— Не твоё дело, с кем я дружу. Боишься, что я сама починю твои лыжи и отправлю тебя на них прочь отсюда? Правильно боишься.

— Я вообще думаю, что пора взяться за тебя всерьёз, — как-то угрожающе произносит Фестер, — с этого дня ты спишь со мной.

«С этого дня ты спишь со мной». Эхом в моей голове продолжали звучать его слова, произнесенные две недели назад. Уже на протяжении двух недель мы действительно спим вместе.

Это не было моим решением или согласием, а скорее смирением. Потому что каждый раз, когда я ложилась спать на диван, Фестер тут же приходил и ухитрялся найти место и для себя тоже.

При этом мы оказывались прижатыми друг к другу настолько тесно, что я, не вынеся этой пытки, тут же вскакивала и неслась в спальню, чтобы воспользоваться кроватью. Да только Фестер шёл за мной и следовал моему примеру.

И спустя несколько таких ночей с переездами из одной комнаты в другую я, наконец, поняла, что в этом состязании мне наглеца не одолеть.

Мне стоит признаться самой себе, что на самом деле ничего не имею против такого напора. Досадно, но моё сопротивление слабеет с каждым днем. Теперь уже и я сама, испытывая потребность в близости, переворачиваюсь лицом к парню и властно обнимаю его рукой за талию.

Моя жизнь круто изменилась с тех пор, как в ней появился Фестер. Теперь мои дни наполнены новыми эмоциями и событиями. Я могу снова смеяться, как раньше.

Многое мы делаем теперь вместе: собираем и сушим валежник для растопки печи, ловим рыбу, совершаем обмены с охотниками, готовим и просто весело проводим время. Тихими вечерами мы обычно сидим на крыльце и говорим обо всём, а когда на улице слишком холодно, сидим дома, греясь от печи.

Сейчас как раз один из таких моментов.

Снова похолодало, — говорю я, нарушая тишину, — подкинь ещё веток.

— Слушаюсь босс, — хмыкнул Фестер.

Он встаёт на ноги и разжигает уже начинавший слабеть огонь.

Мы просто сидим и пьём чай, рассказывая каждый немного о своей жизни в прошлом. Уже наступил поздний вечер, который кажется особенно уютным из-за завывающего ветра на улице.

Сидящий рядом со мной на диване Фестер то и дело бросает в мою сторону призывные взгляды, но я лишь улыбаюсь и, словно дразня его, тереблю рукава своей кофты.

— Мне холодно, — говорю и полностью прячу руки в растянутые от времени рукава. — А теперь мне жарко, — говорю я затем, закатывая рукава до локтей.

Я только что рассказала ему о Руллиане, и теперь очень нервничаю.

— А что потом? — требовательно спрашивает Фестер, чуть подавшись вперёд, не скрывая своего интереса.

— А потом пришёл конец моей беззаботной жизни. Мы расстались, и после нашего расставания я много думала о своём одиночестве.

— Ты любила его настолько сильно, что до сих пор не можешь справиться с окончанием ваших отношений? — спрашивает недоверчиво.

— Я не могу справиться с тем, что даже мои родители после отвернулись от меня. Я и Руллиан были идеальной парой, и наши родители уже до мелочей продумали нам свадьбу и то, как будут названы внуки.

— Ты так и не говоришь мне, что же ты такого «плохого» сделала, что всё так обернулось.

— Ты тоже отвернёшься от меня, если скажу. У меня есть одна… особенность в магической силе.

Я так и не решаюсь озвучить Фестеру, в чём же именно заключается эта особенность. Наверное, он думает, что у меня просто слабая магия, или что я путаю магические схемы, совершая всякие глупости.

— Но ведь ничего не поделаешь тогда, если ты родилась с какой-то «особенностью». Ты поэтому стала отшельницей? — спросил он и откинулся на спинку кресла, слегка наклонив голову на бок.

— Отношения с семьёй стали очень натянутыми. Через полгода я пришла к решению покинуть дом. Стало невыносимо жить рядом с любимыми людьми, которые теперь смотрели на меня с негодованием и даже презрением. Я бросила идею о дальнейшей учёбе и вскоре покинула город и даже сменила Королевство.

Это я не говорю ему ещё о том, что пошли разговоры о необходимости запереть меня в королевской темнице на случай, если жёлтое свечение моей магии вдруг может представлять опасность для окружающих.

— Смело.

— В поисках любой, даже самой низкооплачиваемой работы, я прожила в чужом городе две недели. Деньги мои кончались и за проживание в общежитии платить было уже нечем. Тут я и вспомнила об этом доме в лесу, построенным моим дедом.

— Вот как, — задумчиво пробормотал Фестер. — А тот парень, Руллиан?

— Мы больше не общались с тех пор, и я ничего о нём не знаю.

— Не скучаешь?

— Уже нет. По родителям только. А что на счёт тебя? Почему ты всё ещё здесь? Ведь новогодние каникулы уже позади…

Мой взгляд скользит в угол гостиной, где всё ещё, как символ надежды на чудо, стоит наряженная ёлка.

— Мне было одиноко до того, как стал жить с тобой.

— И чтобы избавиться от одиночества ты решил пойти в лес? — не скрываю своего скептического настроя.

— Я катался на лыжах в этих горах. В лес уходить не планировал, но так сложилось, что я заблудился и пошёл искать помощи, — скрестил на груди руки.

— Ты не похож на человека, который бы страдал от одиночества.

— Я и не страдал, — усмехается, — не осознавал этого, пока не приобрёл друга в твоём лице.

— Считаешь меня другом? — с трудом скрываю свое волнение.

— Уже нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я лучше покажу, — сказал Фестер, облизнув губы, и тут же придвинулся ближе ко мне. — Спрашиваешь, почему я всё ещё здесь?

Во рту у меня внезапно пересохло, а руки нервно задрожали. Парень упёрся своим коленом в моё колено и, глядя на меня сверху из-за нашей разницы в росте, вдруг как-то очень мило потрепал меня по голове. Он запустил пятерню в мои волосы на затылке и слегка потянул за них, чтобы моя голова приподнялась.

Я оказалась плотно прижатой к его груди. По прежнему не отпуская мои волосы, Фестер склоняется к моему лицу, а затем осыпает мои щёки серией лёгких поцелуев.

— Уж не знаю, что там у тебя за особенность в магической силе, из-за которой ты сделала что-то «плохое». Но меня возмущает тот факт, что ты уже всё решила за меня. Вот это уже не смело — это трусливо.

Отодвинувшись от моего лица, Фестер внезапно повалил меня спиной на диван, а после сковал мои колени своими.

— Что ты делаешь? — безрезультатно пытаюсь заглушить дрожь в голосе.

— Расслабься. Ничего плохого я не делаю, в отличие от тебя.

Фестер склоняется надо мной и целует в губы.

Всё верно. Когда-нибудь это должно было случиться — Фестер тоже влюбился.

Спалось крепко, и мне казалось, будто я лежу в тёплом коконе, который окутывает моё тело, даруя сладкое чувство безопасности. Сонная, я глубже зарываюсь в эту норку из толстого пухового одеяла, убаюканная ритмичным сопением, раздающимся с другой половины постели.

Мне удобно и уютно так, как никогда прежде. Так обретают дом.

Я проснулась первой. Быстро одевшись и тихо выскользнув из комнаты, я сразу направилась в кухню, смутно припоминая, что в свете последних событий о грязной посуде, оставшейся с ужина, никто не вспоминал. А завтракать в чём-то нужно будет всё-таки.

Когда я уже заканчиваю с мытьём тарелок, на пороге кухни появляется заспанный Фестер.

— О! — чему-то удивился парень и, подойдя ближе, зачерпнул в руку пены, вывалив мне её на голову, — ты чепчик забыла.

— И тебе доброго утра! — мило улыбаюсь, а после такой же пенный шар впечатываю ему в лицо.

Фестер слегка пошатнулся от неожиданности и вдруг захохотал.

— Обязательно куплю тебе фартук с кружевами и оборками, а потом посажу тебя на кухонный стол и… — он утирается полотенцем но, всё ещё смеясь, потешается надо мной.

Я начинаю раздражаться. Не самое романтическое начало дня.

— Иди лучше делом займись: почисти рыбу для завтрака.