированный настой Рована четвертого ранга, то тот, который с водой третьего?

Я подхватил баночку с разбавленным настоем для Лиры. Активировал анализ.

[Невозможно выявить структуру состава: ранг 3. Качество: неизвестно]

Ну да. Все верно. Но главное я для себя понял — Рован не обманул.

Убрав бутылек с настоем в тайник, я обтер с баночки разбавленного от конденсата и направился в комнату Лиры.

Остановился у двери, когда Рау взлетел по мне, спеша перебраться на макушку — отныне его любимый наблюдательный пункт. Если Лира увидит зверька, вопросов будет куча: откуда, чей и главное — она может понять, что мы с ним как-то связаны.

А у меня, честно говоря, нет ни времени, ни желания на этот разговор. До обеда я собирался уже закончить с делами в городе. Поэтому, недолго думая, подхватил Рау и решительно запихнул его за пазуху.

Тот возмущенно пискнул, завозился в складках рубахи, но затих. А вот я почувствовал себя на редкость глупо и нелепо. Взрослый мужчина, в прошлом уважаемый титестер, а выгляжу, как мальчишка, который украл горсть конфет и запихал их за пазуху. Какая нелепица… Прогнав неуместное смущение, толкнул дверь.

Лира стояла у циновки с подносом в руках, собираясь, видимо, отнести посуду на кухню. Выглядела она получше: румянец вернулся на щёки, глаза прояснились, и даже волосы она успела кое-как заплести.

Я мгновенно воспользовался удачным моментом. Рау как раз завозился где-то в районе поясницы, пытаясь то ли выбраться наружу, то ли просто устроиться поудобнее, и я, пока Лира ничего не заметила, быстро шагнул к ней, вложил баночку в свободную руку и перехватил поднос.

— Вот лекарство, — проговорил я, уже делая шаг назад. — Ляг и отдыхай.

Лира хлопнула большими ресницами, удивленно глядя на баночку.

— Это ты у того… — начала она.

— Да-да, у него, он алхимик, — перебил я, пятясь к двери.

— А ты куда? — она впилась в меня взглядом, в котором мелькнула та самая настороженность, что и раньше.

— В город, — коротко ответил я и выскользнул спиной за дверь.

На кухне я быстро сгрузил поднос на стол и, боясь, что Лира последует за мной, первым делом схватил пустую плетёную корзинку с ручками и крышкой. Рау, почуяв неладное, тут же завозился под рубахой и попытался выскользнуть наружу, но я уже стянул его с поясницы и аккуратно, но решительно опустил в корзину, прикрывая крышкой.

Зверёк немедленно взбунтовался: завозился, высунул мордочку и зло пискнул. Я придержал крышку ладонью и заглянул внутрь, встречаясь с возмущённым взглядом. И понял, что зверек уже распушил свой хвост, собираясь использовать свой «рау».

— Стой, стой, стой, — зашептал я, торопясь и чувствуя себя немного идиотом.

Рау перестал надуваться, но его хвост все еще искрил, освещая корзину изнутри.

— Давай договоримся, — начал я. — Ты посидишь тихо пару часов, а я потом достану тебе растения, а? Как тебе предложение?

Рау медленно сдулся. Хвост его еще подрагивал в напряжении, но искриться перестал, и открытого бунта больше не было. Зверек пискнул, мол, договорились.

— А ты умный парень, — улыбнулся я и закрыл крышку.

Однако почти сразу этот поганец вытащил оттуда мордочку. Но вылезать не стал. Просто смотрел за мной. Я пригрозил ему пальцем.

Из тайника за очагом достал две небольшие каменные монеты. На ощупь они были теплые, и теперь я понимал, что не просто так они называются духовными. На миг задумался. Может, не стоит их брать и тратить на еду? Но тут же откинул эту мысль. Мне нужно убедиться, что старикам Минка есть, что поесть, да и самому парню, когда он очнется, нужно будет много еды. Как и Лире. А долг Гильдии… Долг я выплачу. Все решится завтра, когда придет Марвин. У меня уже был план. Я ссыпал монеты в кошель и задвинул доску обратно.

Выходя из кухни, замер возле Минка. Пожевал губы, глядя на него сверху вниз. Присел. Потрогал лоб. Теплый. Жара нет. Просто спит. Дал выпить воды. Но он так и не открыл глаза.

— Давай, парень, просыпайся, — серьезно сказал я, поднимаясь. — Ты нужен не только своим старикам, но и мне.

Я закинул корзину за спину, из-под крышки которой тут же торчала любопытная мордочка Рау, и зашагал к выходу.

Оказавшись за каменным забором, прикрыл за собой калитку и на мгновение замер. Городок в низине уже вовсю жил своей утренней жизнью, где все было, казалось, на своих привычных местах. В воздухе даже здесь чувствовался дымом печей с перемешанным с запахом лошадей и ночной сырости.

По изгибу тракта ползли груженые телеги, возчики лениво переругивались со стражей у входа. А из-за невысоких крепостных стен, которые терялись на фоне трущоб и которые я не заметил в прошлый раз, доносился разноголосый гул — крики торговцев, перестук кузнечных молотов, блеяние коз и лай собак. Над высокими крышами домов кружили птицы, то взмывая в небо, то снова исчезая в лабиринте узких улочек.

В спину вдруг ударил поток воздуха. Я развернулся и посмотрел на чернеющую громаду Сумеречного Леса и невольно сделал шаг назад, когда оттуда донесся едва различимый то ли рев, то ли вой, от которого по коже пробежали мурашки. Рау пискнул, и мы двинули в город.

Старый тракт подсох после ночной грозы, но кое-где в колеях ещё поблёскивали лужи. Я шагал по обочине, обходя грязь, и придерживал корзину за спиной. Навстречу попадались редкие прохожие: женщина с коромыслом, старик с вязанкой хвороста, мальчишка, гнавший козу.

Кто-то скользил по мне равнодушным взглядом, кто-то, узнав, поджимал губы и отворачивался, а кто-то провожал долгим, недобрым взглядом. Ни одного приветствия, ни одного кивка. Впрочем, память Тинга подсказывала, что так было всегда — брат Треснутой и разгильдяй, на котором клейма негде ставить.

Вскоре я вошел в трущобы. И свернул с главной дороги, больше ориентируясь по памяти Тинга. Узкие улочки петляли между покосившимися домами, кое-где сбитыми из досок, кое-где — из старого камня. А в нос, несмотря на прошедший дождь, ввинтилась вонь из канавы.

Жили здесь, конечно, получше, чем мы с Лирой, но ненамного: на верёвках сушилось бельё, в подворотнях играли чумазые дети, из открытых окон тянуло варевом. И где-то в правой стороне жили старики Минка. Я мысленно поставил точку на внутренней карте и двинулся дальше.

Народу здесь было побольше, и взгляды — всё те же, что и на тракте. Но теперь ко мне присматривались не только из-за репутации Тинга. Корзина за спиной то и дело подрагивала, и из-под крышки высовывалась любопытная мордочка. Рау все было любопытно, и я даже понимал его. Но все равно каждый раз шикал, придерживая крышку ладонью, и Рау нехотя скрывался обратно. Если кто увидит, то вопросов не избежать.