Намеренно громко шагаю в комнату к дивану со «спящим» на нём лентяем.

Его светло-русые волосы рассыпались по диванной подушке, а удивительно густые ресницы отбрасывают мягкие тени на щёки. Лицо парня выглядит почти невинным и приобрело лёгкий румянец.

Неужели и правда спит? Так засмотрелась, что даже ловлю себя на мысли о том, что, должно быть, волосы у него мягкие и приятные на ощупь.

Вдруг Фестер слегка зашевелился, а я поспешила отскочить на шаг и сделать вид, будто только что пришла.

— Фестер, почему посуда всё ещё грязная? — спрашиваю грозно.

— Ммм… — не открывая глаз, невнятно промычал он в ответ.

— Я надеюсь на тебя, Фестер! Я рассчитываю на твою совесть!

С этими словами ухожу в свою импровизированную домашнюю библиотеку в спальне, наивно пологая, что всё будет так, как сказала я.

Но спустя час, снова стоя у раковины, я понимаю, что этому парню абсолютно плевать. Он просто пришёл и добился того, что ему нужно, а мои слова ему не указ, потому вся посуда так и лежит не тронутой.

Нахал!

Взяв очередную тарелку в руки, я удивлённо замираю, так как томатным соусом на ней написан текст: «Фестер самый сексуальный». Ну, и что это такое? Одним резким движением я стираю соус с тарелки, стараясь не раздражаться по этому поводу.

Слишком часто за этот день мне приходилось сдерживать свою злость! За последние годы жизни в лесу я уже успела отвыкнуть от обилия столь ярких эмоций, и мне такие перемены совсем не по душе.

Сзади раздаётся шорох приближающихся шагов, так что я вздрагиваю от неожиданности и теперь тарелка из моих рук летит прямо на пол, разбиваясь на крупные осколки.

— Это всего лишь я, трусиха! — потешается Фестер.

— Пришел помочь? — игнорирую его наглую ухмылку.

Этот чудик же поразил меня снова: он зачерпнул рукой густой пены из раковины и намазал её мне на волосы.

— Почти чепчик, — кивает довольно получившемуся пенному аксесуару на моей голове. — Тебе бы еще белый фартучек с оборками.

Всё — это моя последняя капля терпения. Вне себя от злости, прекращаю мыть посуду и перекрываю поток воды из крана.

Я просто хочу ударить наглеца по его наглой роже, потому что разговоры здесь явно не работают.

Замахиваюсь на Фестера рукой, но тут меня настигает новое разочарование. Парень оказался ловким: он молниеносно перехватывает мою ладонь, чтобы тут же заломить мне руку за спину и повалить меня животом на стол.

Навалившись на меня, он зачем-то принялся поглаживать меня по голове, как послушного домашнего питомца.

— Кай, ну разве можно так грубо обращаться с гостем? — голос же его, не смотря на плавные и нежные движения руки по моим волосам, обволакивает леденящим холодом.

— Мне кажется, тебе пора домой, — только и могу прошипеть я.

— Я уже дома.

С этими словами он отпускает меня. Я невольно вздыхаю от облегчения.

— Я собственно зачем пришел… Где тут туалет? — спрашивает Фестер с такой беспечностью, словно и не было минут напряжения между нами, да и вообще мы старые добрые друзья.

— На улице. — отвечаю.

— На улице⁈ — прогремел парень.

Кажется, такая новость ему не по душе, отчего я испытываю настоящее злорадство. Не нравится? Пусть валит жить в другое место, а меня оставит в покое!

— Да, какие-то проблемы?

— Не хотелось бы ничего важного себе отморозить. Сходи со мной.

— Я что должна следить за тем, чтобы у тебя ничего важного не замёрзло?

— Если хочешь, Каюшка, то можешь даже и погреть потом меня, — почти промурлыкал Фестер, расслабленно облокотившись рядом со мной о стол.

Я тут же пожалела о своих словах. С этим чудиком лучше вообще никак не шутить, а то с его непредсказуемостью можно и на серьёзные неприятности нарваться.

— Меня зовут Клара. А туалет за домом, так что ты легко найдёшь его.

— Нет, Кла-ра, ты идёшь со мной.

— Зачем это?

— Для подстраховки. Я не уверен, что ты не закроешься изнутри, как только я выйду на улицу.

— Даю слово, что не закроюсь.

— Нет, так не пойдёт, — качает головой. — Слову девчонки я верить не стану. Ты идёшь со мной, и это не обсуждается!

И что я тут делаю?

Глупость какая-то! Стою на улице возле туалета, с ног до головы освещённая потоком света, что исходит от напитанного магией фонаря из жёлтого стекла и с прочным металлическим столбом. Уже начал валить снег, когда мы вышли, и сейчас я щурю глаза от летящих мне в лицо мокрых снежинок.

Единственное, что мне нравится здесь и сейчас, так это как раз наблюдать полёт снежинок при свете этого самого фонаря. Их легкое колыхание действует на меня успокаивающе.

Я чувствую себя очень уставшей от событий сегодняшнего дня. Слишком много потрясений и испытанных эмоций. Все же я уже отвыкла от этого. Слишком много времени прошло с тех пор, как я покинула город и прежних знакомых.

Родители, Руллиан… Я снова вспоминаю о них.

Я тогда ещё была адепткой Академии Магии.

Прозвенел звонок с последнего занятия, и все адепты кинулись быстро собирать сумки и бежать к выходу. Не отставала и я. Подставив сумку под край парты, я просто сгребла в неё все вещи рукой, случайно уронив при этом на пол ручку.

Я нагнулась поднять её и увидела перед собой стройные ноги Руллиана, с которым встречалась в то время.

— Ну, что, идём? — спросил он, тепло мне улыбаясь, когда я подняла голову вверх.

— Идём, — улыбнулась я в ответ и встала на ноги.

Он взял меня за руку, и так вместе, держась за руки, мы пошли домой. Душа моя пела: цвели яблони, завистливые взгляды других девчонок были направлены в нашу сторону.

Рядом со мной шёл статный и всеми любимый Руллиан, весело подмигивая смущённым девушкам. При этом он ещё крепче прижимал меня к себе, как-бы говоря этим, что он не доступен для других.

Мы уже встречались два месяца, и за это время успели хорошо узнать друг друга. Да, он оказался самовлюблённым павлином, но был мне верен.

Мне нравилось смотреть на него, нравилось проводить с ним свободное от учёбы время, нравился его голос, его смех. У него были чуть пухлые губы, которые, растягиваясь для улыбки, образовывали ямочки по обеим сторонам на его немного бледных щеках.

Руллиан приковывал взгляд и своими длинными чёрными волосами, завивающимися упругими спиралями на кончиках. Имеющий притягательную внешность и отличную успеваемость, он являлся объектом вожделения для многих девушек Академии.

Мы часто ходили в гости друг к другу и каждый раз, когда я смотрела на своих родителей, то видела гордость в их глазах, гордость за свою дочь. Я думала, что это и есть любовь.

Но потом случились выпускные экзамены, когда нам впервые было позволено применить и показать свою магию…

— Красиво тут, — сказала я, когда спустя неделю после экзаменов я и Руллиан присели на скамью в парке, мимо которого проходили каждый день на пути домой. Яблони уже отцвели, а мой любимый больше мне не улыбался.

— Да… — его голос мне показался грустным, и я удивленно повернулась к нему.

Про меня стали ходить разные слухи, все только и делали, что обсуждали жёлтое свечение моей магии. Даже родители странно замолкали при моём появлении и отворачивались, делая вид, что не замечают моего присутствия. Неужели и Руллиан отвернётся от меня?

— Что с тобой? — спросила я дрогнувшим голосом.

Он как-то странно повёл плечами и одарил необычайно отстранённым взглядом.

— Ты же сама всё понимаешь. Твоя магия… Она не такая, как у всех. Я не смогу выбрать тебя в невесты, потому что это всё… не правильно. Мои родители думают, ты проклята, и от тебя может исходить беда.

— Бросаешь меня?

— У нас нет будущего, Клара. О тебе уже доложили самому Королю и, возможно, тебе грозит темница.

Слёзы затуманили мой взор и тогда, и сейчас. Нахлынувшие воспоминания всё ещё приносят мне боль осознания, что я сломана, и никому такой не нужна.