— Вон одна, а вон… наверное, вторая, — подсказал Семёныч. — Ярких расцветок.

Я пошёл через груды металлолома.

— Флореаль и Пререаль, получается. В честь месяцев цветения и лугов. Кто это у нас в грязи катается и провода грызёт? Нивоз, Превиоз и Вантоз.

Нашлись также Вандемьер, Брюмер и Фример. Брюмер из них выглядел самым дружелюбным и сообразительным, подошёл поздороваться, попробовал на вкус кончик ботинка. Потом посмотрел внимательно, понял, что мне это не нравится. Сходил к своему логову, огрызнувшись по дороге на кого-то из братьев, и принёс мне в пасти болтик. Мол, вот, подарок тебе. Молодец, сразу понял, кто есть кто.

Мессидор выглядел самым упитанным, а имя Термидор, в честь месяца жары и огня — получил тот самый грозный черныш, который чуть меня не съел.

Последний, Фрюктидор, прикатился позже в компании раптусов. Тоже смелый парень, надо сказать. Не прячется от здоровенных хищников, подружиться смог. Впрочем, Юлий и Цезарь у меня выросли совершенно ручными и безобидными.

На знакомство, взаимное обнюхивание, подношение вкусняшек, почёсывание за ухом и прочие обязательные процедуры я потратил часа полтора, отмахиваясь от Октавии, ста тысяч пятиста сообщений.

Семёныч через час напомнил о том, что меня ждёт «господин адмирал», я, конечно же, сказал «ага» и продолжил играть со зверюгами.

После общения с животинками я отправился в свою резиденцию. Давно я тут не был, да! Но всё лежало на своих местах. Октавия уже несла от бронированного глайдера все мои полученные за полёт регалии, а также ордынский катлас и бутылку чёрного пойла в специальном контейнере.

Многое из этого не пригодилось. Ну, по поводу того, что не пригодилась бутылка чёрного пойла — я был только рад. Да, Клякса вышла так ничего себе, но, похоже, за её создание я изрядно отплатил после Тёмной Богине неудачами со сбитым кораблём.

Да, с такими знакомыми быстро становишься суеверным.

Испил герберского кофию, отобедал в гордом одиночестве, а затем попросил Октавию:

— Ну, зови.

— В соответствие с заготовленным планом?

— Да, разумеется.

Первыми я принял Иннокентия с сестрицею. Одновременно устроил селекторное совещание по квантовой связи с баронским советом Орхидеи. Засели на полтора часа, проблем накопилось изрядно. Пара крестьянских бунтов, гуманитарные кризисы в зоне разрушений после битвы с Ордой трёхмесчной давности — в общем, как я и думал, ничего без меня не могут. Больше всего меня взволновала новость, что у планет-гигантов в системе обосновалась небольшая пиратская флотилия, совершившая уже три налёта на шахты на спутниках и устроившая абордаж сухогруза, шедшего с Ковыля. Бароны отправили два фрегата и попросили поддержки.

Этот вопрос явно был в моей компетенции. Ну, сейчас кораблей было в достатке, отправил новичков — корветы «Мандла Масеко» и «Баронета Шаттлворт», поставив вторых капитанов из числа кадетов Академии. А то чужим студентам боевую практику устроил, а своим всё никак не выходило. Эти корабли, собственно и собирался использовать как патрульные-сторожевые корабли для окраин системы, потому что для серьёзных сражений они пока никак не годились.

Баронскому совету я — вернее, мы с Иннокентием, я же, формально, всего лишь регент — поручил найти средства и составить план строительства и реконструкции баз на «булыжниках» — ледяных планетоидах на дальних орбитах Сефирота.

— Можно, а зачем? — спросил один из баронов.

— Зачем? Нашему объединённому флоту необходимы устойчивые базы для снабжения и мелкого ремонта судов на окраинах системы. Большинство торговых судов регулярно всплывают там на рекреацию перед последним прыжком к планетам, становятся лёгкой мишенью для налётчиков. В идеале обеспечить бы сменные дежурства кораблей третьей-четвёртой размерности в четырёх круговых секторах с двухдневным подскоком от базы.

— «Вашему» ли флоту, граф? — усмехнулась графиня Джанибекова-Сикорская. — По слухам, флот больше не принадлежит вам.

Ого! Вот как? Региональная оппозиция, я посмотрю, не дремлет. Начеку. И наверняка мониторит инфошум на Гербере, а то и соглядатаев каких-нибудь имеет.

— Да? — прищурился я. — Вероятно, вы о небольшом дипломатическом казусе с приездом высокопоставленного флотского офицера с Первопрестольной? Так он не наш адмирал, а Империи. Позвольте спросить, а откуда вам известны подобные новости?

Джанибекова-Сикорская на миг всё-таки отвела глаза, затем пожала плечами.

— Так уже все новостные агентства об этом сообщили.

— Все? — уточнил я.

«Октавия, проверь и разберись», — черкнул я своей помощнице через внутренний экран.

«Уже разобралась, — сообщила она. — Адмирала Жибера со вчерашнего дня сопровождает журналист из новостного агентства, аффилированного с домом Джанибековых-Сикорских. Я уже нашла и уничтожила всю их серверную инфраструктуру на Гербере, запустила команду на выполнение уничтожения серверов на Орхидее и каскадную очистку всех кэширующих новостных каналов. Один официальный канал выйдет с опровержением».

«Радикально, но неплохо», — отозвался я, а сам вернулся к диалогу.

Между всем этим проследовал ещё один звонок от Семёныча с напоминанием про адмирала.

— Сейчас-сейчас, — отмахнулся я, а сам обернулся к графине. — Дорогая Катерина Сергеевна. Вы же понимаете, что любые попытки чёрного пиара, информационных вбросов в мой адрес как в адрес гаранта безопасности в регионе — могут быть восприняты как посягательство на безопасность Империи? А вы знаете, чем это грозит?

Джанибекова-Сикроская промолчала, поджав губы.

— В общем, пишите опровержения, а что касается казуса — я уже почти разобрался, будьте уверены.

Затем я повернулся к Октавии и спросил вполголоса, но так, чтобы было слышно через терминал квантовой связи:

— Журналиста нашли? В гостинице? Отлично. В пустыню его. Для начала. Да, с двумя сухпайками, как обычно, мы же не звери какие-нибудь. Так, на чём мы остановились?…

Бароны и графы Орхидеи после было куда более сговорчивее. Обкашляли вопросики, порешали по поводу бюджетов. Как и предполагалось, со следующего квартала половину средств на содержание моих кораблей в банк флота Герберы перечислял объединённый бюджет Орхидеи. Что вполне справедливо, как-никак, совокупное число моих кораблей уже превысило совокупные военные суда феодалов крупнейшей планеты в системе. И это без флота в Гуле.

Да, по поводу флота в Гуле и нашего топливного консорциума сразу после быстро посовещались с Великорновой, написал по результатам Снегирине и доктору.

Заодно попросил пробить через свои связи, что за ребята хулиганят у спутников. По поведению и сигнатурам — они были вряд ли с Гуля, возможно, какие-то гастролёры из других систем.

И на излёте третьего совещания адмирал-самозванец всё-таки меня достал.

Причём на пятый, или уже какой там раз, он соблаговолил позвать меня не через Семёныча, а лично — вероятно, спросив мои реквизиты через Мендеса.

— Иванов! Вы где ходите⁈ — заорал он в микрофон коммуникатора. — Я вам, между прочим, тут от флота новые погоны привёз, капитан второго ранга! А вы проявляете верх неуважения! Я требую полного подчинения! Когда вы передадите ключи капитанского доступа от флота?

Я едва не рассмеялся ему в трубку.

Ну, а чего мне теперь, плакать?

— Я занят, Жибер, — ответил я. — Я приду пообщаться с вами, когда сочту необходимым.

— Что⁈ — воскликнул адмирал. — Как… как вы смеете обращаться в таком тоне⁈

— Ну, а как? Раз вы не зовёте меня Моё Сиятельство — я чего, обязан разводить политес? Ждите. Я приду и поговорим.

— Когда? — очевидно, продолжая кипеть, спросил Жибер.

— Так, у меня есть окно на тридцать минут сегодня в девять сорок пять вечера. Через четыре с половиной часа. Я попрошу Октавию отправить мои реквизиты для селекторной связи.

— Какого! Я требую! Личного! Присутствия! Я вас жду!