— Ты там живая? Снегом не занесло ещё? — прерывает мои мысли возмущённый голос Фестера из-за деревянной двери туалета.

— Задумалась просто, — отвечаю, быстро моргая, чтобы прогнать выступившую влагу.

— Ты бы хоть признаки жизни подавала, а то я уже боюсь, нет ли тут диких зверей, и стоит ли мне выходить наружу.

— Тут нет никого кроме нас, расслабься…

— Уединённое местечко, а?

— Так и есть.

— Почему ты здесь?

— Потому что ты меня сюда притащил, — усмехаюсь.

— Я не об этом. Почему ты живёшь тут?

— Мне здесь нравится, и я считаю этот лес своим домом.

Последовала минута молчания. Наконец, поскрипывая, открывается дверца туалета и оттуда выходит Фестер с таким задумчивым лицом, будто он там ребусы решал.

Он всё так же молча направляется к дому, а я иду следом, намеренно отставая на шаг. Мы подходим к входной двери, но вместо того, чтобы войти внутрь, Фестер усаживается на крыльцо, широко расставив ноги.

Так что проход теперь загорожен, и мне не остаётся ничего другого, кроме как тоже присесть рядом с ним на припорошенную снегом ступеньку.

Возле крыльца тоже установлен точно такой же фонарь, что и у туалета, так как света луны не всегда достаточно. Крыша над головой защищала бы нас от снега, если бы он шёл прямо, но он, словно забавляясь, вдруг полетел косо, как раз попадая на наши лица.

— И тебе не бывает одиноко? — возобновляет Фестер наш разговор.

— Совсем нет, — лгу я ему.

Снег продолжает усиливаться и уже падает крупными хлопьями, заставляя сугробы расти. С осторожностью поглядываю на мокрый от снега профиль Фестера. Волосы его уже тоже намокли и теперь липнут к щекам. Мне хочется протянуть руку и отодвинуть непослушные пряди с лица, но о чём я только думаю?

Как ни стараюсь одёрнуть себя и привести в чувство, а всё равно продолжаю глазами прожигать дыры на лице парня, что молча сидит рядом и смотрит вдаль.

Надеюсь, Фестер ничего не замечает.

— Ты похожа на снеговика, — заговаривает он снова.

— А ты на мокрую курицу, — не остаюсь в долгу.

— Только если курица сексуальная и аппетитная, — усмехается Фестер.

— Извращенец, — не зло отвечаю я.

— Кто извращенец? Ты сама сравнила меня с курицей, и кто знает, что было у тебя в голове в этот момент… А я говорю о ней, как о вкусном блюде, как о румяном нежном мясе с хрустящей корочкой, запечённом с овощами.

— Ты… — начала было я, но тут же замолкаю, передумав начинать споры с этим ненормальным.

— Ну ты и зануда! — вдруг весело крикнул Фестер.

Он хватает меня за руку и тянет вверх вместе с собой. Мгновение, и вот я уже оказываюсь опрокинутой на мягкую снежную подушку.

— Ты что творишь⁈ — разозлилась я, отмахиваясь от снега, что посыпался мне на лицо.

Попыталась встать, но парень, громко смеясь, успел навалиться на меня, и в результате борьбы мы вместе, словно бочка, катаемся по снегу, встречая на своем пути замерзшие сосновые шишки, больно впивающиеся в тело.

— Прекрати, мне холодно! — смеюсь.

— Сама прекрати!

Наконец, тяжело дыша от усталости, мы расцепляем объятия и переворачиваемся на спины, чтобы успокоить частое дыхание.

Жадно ловя ртом воздух и потирая ладонями места ушибов, я думаю о том, какой же Фестер всё-таки сумасшедший. Есть что-то дикое и необузданное в нём.

От этой мысли, или же от забившегося в рукава снега, я слегка вздрагиваю, чувствуя, как по моей коже разбегаются мурашки.

Постепенно наше дыхание становится тихим, и в этой тишине я незаметно для себя расслабляюсь. Снег ложится тонким слоем на нашу одежду и лица, но мы не смеем шевельнуться, словно боясь разрушить возникшую атмосферу покоя.

В голове моей проносятся события прошедшего дня: первая встреча, яростный стук в дверь, шум в кухне, грязная посуда и мирно дремавший Фестер.

Он разрушил мою прежнюю спокойную жизнь, но я по странной неведомой мне причине не хочу его прогонять.

— С наступившим Новым Годом, Кла-ра.

— И тебя. Но прекрати произносить моё имя вот так!

Напевая себе под нос весёлый мотив какой-то давно забытой песни, я, после того, как хорошенько отогрелась в бане, захожу в тёмную спальню. Осторожно дохожу до кровати, привычным жестом сбросываю с себя полотенце и сразу ныряю в укрытие тёплого одеяла.

Лишь сейчас я поняла насколько замёрзла, пока лежала с Фестером спиной на снегу и смотрела на небо, сыплющее хлопьями снега.

Тяжёлый вздох вырывается из моих лёгких. Былое спокойствие в миг улетучилось, словно его и не было, а взамен пришла тревога. Как-то всё слишком быстро произошло.

Я не должна была этого допустить. Я не должна позволять этому парню так на меня действовать. Ведь я не хочу… влюбиться снова.

Ужасное совпадение, что катающегося на лыжах Фестера занесло именно к моему дому.

Если бы я всё ещё верила в сказки и чудеса, то подумала бы, что это настоящее Новогоднее чудо. Но я больше не верю. Фестер тоже уйдёт, когда увидит жёлтое свечение моей магии.

Поэтому я должна каким-то образом поставить незваного гостя на место, да и за своим поведением следить лучше. Ведь сама же позволила всему случиться, и винить в первую очередь должна саму себя.

Но довольно размышлений — пора спать. Переворачиваюсь на правый бок и утыкаюсь носом во что-то тёплое.

— Это что ещё такое⁈ — кричу.

В испуге соскакиваю с кровати, и быстро подбираю с пола брошенное недавно полотенце, чтобы не медля обернуть им своё обнажённое тело.

Пока я судорожными движениями завязываю крепкий узел, нечто, лежащее в моей постели, зашевелилось. Я уже догадываюсь, кто это. Вручную, а не магией, ключаю настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбочке.

Перед моим взором оказывается сморщенное лицо Фестера, который усиленно и быстро моргает от резкого потока света. Этот наглец ещё и растянулся на добрую половину широкой постели, да укрылся моим одеялом до самого подбородка!

— Ты что делаешь в моей спальне? — строго смотрю на него, как смотрит мамаша на непослушное чадо.

— Спал вообще-то, до того ты как меня разбудила, — пробубнил сонный и уже слегка взлохмаченный парень.

— Шёл-ка бы ты на диван в гостиной!

Вспомнив, что все ещё стою перед Фестером в одном полотенце, я принялась рыться в шкафу с одеждой в поисках домашнего халата.

— Да там от входной двери же несёт! Сама бы поспала там! На диване! — возмущается наглец, — гостю самое лучшее!

— Хозяйкой дома являюсь я, а ты вообще не известно кто! Я тебя не приглашала! — в остервенении задвигаю очередной ящик с неподходящей для данного момента одеждой и поворачиваюсь к Фестеру лицом.

— Ты меня и не выгоняла.

— Ничто не помешает мне сделать это сейчас.

— Клара, там же реально холодно! Понимаешь? — смотрит на меня, как на умалишённую.

— А мне, думаешь, не холодно там будет? Брысь отсюда! — указываю рукой на дверь.

— Да я пока днём там валялся так застыл, что чуть инеем не покрылся!

— Но это моя постель!

— Постой, а я тебя выгоняю разве?

И тут я по-настоящему опешила. Но делать нечего, и я решаю переехать ночевать на диван. Спать вместе с незнакомцем в одной постели мне совсем не хочется.

И дело не в том, что Фестер противен мне или что-то в этом роде. В панике я готова признаться самой себе, что боюсь. Боюсь своей реакции, боюсь, что не сдержавшись, протяну руку к русым волосам, чтобы наконец убедиться в их мягкости.

Мне несомненно захочется обнять парня и прижаться лицом к его тёплой спине, чтобы вспомнить каково это — быть не одной.

С тяжёлым вздохом приседаю и выдвигаю самый нижний ящик с постельным бельем.

— Что ты делаешь? — недоумевает Фестер.

— Ухожу на диван.

Достаю себе самое тёплое одеяло из имеющихся и широкими шагами направляюсь к двери.

— Тёплой ночи, — прощается со мной парень.

Без всякого стеснения он зарывается в одеяло с головой, высунув лишь руку, для того, чтобы выключить лампу.