Минк зарычал, когда соль стала разъедать кожу вокруг паразита.

Прошла минута. Вторая. Третья.

Лира перестала водить тряпкой, и мы уставились на рану. Корочка кровохлеба осталась на месте. По бокам она чуть разбухала, но и только. Паразит даже не думал убираться. Только кожа вокруг покраснела от соли, да Минк тяжело дышал, покрываясь испариной.

— Почему не работает? — прохрипел он.

Лира молчала. Смотрела на прожилки под кожей, которые стали чуть заметнее. И вдруг тихо, словно разговаривая сама с собой, забормотала.

— Эта дрянь — головная боль для Связных, — заговорила она громче. — Связанные с ними звери часто получают раны становится уязвимыми для Лесной заразы. Я читала… Еще до того, как…

Я мысленно додумал:… как Родник Треснул.

— И как они справляются? — спросил я.

— В книге по уходу за Связанным зверем было что-то… Кажется…

Так вот что за потрепанную книжку она читала в тот раз, когда я уходил в Лес. Книга по уходу за зверем. Надо запомнить.

Лира вдруг подняла голову и посмотрела на меня так, словно увидела впервые.

— Да, было, я вспомнила. Искристая дрёма.

— Дрема? — тупо переспросил я.

— Да, духовное растение второго ранга, — прошептала она и посмотрела на Минка, который стиснул губы в тонкую линию.

Повисла тяжелая пауза. Напряжение давило даже на меня, что говорить о детях.

— А что оно делает? — разбавил я тишину.

Лира ответила как по-учебнику:

— Оно парализует. Погружает в глубокий сон. Вплоть до смерти. Действует даже на духовных зверей. Цветет за Второй Границей. И используется алхимиками в сильных зельях.

Мой мозг зацепился за эти слова. Смерть. Парализует. Сон…

— Обычно у Связных при себе есть мазь из Дремы. Она, конечно, для более сильных случаев, — Лира горько усмехнулась. В ее голосе проступили нотки страха. — Но где Академия Связных и где мы?

Вновь повисла угнетающая тишина. Минк смотрел то на меня, то на Лиру, то на ее подрагивающие пальцы. Эта маленькая, но такая бойкая девочка, кажется, переживала за Минка больше, чем он сам за себя.

Парализует. Смерть. Сон… Продолжала крутиться одна и та же мысль у меня. А потом меня вдруг осенило.

— Сон-лист, — прошептал я.

Лира посмотрела на меня.

— Это же… для отваров. Он для расслабления. Я не думаю, что…

Минк тоже непонимающе уставился на меня.

— А если сделать сильную концентрацию? — перебил я. — Чудовищную. Не отвар, а… — я задумался, — вытяжку.

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь, брат? — взгляд Лиры стал тяжелее. — Это даже не лекарство от бессонницы будет. А яд. Он, — она резко дернула рукой в сторону Минка, заставив того вздрогнуть и скривиться от боли в боку, — может умереть. Может уснуть и никогда не проснуться. Понимаешь?

Риск. Это риск. Серьезный.

— Что будет, если ничего не делать? Паразит его убьет? — уточнил я, глядя ей в глаза.

— Не сразу. У него будет время. Неделя. Может чуть больше… Паразит будет расти в нем.

Минка передернуло. А Лира добавила:

— Но мы можем попытаться найти нужное лека…

— Тинг, — Минк вдруг выпрямил спину. — Делай. У меня бабка с дедом. Мне заботиться о них надо. Я не могу…

Я прикрыл глаза и с силой сжал кулаки. Глубоко вдохнул. Риск смерти. Я не хирург, чтобы решать за чужую жизнь. Но. Как же паршиво. Это ведь моя вина. Я лично разжевал этот мох и втер его в рану мальчишки. Это моя ответственность.

— Сделаю, — уверенно сказал я, выдохнув.

— Нет! — чуть ли не крикнула Лира, причем не мне, а Минку. — Ты дурак! Нам нужно просто поискать того, кто даст нам в долг.

Минк горько усмехнулся.

— После того, как мы заказ провалили? Ты шутишь?

— Какой еще заказ? И причем здесь это? — непонимающе посмотрела на него Лира.

Лира не знала, зачем мы пошли в Лес. Но я все понял мгновенно. Никто нам ничего не продаст. Теперь точно. Потому что мы провалили заказ Гарва, который подмастерье алхимика-скупщика. Да и денег нет. Марвин… Марвину плевать. Он свесил на двух сирот лавку с долгом. А Семицвет я ему еще не достал. О чем тут еще говорить. Рован? Рован… нет. Он уже помог мне с настоем, который пригодится и Лире, и мне. И цена за это была огромная. Мне ему больше нечего предложить. Да и где его теперь искать?

— Я сделаю, — повторил я жестко. — У нас нет выбора. Вытяжка будет такой, чтобы Минк не уснул навсегда. У меня получится.

— Почему ты так уверен, брат? — прищурилась Лира, стиснув свои девичьи кулачки. — Откуда тебе знать, как это делается?

Я поднялся и произнес без тени фальши:

— Лира, ты же сама мне сказала, что у меня талант в заварке чая.

Та медленно кивнула, вспомнив свои же слова.

— Но я ведь не только смотрел, как старик заваривает чай, — шагнул я к столу. — Я много видел в открытых лавках у подмастерьев алхимиков.

Она мне не поверила. Сомнение так и сквозило в ее взгляде, но возразить мне ей было нечего. Да, она боялась за Минка. Я видел это в каждом ее движении, слове и… глазах. Много раз видел такое между своими учениками.

Усмехнувшись про себя, сменил воду в котелке и подкинул дров. Я уже знал, что законы экстракции работают в этом мире примерно как в моем. Система это подтверждала, фиксируя мои рецепты. А еще я знал, что, чтобы вытянуть из растения максимум нужно его правильно измельчить и нагреть почти до кипения. Сработает ли это с магической травой? Должно. По крайней мере, я на это надеялся.

Сумка все еще лежала неразобранная с края стола. Достал из нее связку сон-листа, которую вчера использовал для Вечернего Сбора. Листья были подвяленные: узкие, алые, чуть сморщенные по краям, но всё ещё гибкие. В прошлый раз я разминал их в пальцах, чтобы пошли микротрещины, и этого хватило для чая. Сейчас требовалось иное.

Инструментов тут, конечно, не было. Пришлось импровизировать. Поэтому с полки у очага взял две чистые пиалы, смахнул с них налетевшую из кладовой пыль, протер тряпкой.

В одну плотным слоем сложил листья. Второй стал давить, вкручивая донышко в листву круговыми движениями. Листья не хрустели, как сухие, а мялись, темнели, пускали сок. По кухне поплыл тяжелый лавандовый запах с горьковатой нотой — гуще, чем в прошлый раз. Голова слегка закружилась.

Я задержал дыхание и быстро шагнул к окну, со скрипом отворяя раму во всю ширь. В комнату мгновенно ворвался утренний, свежий воздух, выветривая пары сон-листа. Концентрация еще не большая, но надышаться можно и ею.

И тут почувствовал пронзительный взгляд. Оглянулся на Лиру.

Она смотрела на меня, сидя на коленях. И не просто смотрела, а слегка щурилась. Минк тоже косился на меня как-то странно. Словно перед ними незнакомец, в котором они узнают знакомые черты, но не могут понять, тот ли это человек.

Вернувшись к пиале, я продолжил давить листья, пока они превратились в кашицу. Но спиной ощущал подозрительные взгляды каждую секунду. Лира ведь никогда не видела, чтобы Тинг делал что-то подобное. Он не умел обращаться с травами. А тут вдруг орудует пиалами, как заправский алхимик, говорит про концентрацию и вытяжку. Предлагает идеи.

Я мысленно потер переносицу. Слишком увлекся. Слишком погрузился в привычную работу и забыл, в чьем теле нахожусь.

Промелькнула мысль сбиться с ритма, опрокинуть пиалу, показать, что Тинг все тот же Тинг. Растяпа и неуч. Но я тут же задавил ее. Что еще за глупости? Уже все всё увидели. Поздно дергаться. Опасного и тяжелого разговора уже не избежать. Не сейчас, но он точно случится.

Через минуту я переложил кашицу в маленький горшочек, без спешки залил в два раза меньше горячей воды, которая пошла пузырьками, но еще не закипела, и начал помешивать. Жидкость темнела на глазах, приобретая цвет крепкой чайной заварки. Я держал горшочек над теплом очага, не давая ни закипеть, ни остыть, считал про себя, помешивал. Через несколько минут, когда жидкость загустела, убрал от очага и накрыл крышкой.

Нужно было подождать, пока настоится. Буквально пару минут. И пока тянулись эти минуты, в комнате царило напряжение. Лира смотрела на меня. Минк устало пялился в потолок, словно ему уже стало все равно.