Парламентская группа по военным преступлениям не ожидала многого от доклада Хетерингтона-Чалмерса, и в течение первых нескольких недель противники получили немало аргументов. В конце марта в британских газетах появилась серия статей под заголовком "Военные преступники, требуются доказательства", что, казалось, предвещало столь ожидаемую "охоту на ведьм"[1630]. В апреле выяснилось, что Хетерингтон и Чалмерс все ещё изучали "базовые материалы" о Холокосте, и что в состав комиссии входили только они двое и секретарь[1631]. Однако, к большому удивлению таких людей, как Джаннер, когда доклад был опубликован 24 июля 1989 года, в нём содержалась рекомендация правительству действительно принять новое законодательство. "Совершенные преступления настолько чудовищны, что их нельзя оправдать, — говорилось в докладе. — Бездействие запятнало бы Соединенное Королевство как убежище для военных преступников"[1632]. В докладе также рассматривались 7 из 301 дела, представленных правительству, и в 4-х из них указывалось, что существует "реальная перспектива осуждения за убийство на основании имеющихся доказательств, если юрисдикция британских судов будет расширена". В докладе также указывалось, что ещё 75 дел должны быть дополнительно расследованы[1633]. "До этого момента, — писал Гревилл Джаннер, — мы ворошили прошлое в отдалённой надежде на действия в будущем. С этого момента наша кампания перешла в реальность"[1634].

В ноябре 1989 года лидер Палаты общин Джеффри Хау объявил, что рекомендации изложенные в докладе будут обсуждаться в следующем месяце, сначала в Палате лордов, а затем в Палате общин. В верхней палате большинство пэров выступили против рекомендаций Хетерингтона-Чалмерса. Среди них был лорд Кристофер Мэйхью, который, в конце 1940-х годов будучи заместителем министра иностранных дел, частично сыграл роль в разработке политики, приведшей к прекращению преследования нацистов и судебных процессов над военными преступниками. 6 июля 1948 года Мэйхью направил своему руководителю письмо о репатриации советских граждан, подозреваемых в военных преступлениях. "Я думаю, нам также следует подумать о том, как как можно скорее решить всю эту проблему, — писал Мэйхью. — [И] сообщить русским, что после определенной даты мы прекратим поиски лиц, за экстрадицией которых они обратились, и, если это уместно, опубликуем "краткий список" лиц, в отношении которых мы в дальнейшем будем рассматривать возможность выдачи". Мэйхью выступал за сохранение таких кратких списков и в отношении других стран, но подозревал, что идея "всеобщей амнистии" для военных преступников нецелесообразна, особенно учитывая, что "общественное мнение как в Западной, так и в Восточной Европе" будет против неё. Мэйхью не касался вопроса о том, является ли такая амнистия нежелательной[1635]. Во время дебатов в Палате лордов в декабре 1989 года к Мэйхью присоединились такие влиятельные фигуры, как лорды Квинтил Хейлшем, Александр Хоум и Джеймс Каллахан, выступавшие против любой попытки внести законопроект о военных преступлениях[1636]. По мнению Гревилла Джаннера, противодействие Мэйхью рекомендациям из доклада, возможно, было обусловлено не только защитой его действий, совершенных 40 лет назад. "Кристофер Мэйхью считался еврейской общиной человеком, настроенным против Израиля, — позже утверждал Джаннер. — Он был против создания еврейского государства. Я бы не сказал, что он был откровенным антисемитом, но я считаю, что он явно не был другом еврейского народа"[1637].

В ходе дебатов в Палате общин 12 декабря антисемитизм либо подразумевался, либо на него намекалось. Роберт Макленнан, член парламента от Социал-либерально-демократической партии, спросил, будет ли юрисдикция любого нового закона распространяться на "лидеров современного Израиля, некоторые из которых несут ответственность за хладнокровное истребление британских подданных и теперь с теплым гостеприимством принимаются, когда приезжают в Великобританию"[1638]. Для некоторых тот факт, что такие такие члены парламента, как Макленнан, специально использовали Израиль в качестве примера реабилитации врага, был не чем иным, как завуалированным антисемитизмом. Вряд ли можно сомневаться, что в частном порядке некоторые члены парламента считали, что давление с целью принятия Закона о военных преступлениях было не чем иным, как делом рук некой еврейской клики, организованной такими людьми, как Джаннер и раввин Хиер. Однако новый министр внутренних дел Великобритании Дэвид Уоддингтон решительно поддержал доклад и заявил, что "ужасные истории, раскрытые на его страницах, и представленные доказательства гнусных деяний нельзя игнорировать или откладывать в сторону"[1639]. После трёх часов дебатов было проведено голосование по вопросу о том, следует ли Палате поддержать необходимость принятия законодательства, "разрешающего преследование в этой стране за непредумышленные или умышленное убийства, совершенные в качестве военных преступлений на территории Германии или оккупированной Германией территории во время Второй мировой войны, лиц, которые в настоящее время являются британскими гражданами или проживают здесь"[1640]. Голосование одобрило нововведение большинством голосов, почти три к одному, что было в целом было одобрено прессой. "Выследите и накажите нацистских военных преступников", — призывала газета The Sun, а журнал The Economist заявил, что "Великобритания вот-вот станет менее комфортным убежищем для приспешников Гитлера"[1641].

К 25 апреля 1990 года законопроект о военных преступлениях был принят Палатой общин и получил поддержку аналогичного большинства. Во время дебатов 19 марта 1990 года Гревилл Джаннер отметил, что законопроект не является попыткой "ретроспективного законодательства":

Единственным препятствием на пути принятия законопроекта стала Палата лордов, решительно выступавшая против. В том же месяце лорд

Хартли

Уильям

Шоукросс, бывший генеральный прокурор и главный британский прокурор в Нюрнберге, написал министру внутренних дел Джону Паттену, сообщив, что "ни один юрист, заслуживающий всяческого признания, не поддержал нынешние предложения правительства". Он добавил, что "Уинстон Черчилль, должно быть, переворачивается в гробу, глядя на то что происходит"[1643]. Паттен не согласился и ответил Шоукроссу, что "обстоятельства нашего времени сильно отличаются от обстоятельств непосредственных послевоенных лет, и сегодня перед нами стоит обязанность принять решение о дальнейших действиях, которые кажутся наиболее актуальными"[1644]. Когда, позже в том же году, законопроект обсуждался в Палате лордов, против него выступили многие влиятельные деятели. Среди "противников" были один бывший премьер-министр, два бывших лорда-канцлера, один председатель Апелляционного суда, один бывший начальник штаба обороны, два бывших министра иностранных дел, а также историки лорд Роберт Блейк и лорд Хью Дакр. Неудивительно, что голосование против законопроекта прошло с перевесом, аналогичным тому, с которым он был принят в нижней палате[1645]. Поговаривали, что Маргарет Тэтчер была в ярости и, решив не поддаваться давлению Палаты лордов, в марте 1991 года добилась повторного внесения законопроекта в Палату общин, где он снова прошёл[1646]. В апреле он вернулся в Палату лордов, где снова был отклонен. Единственным способом принятия законопроекта стало применение правительством Закона о парламенте 1949 года, позволявшим демократически избранным членам Палаты общин отменять решения, принятые неизбираемыми членами Палаты лордов. 10 мая 1991 года правительство именно это и сделало, когда королева дала законопроекту своё одобрение. "Мы одержали великую, уникальную и трудную победу", — вспоминал Гревилл Джаннер[1647].