Делмера, выдававшего себя за немца, впустил в здание молодой светловолосый немец, предупредивший посетителя, что хозяйка дома больна и, вероятно, не сможет его принять. Вместо этого его провели в кабинет её секретаря, стены которого были увешаны списками тех, кто бежал в Испанию через Пиренеи. "Фройляйн Штауффер больна, — объяснил секретарь, пожилой мужчина по имени герр Вост, — потому что она ужасно много работает. Она постоянно в разъездах, путешествует, встречается с людьми, вызволяет заключенных из испанских тюрем и лагерей для интернированных, помогает им найти работу и вывезти их из страны". Вост также сказал Делмеру, что в настоящее время организация заботится о более чем восьмистах людях. В этот момент репортёр раскрыл, откуда он родом, что, как и следовало ожидать, вызвало у Воста "небольшой шок". Однако, Вост все же позволил Делмеру встретиться со своей начальницей, и репортёра провели через затемнённую, "немецкую" столовую в спальню, где стоял крест из чёрного дуба, а рядом с ним на кровати лежала больная Клара Штауффер[591].

"Клара, с её фанатичными голубыми глазами, рыжими волосами расчёсанными на прямой пробор и тяжёлым, энергичным подбородком, выглядела старше своих лет", — писал Делмер. 44-летняя Штауффер объяснила, что страдает плевритом, но время от времени звонящий телефон рядом с кроватью постоянно её отвлекал. Делмер был прав, когда предположил, что подбородок Штауффер был энергичным. Штауффер была не только отличной пловчихой и талантливой пианисткой, но и чемпионкой по лыжному спорту. В феврале 1938 года она стала первой женщиной, принявшей участие в "Летящем километре Санкт-Морица", и достигла скорости 65,59 миль на склоне с уклоном 35°, хотя и упала не добравшись до финиша. Её отец, Конрад Штауффер, после женитьбы, в 1889 году и переехал в Мадрид, где основал пивоваренный завод "Mahou". Клара получила образование в Германии, хотя в 1936 году незадолго до начала Гражданской войны вернулась в Испанию[592]. Во время войны Клара Штауффер стала активным членом партии "Фаланга" и вступила в её женскую секцию, возглавляемую Пилар Примо де Ривера, сестрой Хосе Антонио Примо де Риверы, руководившего партией до своей казни правительством Народного фронта в ноябре 1936 года. Благодаря своей энергии Штауффер была назначена главой отдела прессы и пропаганды женской секции, а также работала в Auxilio de Invierno (Фонд зимней помощи), созданном по образцу нацистской

Winterhilfswerk

des

Deutschen Volkes (

Зимняя

помощь

немецкому

народу

). В 1940 году Штауффер выпустила книгу о женской секции "Фаланги", в которой была помещена её фотография за рабочим столом под портретами Пилар и Хосе Примо де Риверы, а также Франко и Гитлера. В своей книге она писала о несправедливости, творившейся по отношению к женщинам в России, и возлагала вину за стоимость детских садов в этой стране на евреев-коммунистов[593]. Летом 1943 года Штауффер сопровождала Пилар Примо де Риверу в поездке в Германию, где они встретились со многими ведущими нацистами, такими как Геббельс, Артур Аксманн, Бальдур фон Ширах и генерал Вильгельм фон Фёпель, служивший в 1920-х годах военным советником в Аргентине и проведшим некоторое время в Испании, помогая Франко во время Гражданской войны[594]. Некоторые считали Фёпеля "настоящим хозяином Испании", и к 1943 году он вёл переговоры с испанцами о том, чтобы Иберийский полуостров стал после войны убежищем для нацистов[595]. Хотя широко распространено мнение, что Фёпель покончил жизнь самоубийством в мае 1945 года, ходили слухи, что на самом деле он сбежал в Испанию, где находил работу для немецких солдат и офицеров[596]. По слухам, после встречи Фёпеля с Штауффер они поддерживали регулярный контакт, и нет никаких сомнений в том, что генерал предоставил ей много полезной информации, позволявшей управлять сетью побегов[597].

Штауффер не скрывала от Делмера направление своей деятельности. Она рассказала ему, что испанские власти были полностью осведомлены о её организации и даже помогали выявлять среди беженцев коммунистов. Штауффер сообщила, что хотя многие беглецы хотели бы вернуться в Германию, некоторые стремились эмигрировать в Буэнос-Айрес, и для этого Штауффер сотрудничала с сетью, возглавляемой некоей вдовой по имени Сисси фон Шиллер, проживавшей в Испании, а с 1947 года базировавшейся в Буэнос-Айресе. Шиллер доводилась тётей подполковнику Люфтваффе Эрнсту Абро Клейенштюберу, во время войны работавшему в германском посольстве в Мадриде и создавшему сеть нацистских агентов под названием "Ogre"[598]. Клиенты Штауффер часто прибывали самолетом из Рима или пароходом из Генуи в Барселону, что, безусловно, означало, что у неё были связи с агентами Худала и Драгановича, такими как Руффиненго и Копс. Неосмотрительность Штауффер может показаться удивительной, но у неё было много причин чувствовать себя в безопасности. Её испанское гражданство означало, что союзники не могли потребовать её экстрадиции как "нежелательной немки". Близость к Пилар Примо де Ривере также сыграла свою роль, как и её тесные отношения с властями. К тому же её почти открыто поддерживали богатые немцы и бывшие нацисты, заполонившие испанскую столицу, и Штауффер собиралась использовать их связи и капитал для выполнения того, что она считала своим патриотическим долгом[599].

У Штауффер были все основания, чувствуя себя в безопасности. Когда в печати вышла статья Делмера, британский журналист и парламентарий Том Дриберг поднял этот вопрос в Палате общин, хотя заместитель министра иностранных дел Кристофер Мэйхью, по существу уклонился от ответа, сведя все к обсуждению пресечения недавней попытки организации маршрута побега нацистов через Данию. В частном порядке министерство иностранных дел считало, что этот вопрос нельзя поднимать перед другими правительствами лишь "на основании газетной статьи". Британское посольство в Мадриде признало, что статья "в основном верна", но не могло предпринять никаких действий на её основе. Как писал один чиновник МИДа: "Наши позиции в отношении возражений против въезда немцев в Испанию не очень сильны"[600].

На самом деле, британцы знали всё о деятельности Штауффер, но ничего не могли — или не хотели — сделать, чтобы её пресечь. В июне 1947 года британское посольство в Мадриде охарактеризовало организацию Штауффер как имеющую все признаки "широко разветвленного и хорошо законспирированного движения помощи нацистам". Штауффер описывали как "фанатичную нацистку", которая, как считалось, поддерживала связь "с самыми известными немцами, скрывающимися от репатриации". Однако разведка указывала на то, что настоящими хозяевами организации были сами бывшие нацисты, и что "как только организация почувствует себя достаточно крепкой и широко распространённой, она предпримет политику пропаганды и идеологической обработки населения"[601].

Организация Штауффер была не единственной подобной "нацистской ячейкой". В отчёте посольства также упоминалась группа с довольно говорящим названием "Death or Spain" ("Смерть или Испания"), целью которой была эмиграция фанатичных молодых нацистов из Германии в Испанию. Другая организация носила название "88", где две цифры намекали на восьмую букву немецкого алфавита "H". А двойное "H" в свою очередь означало "Heil Hitler". Эта группа, базировавшаяся в Барселоне, служила связующим звеном между Испанией и различными неонацистскими группами по всей Европе[602]. Вероятно, "88" была той же группой, что и "Edelweiss-88", оставлявшей загадочные сообщения в испанской прессе. В газете Gaceta del Norte в Бильбао 4 апреля 1946 года американский агент обнаружил на странице объявлений следующее сообщение: "Эдельвейс-88, ОДНА песета. Для такого большого письма одной песеты недостаточно. Бесполезно присылать мне длинные письма. У меня нет времени их читать"[603]. "Edelweiss-88", как и "Death or Spain", так и не добился больших успехов и страдал от внутренних распрей в своих рядах. В мае 1946 года трое его членов, один из которых был священником, похитили одного из своих товарищей, заподозрив его в утаивании наличных денег. Его сначала избили, а затем отвезли в дом в Сантандере, где хотели пытать каким-то электрическим устройством. Только благодаря вмешательству женщины-члена организации жертва избежала поражения электрическим током. В конце концов его освободили, но только после того, как он расстался с 8.000 песет[604].