В прогретый паром чайник полетели знакомые травы. Желтый лист, как основа, щепотка мяты для бодрости, и пара сладковатых семян. Затем высокая струя горячей воды. И минуту времени, чтобы вода раскрыла весь вкус.

Первым делом я подошёл к Минку. Он так и лежал без сознания. Приподнял его голову, зачерпнул ложкой разбавленную кашу — самую жидкую часть, почти воду — и дал пару глотков. Кадык у него дёрнулся, и он проглотил еду. Уже хорошо. Следом поднёс пиалу с чаем к губам и, стараясь не пролить, влил несколько глотков. Минк не просыпался, но организм своё брал.

Составил на деревянный поднос вторую порцию: пиалу с кашей погуще и чайник с Луговым Сбором. Отнёс в комнату Лиры. Она лежала, свернувшись под одеялом, но глаза были открыты. Поставив поднос рядом, я налил чай в пиалу и выпрямился.

— Как ты и просила, — улыбнулся я.

— Спасибо, — пробормотала она, зарываясь еще больше под одеяло.

Чего это она? Я посмотрел на открытое окно, услышав звон колокольчика над ним и ощутив ветерок.

— Закрыть? — я кивнул на него.

— Нет. Иди, — смущенно пробормотала она.

А, вот оно в чем дело. Никто раньше на руках не носил, не говоря уже о брате-растяпе. Вот и смущается девочка, аж щеки порозовели. Я спрятал улыбку за рукой, делая вид, что чешу нос.

— Если что, я в зале, — все-таки не сдержал улыбки, выходя из комнаты, чем смутил Лиру еще больше.

Отнёс свою порцию в зал и сел в самом чистом углу, где ночью разговаривал с Рованом. Два стола, три целых стула и один шаткий — вот и вся «обеденная зона» посреди разрухи. Каша уже начала остывать, но всё ещё была тёплой.

Я хозяйским взглядом обвел помещение, пока ложка скребла по дну чашки. Грязные подтёки на стенах, щели в крыше, через которые сочился дневной свет, пятна на полу, происхождение которых лучше не выяснять. Три перевёрнутых стола и несколько стульев валялись у дальней стены. В углу сиротливо стояла метла. Я задержал на ней взгляд и мысленно поставил галочку. Сначала — навести здесь порядок. Хватит уже жить в свинарнике.

Дальше — город. Нужно понять, что почём, разведать обстановку, возможно, найти какую-нибудь подработку, ведь через два дня платить долг Гильдии. А после — новый поход в Лес. Неглубоко, до Первой Границы. Где-то там должен расти Семицвет для Марвина.

В голове стоял образ ромашки, семилепестковой, где каждый лепесток имел свой оттенок. Не выраженный, но разобрать можно. И было еще примерное место, где Тинг уже как-то собирал это растение для Марвина. Только его еще найти нужно.

Я отставил пустую чашку и потянулся за чаем. Чтобы выжить в этом мире, мне нужны не разовые подачки, а деловые отношения. И пока единственный, с кем я могу их наладить — Марвин. Да, он тот еще хитрый лис, за спиной которого слишком много тайн. Но без него будет во много раз сложнее. Поэтому Семицвет нужен к вечеру, после похода в город.

Из кухни бесшумно выскользнул Рау. Он прошествовал через зал с видом полноправного хозяина и принялся деловито копаться в куче мусора у порога. Его серебристая шерсть почти вернулась к прежнему оттенку, а движения снова стали стремительными и плавными.

Заметив залетевшую в приоткрытую дверь бабочку, он замер, припал к полу и начал подкрадываться — точь-в-точь как кот, выслеживающий добычу. Я невольно усмехнулся, глядя на этот охотничий танец.

Родник уже даже как-то привычно отозвался колебаниями. Связь между Рау и мной, которую я не мог объяснить даже самому себе, стремительно крепла. И почему-то это вызывало у меня улыбку. Вредитель и воришка он, конечно, отменный, но всё-таки свой. А за своих мы стоим горой.

Я унес грязные чашки на кухню и направился к поломанной мебели. Первым делом выволок на улицу два стола: один без ножки, а второй со сломанной пополам столешницей, будто кто-то уронил на нее наковальню. Следом отправились поломанные стулья. Сложил всё возле сарая — аккуратно, чтобы не мешалось под ногами.

Пока возвращался в зал, подумал, что после провала с Ржаником мы не сможем сторговаться с подмастерьями в обход Марвина и заработать немного монет. Гарв, подмастерье какого-то городского алхимика, наверняка уже разнес весть о том, что два оборванца из лавки у изгиба тракта не выполнили заказ. Репутация, которой у меня и так не было, теперь опустилась еще ниже.

Но меня терзали какие-то смутные подозрения насчет этого заказа. Слишком все с ним было странно. И Минк легко узнал о месте, и Тингу вовремя подвернулся заказ.

Мрачные мысли не мешали мне продолжать приводить лавку к чистоте. Я уволок крупный хлам к забору. Затем добрался до метлы. Прутья поизносились, ручка была шершавой от времени, но своё дело она делала исправно.

Шуршание метлы разносилось по залу, создавая странный уют. За пяток минут, поднимая пыль, я вымел за порог весь оставшийся мусор — веточки, грязь, листья.

Между делом осматривал зал уже как полноправный владелец: вот здесь поставлю столы для гостей, туда, к дальней стене, сдвину остальные. Стойку надо будет починить — без неё чайная не чайная. Мутные окна заменить, чтобы свет проходил, а не сочился сквозь грязь. И обязательно поправить вывеску, созвучную с моей фамилией, — «Приют Ветров» должен висеть ровно, а не болтаться на одной петле.

Захватив ведро у бочки, зачерпнул воды с запасом и сыпанул туда горсть золы из очага. Так делала еще моя бабушка в деревне, потому что зола отлично отмывает. Тряпку взял в кладовой. А потом тёр и тёр, смывая въевшуюся грязь, которая копилась здесь, похоже, месяцами. Трижды пришлось менять воду. Доски под слоем грязи оказались на удивление крепкими, хоть и потемневшими от времени.

Не забыл я и протереть окна. В зале их было три. И одно на кухне. А заодно прибрался на полках вдоль стены за стойкой, выкинув все битые кувшины и кадки с засохшими цветами.

Вскоре мокрый пол поблескивал в утреннем свете. Воздух в зале стал чище. Да и сам зал преобразился. В нем стало просторнее и светлее. Под ногами больше ничего не валялось. Появилось чувство свободы. Я довольно потер руки, ощущая, как сердце колотится в груди от предвкушения. Это уже что-то, это уже прогресс. Еще немного, и это место превратится в настоящую чайную.

Затем я вернулся к столам, расставляя их так, чтобы на них не капало. Два из тех, что Лира вчера сдвинула в угол, я перетащил поближе к чистому месту. Третий — целый, на крепких ножках — поставил чуть дальше, у стены. Всего целых стульев набралось семь штук. Парочка шаталась, но сидеть на них всё ещё было можно, если не раскачиваться.

Дырявая крыша — вот теперь моя основная головная боль, как хозяина лавки. Я поднял голову и ещё раз оценил масштаб бедствия: щели зияли в нескольких местах, и во время следующего дождя вода снова будет капать на пол. Доски были в кладовой. Но одному эту крышу точно не залатать. Нужен будет помощник. И будет им — Минк. Здоровый Минк.

Я нахмурился, стоя посреди чистого, теперь уже почти уютного зала. Если Минк не очнется до моего похода в город, то придётся идти к его старикам самому. Хотя бы проверить, как они там, и занести немного еды. Они наверняка ждали Минка к вечеру, а уже утро следующего дня. Волнуются, наверняка. Я бы волновался.

Но что я им скажу? Ваш внук жив, просто я вчера чуть не угробил его в Лесу?

Я потёр переносицу. Надо будет придумать что-то получше.

Мысленно добавил этот пункт к сегодняшнему списку дел. Город, рынок, бабушка с дедушкой, Семицвет. День обещал быть долгим.

Оглядев еще раз чистый пол, расставленные столы, протертые окна, я присел, наслаждаясь минуткой спокойствия. Почти как раньше, в своей старой чайной с учениками.

Я тепло улыбнулся. Вот оно, начало новой жизни. Вдохнул полной грудью, чувствуя глубокое удовлетворение.

Из-под стола донёсся шорох. Рау выбрался наружу, сладко зевнул и уставился на меня.

— Что, мелкий, проголодался?

Я сходил на кухню, отломил кусочек хлеба. Вернулся и протянул зверьку, но тот лишь поморщился и отвернулся.

— Да ты привереда, оказывается.