Это и хорошо, и плохо. Плохо, что на подготовку мало времени, а хорошо то, что не придется идти одному. А идти все равно бы пришлось. Теперь я смогу своими глазами увидеть Сумеречный Лес и понять, что он может дать и какую опасность несет. Если соберу хороших трав и правильно их обработаю, то качественные чаи вполне могут стать моим основным доходом.

Я подобрал с лежанки потертую тканевую сумку через плечо, служившую Тингу подушкой. Слишком маленькая. Взгляд сам собой упал на низкую дверь в углу кухни. Дверь открылась с усилием. Может, здесь есть что-то подходящее? В пыли я разглядел инструмент для сада, какие-то корзины с тряпьем, груду досок и прочий хлам.

Так ладно. Потом изучу все. Я подхватил корзину с тряпьем. Схватил крепкую холщовую сумку с гвоздя. Сгодится. Сдул с нее пыль и вернулся в кухню.

Сменил свою окровавленную рубаху на более плотную, но пыльную накидку. Пока переодевался, осмотрел бок. Оказалось, что рана была поверхностная и уже затянулась. Значит, Тинг умер не от потери крови, а от… яда? Вот так сюрприз. Ладно, оставим это. Под циновкой нашел потертые сапоги, в которых Тинг ходил в Лес и город. Переобулся.

Затем стал думать. Названия растений в этом мире, как я понял, чаще говорящие. Значит, Стальной Ржаник — очень прочный? Наверняка. Для его добычи понадобится либо острый нож, либо лопатка, чтобы выкопать вместе с корнем. Но у меня только зазубренная кухонная заточка. Я хмыкнул. Придется брать упорством.

У Минка был бурдючок на поясе. Порывшись под стойкой, я отыскал два таких же. Тщательно сполоснул, набрал в один воды и кинул в сумку.

Теперь немного еды. Вяленое мясо я брать не стал. Вдруг звери учуют запах даже сквозь специи? Лучше перестраховаться. Вместо этого я ссыпал в льняной мешочек пару вареных яиц и несколько твердых сухарей.

Что там еще? Я вспомнил свои давние экспедиции. Теплых вещей у меня нет. Оружия нет. Огонь? Я отыскал местные «спички» в виде огнива и куска кремня. Теперь… лекарства.

Взгляд упал на два заветных керамических пузырька с Отваром Укрепления. Взять один? А если не вернусь? Двух порций Лире наверняка хватит до визита Марвина. Но… что толку? Старик уже ясно дал понять, что не станет возиться с Треснутой. Нет. Я должен вернуться.

Я уверенно взял оба пузырька. Один обмотал чистой тряпицей и спрятал во внутренний карман сумки, второй оставил в руке. Захватив еще пустых мешочков и баночек для сбора трав, направился в комнату сестры.

Лира не спала и лежала на боку, листая какую-то потрепанную книжицу со стертым переплетом.

Засунув книгу под лежанку, она медленно села.

— Ты снова куда-то собрался, — поджала губы, когда заметила сумку у меня через плечо.

— Я быстро, — добродушно ответил я. Затем поставил пузырек с Отваром поодаль от циновки, чтобы она случайно не разбила его как прошлый. — Вот лекарство. Если станет хуже, то сразу пей. Поняла?

Я строго посмотрел в ее удивительно светлые и живые глаза, ожидая подтверждения. Она в ответ упрямо уставилась в мои. На несколько секунд повисло напряжение, но потом Лира отвела взгляд и устало кивнула. Да… видимо, Тинг никогда не был так настойчив и по-доброму суров. Мой прокол, но я не мог себя переиначить.

— Я скоро, — повторил я и развернулся.

Но у выхода из комнаты меня догнал стальной, звенящий от напряжения голос Лиры.

— Если вернешься с новой раной, то в следующий раз за травами пойду я. А ты узнаешь, что значит ждать.

Я мгновенно понял — эта может, несмотря на свою худобу. Поэтому серьезно кивнул, заметив блеск огня в ее янтарных глазах, и закрыл за собой дверь.

Стоило мне выйти на улицу, как в лицо ударил сильный, пьянящий поток ветра. На миг мне даже показалось, что я вижу в нем завихрения энергий. Но в глаза бросился заросший, захламленный двор. Как вернусь, надо будет привести его в порядок, прочистить дымоход и убраться в лавке.

В следующий миг ветер донес до меня едкий, до тошноты неприятный запах. Я посмотрел вниз: Минк сидел на корточках и активно втирал в кожу какую-то зеленую кашицу. Заметив меня, он протянул пережеванное растительное месиво мне.

Меня передернуло, но не успел я спросить, что это, как память подсказала, что это дешевый способ отбить запах. А пережевано оно потому, что жесткие волокна этого растения пальцами не перетереть.

Скривившись, я принял зеленую слизь и пока брезгливо втирал ее в кожу, дал себе обещание, что когда заработаю денег — куплю хорошую ступку и сделаю запас этой мази.

— Что ты там понабрал?

Минк поднялся, отряхивая колени, внаглую заглянул в мою сумку, хмыкнул и отпустил.

— Лишнее. Мы всего-то на пару часов. Дальше Первой Границы не пойдем.

Я пожал плечами:

— Мало ли.

— Ладно. Двинули, — дал он отмашку и кивнул на темнеющий штормовой фронт где-то далеко за горизонтом. — К ночи снова будет ливень.

Выйдя за покосившуюся каменную ограду, мы оказались на изгибе полузаброшенного тракта. За лавкой расстилался пустырь. А за ним, в низине, высился город: богатые здания с развевающимися полотнищами в центре, мастеровые районы чуть дальше, и гниющие деревянные бараки с узкими улочками на окраинах. С ветром до меня долетали крики детей, лай собак, перестук из кузниц и запах дыма из печей.

Я опомнился и поспешил за Минком. По другую сторону тракта над нами громоздилась темная дымка тумана. Она пыталась скрыть за собой монолитную полосу гигантских деревьев, но куда там. Их кроны уходили высоко в небо, а от массива Леса то и дело волнами накатывали порывы ветра. Где-то там, вдалеке, над вершинами этого океана темной зелени кружили птицы невероятных размеров.

Но не успели мы отойти от лавки и десятка метров, как мой Родник снова странно задрожал. Я резко обернулся. Густая трава у обочины колыхнулась, и я успел заметить мелькнувший пепельно-серебряный хвост. Зверек-воришка. Он зачем-то увязался за нами.

— Не отставай, Тинг, — поторопил меня Минк.

Пока шли, парень болтал без умолку. Для меня неизвестные слова все еще были непривычны, но я кивал.

Он то жаловался на жизнь, то рассказывал о своих немощных бабушке с дедушкой, то хвалился своим врожденным даром «чувствовать» потоки энергии даже без Родника. Но его напряженные плечи и бегающий взгляд выдавали страх перед Лесом с головой. Он шел туда по необходимости и только.

Я же, вспомнив про Лиру, решил уточнить один момент.

— Слушай, почему ты не пробуешь открыть Родник, чтобы поступить в школу, о которой говоришь? — перебил я его жалобы. — Раз твой дар такой редкий, что помогает чувствовать потоки энергии, то тебя могут взять без всяких проблем.

— Ты издеваешься? — он обернулся на ходу. — Ты хоть представляешь, как трудно попасть в любую из школ? А раскрыть Родник?

Но не успел я ответить, как он фыркнул и продолжил, словно я был глупым учеником:

— Конечно, знаешь. Туда не берут кого попало. Мой дар совсем не такой, как дар Связного у Лиры. К тому же без Родника я еще плохо чувствую, — он выделил это слово, — изменения Дыхания.

В этот момент из подлеска в стороне от нас вышла группа мужчин. Каждый из них был одет в добротную кожаную броню, на поясах висели короткие клинки, за спинами — прочные сумки. Некоторые в руках держали копья, а некоторые корзины с травами.

— Да и мне ближе они вот, — Минк с восхищением указал на группу, которая проводила нас издалека внимательными взглядами и двинулась к городу. — С моими способностями лучшее место — это ватага. Но чтобы попасть туда, сначала нужно доказать свою полезность и открыть Родник.

Я только хмыкнул, мотая на ус. Все здесь упиралось в силу и дар.

Вскоре по вытоптанной тропе мы добрались до Сумеречного Леса. По мере углубления в подлесок тропа стала исчезать. Высокая трава сменилась низкой и широкой, а местами и вовсе влажным мхом.

Вместе со сменой пейзажа преобразился и Минк. Вся его болтливость и нервозность испарились. Походка стала мягкой, текучей, как у дикого кота. А крепкие мышцы натянулись, словно пружина.