Если Визенталь и был воодушевлен информацией, полученной от Маста и Паммера, то, судя по всему, он мало что предпринял. Как он сам признал в 1967 году в книге Убийцы среди нас: "Что я мог сделать, будучи частным лицом проживающим на другом конце света?"[1194] Это было справедливое замечание, поскольку у Визенталя не было ресурсов и связей для проведения дорогостоящей детективной операции на далёком континенте. Однако Визенталь, примерно шесть месяцев после встречи с Мастом осенью 1953 года, не делился ни с кем информацией до конца марта 1954 года. Хотя очевидно, почему он, возможно, не хотел разговаривать с немецкими и австрийскими властями, находящимися под влиянием нацистов, вызывает недоумение тот факт, что Визенталь не обратился сразу к израильтянам, ведь в конце концов, он действовал как их агент. 30 марта 1954 года Визенталь встретился с израильским консулом в Вене, Ари Эшелем, и похоже, что тот заставил его написать письмо. Эшель сказал, что есть некоторый шанс "разобраться с Адольфом Эйхманом", если израильтянам предоставить точную информацию. Консул поручил Визенталю представить полный отчёт обо всём, что ему известно об Эйхмане, и направить копии как ему, так и Всемирному еврейскому конгрессу (World Jewish Congress, WJC) в Нью-Йорке[1195].

В тот же день Визенталь написал письмо доктору Нахуму Гольдману из WJC, и на первых трёх страницах своего письма он представил много справочной информации об Эйхмане, включая данные о его семье, карьере и предположении, что он имел доступ к огромным запасам нацистского золота, которое использовал для финансирования нацистских подпольных сетей, таких как "Edelweiss", "Sechsgestirn" и "Die Spinne". По словам Визенталя, Эйхман также перенес пластическую операцию и жил в Австрии до весны 1950 года. Он опроверг утверждения о том, что Эйхман находился в Египте, и написал, что его семья покинула Австрию и уехала в Южную Америку в 1952 году. Затем Визенталь описал свои встречи с Мастом и Паммером, а также содержание письма, отправленного Масту бывшим армейским офицером, и на последней странице сделал заключение: "Основываясь на описанном материале, я, конечно, не могу гарантировать на 100%, что Эйхман действительно находится или находился в Аргентине в 1953 году. Однако все вышеперечисленные признаки убедили меня в том, что вероятность пребывания Эйхмана в Аргентине весьма высока"[1196].

Вместе с письмом Визенталь приложил автобиографию Эйхмана, написанную его рукой, и фотографии Эйхмана и его жены. Короче говоря, если кто-то хотел отыскать "Архитектора Холокоста", то досье Визенталя стало бы отличным началом. Его неточности были простительны — вероятно, потому что они были плодом воображения Хёттля, — но упоминание Буэнос-Айреса и электростанции было отличными подсказками.

В течение шести недель Визенталь не получал никаких известий. Несомненно, разочарованный, он 13 мая 1954 года написал Ари Эшелю, спрашивая о судьбе своего досье на Эйхмана. Консул ответил на следующий день, сообщив Визенталю, что "информация об Эйхмане была нами передана", предположительно, израильской разведке. Эшель также сообщил Визенталю, что доктор Гольдман действительно получил материалы. "Я не хочу рядиться в чужие платья, — писал Эшель, — и по возможности обратил его внимание на вашу особенно плодотворную деятельность"[1197]. Хотя Визенталь вскоре получил ответ от Всемирного еврейского конгресса, от израильтян он ответа не получил. "Израильтяне больше не интересовались Эйхманом, — позже заметил Визенталь, — им приходилось бороться за жизнь против Насера"[1198]. Это было справедливое замечание Визенталя, поскольку у Израиля действительно были более насущные проблемы. Ему нужно было сформироваться как государство, справиться с огромной иммиграцией и противостоять враждебным арабам, усилившимся после назначения Насера премьер-министром Египта в феврале 1954 года[1199].

В конце концов Визенталь получил ответ от Всемирного еврейского конгресса в виде письма от раввина Авраама Калмановица, также желавшего отыскать Эйхмана. Калмановиц, бежавший из оккупированного нацистами Советского Союза, был ведущей фигурой в базировавшейся в Северной Америке организации "Комитет по спасению" (

Va'ad

Hahatzvala, на иврите וַעַד

הַהַצְוָאָלָה

), целью которой было оказание помощи европейским евреям. В сентябре 1944 года он умолял союзников разбомбить железнодорожные пути в Освенцим, но безуспешно[1200]. Во время войны Калмановиц основал в Бруклине Мирскую ешиву, центр еврейского образования. В 1953 году Калмановиц и Адольф А. Берле-младший, высокопоставленный чиновник Госдепартамента, попросили директора ЦРУ Аллена Даллеса организовать поиски Эйхмана, но Даллес отказался, заявив, что такая деятельность выходит за рамки полномочий Управления. Берле и Калмановиц продолжали настаивать на своём, и Даллес в конце концов уступил и санкционировал масштабные поиски Эйхмана в арабских государствах, где, по мнению Калмановица, тот скрывался. Поскольку Эйхман находился в Аргентине, поиски, разумеется, оказались безрезультатными[1201].

Письмо Визенталя должно было прийти к Калмановицу за несколько недель до того, как обратился в ЦРУ с просьбой разыскать Эйхмана. Раввин был настолько уверен, что Эйхман находится на Ближнем Востоке, что полностью проигнорировал утверждение Визенталя о том, что беглец проживает в Буэнос-Айресе. Он ответил Визенталю, что его интересует лишь "неопровержимое доказательство местонахождения Адольфа Эйхмана, поскольку это единственная информация, на основании которой наше правительство будет действовать", и далее намекнул, что Эйхман, вероятно, находится на Ближнем Востоке, где совершает "дьявольские деяния против свободного мира"[1202]. "Я спустился с небес, — позже писал Визенталь. — А ведь я ждал этого письма два месяца с такими большими надеждами!"[1203] Визенталь ответил Калмановицу, заявив, что готов отправить в Южную Америку своего агента, если Всемирный еврейский конгресс сможет предоставить около 500 долларов на дорожные расходы. Калмановиц заявил, что у них нет денег, и на этом переписка фактически закончилась. "Пришло время сдаться, — с сожалением признал Визенталь. — Очевидно, уже никому не было дела до Эйхмана"[1204].

Чего Визенталь не мог знать — и о чём ему никогда не рассказывали, — так это того, что Калмановиц передал его письмо в ЦРУ. 6 мая 1954 года раввин отправил письмо Визенталя и приложения Аллену Даллесу, но в сопроводительном письме Калмановиц ввёл директора ЦРУ в заблуждение. "Вы легко согласитесь, что все факты и отчёты, ранее переданные вам относительно Эйхмана, подтверждены", — написал он. По сути, Калмановиц не афишировал утверждение Визенталя относительно Аргентины, и, похоже, у Даллеса не было ни времени, ни желания продираться сквозь 56 страниц досье Визенталя на немецком, не в последнюю очередь потому, что на этом этапе он ещё не согласился открыть охоту на Эйхмана. Если бы он это прочитал, стало бы очевидно, что написанное Визенталем сильно отличалось от того, что, по словам Калмановица, он написал. Несколько дней спустя Даллес переслал материалы в Государственный департамент и сообщил Калмановицу, что этот вопрос "выходит за рамки полномочий Управления". Нет никаких указаний на то, что кто-либо в этом Управлении прочёл досье Визенталя, и оно так и осталось там лежать засекреченным[1205].