Я все еще ощущал легкий внутренний резонанс и пару раз краем глаза замечал зверька, который перебегал от куста к кусту, прячась, но упорно следуя за нами. Что ему было нужно, я так и не понял, но его присутствие меня даже слегка успокаивало.

В какой-то момент пространство вокруг неуловимо изменилось. Будто мы прошли сквозь невидимую мембрану мыльного пузыря.

— Первая Граница, — тихо прошептал Минк.

За ушами заложило. Звуки внешнего мира обрубило. Пропало стрекотание насекомых. Далекое пение птиц сменилось жуткими шорохами, скрипом гнущихся стволов и низким завыванием ветра в высоких кронах.

Я вскинул голову вверх и не уловил ни единого лучика света. Все вокруг словно слегка выцвело, сделавшись приглушенными. На языке появились горечь сырой земли и острота черного перца от подобия копытня под ногами. По спине побежали мурашки, когда из глубины Леса пахнуло холодом, словно он сделал выдох.

Минк замедлил шаг и, не оборачиваясь, прошептал одними губами:

— Надеюсь, зверь не отшиб тебе память окончательно?

— Нет, — так же тихо ответил я.

— Повтори тогда правила.

Я на миг споткнулся. Какие еще правила? Пришлось в срочном порядке напрягать память. Не знаю, что помогло: моя попытка вспомнить или прозвучавший далекий утробный рев, от которого вспотели ладони, но я вспомнил.

— Ты лучше «слышишь» Лес, а я лучше в травах, — начал я.

Минк слегка кивнул, осторожно ступая дальше и кладя руку на рукоять кинжала.

— Вижу что-то полезное — говорю тебе. Если все тихо, то собираю, а ты следишь за окрестностями, — продолжил я, шагая след в след за Минком, который в один миг стал взрослее на десяток лет.

— Что еще? — прошептал он, огибая упавшую ветвь исполина, которая могла сойти за отдельный ствол.

Я честно попытался вспомнить еще что-то, но в голове было пусто.

Не дождавшись, Минк тихо вздохнул.

— Ты как обычно… — и начал перечислять: — Не шуметь. Слушать меня. Скажу замереть — не шевелимся. Скажу не дышать — не дышим. Захочешь отойти — даешь сигнал. Увидишь странность — сигнал. Заметил движение или услышал чего…

— Сигнал, — просто, но со всей серьезностью закончил я за него.

— Да, — кивнул Минк. — Ты не хуже меня знаешь, что здесь каждый шаг может стать последним. И не только от зверей, но и от растений.

Я просто кивнул, забыв, что он меня не видит.

Мы шли, и воздух постепенно менялся. Он стал вязким, плотным. Появилось ощущение, как от давления Варга, но будто в разы меньше. Дышать стало тяжелее, в груди закололо от чрезмерной насыщенности духовной энергии. Ее тут было даже больше, чем за пределами Леса. Резерв Родника быстро заполнился.

Я ступал аккуратно, следуя шаг в шаг за Минком. Он явно был опытным ходоком в Лес, пусть и опасался его.

Не прошло и десяти минут осторожной ходьбы, как я понял, о чем Минк говорил вначале. Сумеречный Лес жил иной жизнью. Течение энергий здесь не подчинялось законам внешнего мира. Благодаря Роднику я это ощущал. Дыхание Леса было неровным, оно бурлило, создавая места с извращенными законами природы.

В одном таком мы обошли стороной небольшую полянку, заросшую травой по колено. Трава эта серебрилась, пульсируя светом. От нее пахло чем-то кисло-сладким. Стоило мне лишь единожды вдохнуть этот запах, как голова пошла кругом. Минк провел нас от нее в десяти шагах.

Еще через полчаса мы вышли к узкому, неглубокому ручью. Вода в нем казалась маслянистой, а над поверхностью поднимались густые темные испарения. Только мы вошли в эту зону, как я ощутил неприятные изменения. Мы будто в вакуум попали, где не было ни капли энергии-Дыхания, а когда приблизились к ручью, меня и вовсе охватила слабость.

— Воды не касайся, — одними губами предупредил Минк, ступая по стволу дерева, повисшего над ручьем. — Затянет, и я за тобой не полезу.

Кодекс Дыхания подтвердил его слова тревожной алой строкой:

[Внешнее воздействие: агрессивная среда. Резерв Родника: 93/100]

И тут же не преминул напомнить мне о том, о чем я стал забывать в Лесу. У меня осталось около двенадцати часов, пока мой Отвар Укрепления действует. А потом мне придется выпить тот пузырек, который я захватил с собой. Иначе утечка энергии из Родника повторится. И это будет не то сосущее чувство в груди, а мой конец.

Но стоило нам убраться как можно дальше от ручья, как силы вернулись, будто ничего и не было.

У границ этой зоны, среди влажных камней, я заметил мох с красноватым отливом. Память Тинга услужливо подсказала: кровохлеб. Останавливает кровь и встречается повсеместно. Я похлопал Минка по спине, предупреждая, и быстро сорвал пучок и аккуратно убрал в сумку. В лавке мне сейчас любая мелочь пригодится.

В какой-то момент, когда мы шли между корней двух исполинов, Минк вскинул руку, да так резко, что я вздрогнул. Он потянул с пояса свой широкий кинжал. А я углядел впереди какое-то шевеление в кустарнике.

— Духовный еж, — шепнул Минк, отступая назад.

У меня сердце ухнуло в желудок. А ноги подогнулись, когда я увидел огромную шипастую зверюгу. Ни на кого ежа она не походила. Это была тварь размером с теленка, поджарая, худая и утыканная сотней… тысячей коротких игл. А ее алые бусинки глаз смотрели прямо в душу. От него не исходило угрозы, скорее любопытство.

Минк оказался рядом будто тень и кивком указал за поваленный ствол. Затем медленно шагнул за него. Я на негнущихся ногах последовал за ним.

Тварь, сидевшая среди кустов, проводила нас пристальным взглядом, но не напала.

Минк прижался спиной к дереву и выдохнул:

— Повезло. Сытый. Голодный бы напал.

Я опустился рядом и начал медленно дышать. Такого я не ожидал. Но это была реальность. И ее нужно принять как можно скорее.

— Нормально? — спросил Минк, выглянув из-за укрытия.

Я кивнул.

— Тогда обходим по дуге.

Мы обошли исполинское дерево и обогнули опасный участок. Но я больше ни на миг не забывался, больше выискивая скрытных зверей, чем растения.

Но свой урожай все равно собирал. Лес оказался богат. То и дело мне попадались необычные экземпляры, заставлявшие сердце биться быстрее.

Листья куста, скрученные в идеальные спирали с каплей воды по центру, будто примагниченной. Или ледяной стебель, укрывающий округу инеем. От малейшего дуновения ветра он издавал затягивающую мелодию.

Анализ выдавал: «Спиралька, Ранг 1. Свойства: связывание токсинов, выведение шлаков», или «Поющий Иней, Ранг 1. Свойства: простой стабилизатор».

Что-то подсказывала память Тинга, как, например, известный мне «Кислошип» — алую ягоду. Минк каждый раз замирал, вжимаясь в деревья, пока я восторженно, но с опаской собирал эти растения.

В основном я экспериментировал. Ту же Спиральку срезал у самого основания и аккуратно укладывал в баночку. Так капля не стекала, а непонятно как впитывалась в лист. От этого мое сердце начинало биться быстрее. Поющий Иней рубился только под углом. И покрывал руки инеем во время сбора. А простые «чайные» листья и ягоды я просто складывал в мешочки.

Влажная земля липла к рукам, въедалась под ногти, воздух Леса то обжигал легкие, то холодил, но вскоре процесс сбора стал приносить мне странное удовольствие. Я почти ничего не пропускал из знакомых уже трав.

Наконец, спустя почти два часа блужданий, мы вышли к странному, круглому пятачку, свободному от деревьев-исполинов.

— Кажется, пришли, — Минк осторожно оглядел поляну. — Место похоже на то, о чем твердили в таверне.

Парень был напряжен до предела, его рыжие волосы прилипли ко лбу от пота. Он указал на взрытую землю, поломанные ветки и шерсть на коре исполинов.

— Это территория зверя. Нужно поторопиться.

— Что за зверь?

— Не знаю, — тихо ответил Минк, оглядываясь.

Я кивнул и, пригнувшись, двинулся по кругу поляны по низкой траве. У меня был в голове слабый образ, но я полагался на логику. Раз нужен стебель, значит, это не раскидистый куст и не пучок листьев. Скорее всего это твердая трава, наподобие Поющего Инея. А раз она Стальная и Ржаник, значит, может отливать бурым или иметь характерный металлический блеск.