Несмотря на его "хорошую работу", в CIC были люди, желавшие допросить Барбье о бывших эсэсовцах и членстве в ODS. В октябре оперативник штаба CIC приказал Гарви арестовать Барбье и доставить его в разведцентр Европейского командования (EUCOM) под Франкфуртом для "подробного допроса". Хайду и Гарви протестовали, поскольку такой шаг серьёзно ослабил бы сеть Мерка, но их протесты были проигнорированы. 11 декабря после нескольких недель все более настойчивых требований Барбье был арестован.
Следователей допрашивавших Барбье почти не интересовала его деятельностью во время войны. Вместо этого заданные ему вопросы касались контактов с бывшими эсэсовцами и послевоенными нацистскими группировками. Барбье находился под стражей пять месяцев, и хотя он признал, что был в Лионе, он, как и ожидалось, был крайне разборчив в рассказах о своей деятельности там и не признал, что служил в гестапо. Следователи могли бы оказать на него более жесткое давление, ведь Барбье как офицер гестапо разыскиваемый французами за массовые убийства находился в списке CROWCASS, — но американцы просто не хотели ничего знать. К маю они были готовы позволить ему возобновить прерванную арестом деятельность. CIC признал, что Барбье подпадает под категорию лиц подлежащих аресту, но не желал его заключения в тюрьму, поскольку "его знания о миссии корпуса, его агентах, средствах и т. д. слишком обширны". Если бы Барбье сбежал, он мог бы передать всю имеющуюся у него информацию другой разведслужбе. CIC не хотел рисковать, и 10 мая 1948 года Барбье было приказано вернуться в Мемминген[925].
Однако, прежде чем отправиться в путь, ему предстояло пройти ещё один допрос — со стороны французов. Прошлой осенью Луи Бибе, французский агент контрразведки, работавший в Германии, прослышал о том, что Барбье работает на американцев. После многих недель переговоров, CIC наконец разрешил французу допросить Барбье. Допрос состоялся 14 мая в старом офисном здании в Хёхсте, недалеко от Франкфурта. В присутствии сотрудника CIC Барбье, производивший впечатление "худого и крайне нервного человека", отрицал свою истинную личность. "Я сказал ему, что у нас есть неопровержимые доказательства того, что он Барбье, — вспоминал Бибе, — но он продолжал это отрицать". Ход допроса встревожил сотрудника CIC, прекратившего его всего через десять минут. Однако Бибе смог снова допросить Барбье 16 июля в Мюнхене, где обнаружил гораздо более уверенного в себе человека, признавшего, что он и есть Барбье. "Крепкий орешек", — заметил Бибе сотруднику CIC[926]. Главный вопрос касался тайны того, кто выдал Жана Мулена гестапо. Французы подозревали в этом и собирались судить Рене Арди, но, к их большому разочарованию, Барбье ничего им не сказал. "Они были готовы разорвать его на части, — вспоминал офицер CIC Джон Уиллмс. — Я бы сказал, что этот парень дразнил французов. Он чувствовал себя настолько уверенно, что мог дать им откровенные ответы"[927]. Барбье явно получил от CIC твёрдые гарантии, что его не передадут французам. CIC должен был сдержать своё слово, поскольку знал, что если он приобретет репутацию обманщика своих информаторов, такие источники сведений вскоре иссякнут[928].
В июне для сети Мерка был назначен новый куратор, офицер CIC по имени Эрхард Дабрингхаус, чья семья эмигрировала из Германии в Соединенные Штаты в 1930 году из-за отвращения его отца к нацизму. Дабрингхаус счел Барбье высокомерным и чересчур снисходительным, а его поведение порождением чувства неприкосновенности. "Вся ситуация показалась мне крайне непрофессиональной, — писал позже Дабрингхаус. — У меня сложилось впечатление, что я был всего лишь мальчиком на побегушках у Барбье и его друзей… По-видимому, именно он всем командовал"[929]. Барбье и Мерк также стали жадничать, и, несмотря на то что получали около 1.700 долларов в месяц, утверждали, что им нужно до 2.500 долларов (это около 35.000 долларов в 2007 году). "Дабрингхаус, вы должны довести до своего руководства, что для эффективной работы мне нужно больше денег, — заявил ему Барбье, — особенно наличных долларов. Я считаю, что заслуживаю больше, чем получаю, поскольку едва могу расплатиться со своими субподрядчиками"[930]. Но даже при зарплате в 1.700 долларов в месяц американцы не получали от Барбье должной отдачи. Однажды Дабрингхаус застал Барбье за диктовкой секретарю информации из газетного репортажа, выдаваемой за раздобытые им самим разведданные. Когда Дабрингхаус сделал ему замечание, Барбье пожаловался, что CIC оказывает слишком большое давление, чтобы быстро предоставлять достоверную информацию[931]. На самом деле, сеть Мерк-Барбье уже разваливалась, информаторы и источники были разбросаны по всей Восточной Европе, а их "продукт" часто был сомнительного качества. Деятельность сети также осложнялось наличием трёх отдельных функций, каждая из которых была чрезмерно амбициозной. Помимо шпионажа за Советским Союзом, группа должна была заниматься контрразведкой против французов, а также следить за деятельностью Коммунистической партии в Баварии[932]. В это время самым большим предполагаемым успехом Барбье стало разоблачение добычи урана чехами, что указывало на советский проект по созданию атомного оружия. Дабрингхаус был в восторге, но, как позже выяснилось, чехи добывали уран ещё до войны и эти разведданные, возможно, не были такими уж сенсационными[933]. К октябрю штаб-квартира CIC устала от этой сети и хотел её закрыть, но предоставила 3-месячную отсрочку. Барбье и Мерк изо всех сил старались оправдать своё место в штате CIC, но, наконец, в апреле 1949 года "Büro Petersen" было расформировано[934]. Однако один человек из сети всё же остался информатором — Барбье.
В то время как Барбье продолжал предоставлять информацию о баварских коммунистах, французы возобновили требования о привлечении "Лионского мясника" к ответственности. 14 мая 1949 года парижская газета опубликовала статью под заголовком: "Арестуйте Барбье, нашего мучителя!". В статье сообщалось, что Барбье сейчас является "мирным бизнесменом в Мюнхене", и что две организации французского Сопротивления обратились американскому послу в Париже с требованием о его выдаче[935]. Штаб-квартира CIC приказала кураторам Барбье прекратить с ним "административное" сотрудничество, но сохранить связь[936]. Капитан Евгений Кольб из отдела CIC в Аугсбурге, курировавший Барбье, отреагировал на это негативно и заявил, что, хотя Барбье признался в применении "принуждения во время допросов", он никогда никого не пытал. Кольб также самоуверенно отметил, что если бы французские власти действительно считали Барбье военным преступником, "почти наверняка субъект [т. е. Барбье] уже был бы экстрадирован". Более того, Кольб считал Барбье "самым надёжным информатором" и не собирался его выдавать[937]. Позиция Кольба — если он действительно верил утверждениям Барбье — не была необоснованной. Французы не запрашивали экстрадицию, и передача, казалось бы, надёжных агентов только на основании статьи в парижских газетах была не лучшим способом управления разведслужбой в условиях новой холодной и грязной войны. Хотя Кольб об этом не говорил, всегда существовала опасность того, что если Барбье передадут французам, он просто расскажет им все, что знает об американских операциях. Штаб-квартира CIC явно приняла основную аргументацию Кольба, поскольку в течение следующих шести месяцев, до января 1950 года, Барбье не упоминался ни в одной из переписок между штаб-квартирой CIC и его отделом в Аугсбурге.
