OSI также действует на опережение, и его агенты активно ищут тех, кого следует лишить гражданства, что вызывает у некоторых деятель неприязнь. Среди самых ярых критиков OSI — консервативный

политик

и

публицист

Пэт Бьюкенен, который в середине 1980-х годов выразил негодование по поводу государственных средств, потраченных на "65- и 75-летних иммигрантов из Центральной Европы, которые допускали или совершали зверства в войне, закончившейся сорок лет назад"[1544]. Для Бьюкенена одной из самых серьёзных ошибок OSI, заслуживающей расследования Конгресса, было получение информации из Советского Союза[1545]. Однако, если OSI не будет активно выслеживать тех, кого Райан назвал "тихими соседями", трудно понять, как оно сможет выполнять свои обязанности. Все сообщения, полученные как от охотников за нацистами, так и от широкой общественности, априори считаются либо недостоверными, либо не подлежащими рассмотрению. И только одно заявление, поступившее в OSI, привело к успешному судебному преследованию: бывший заключенный концлагеря Гёрлиц опознал в Бруклине человека, который был жестоким капо — евреем, командовавшим другими заключенными в концлагере[1546]. В OSI каждую неделю поступали письма с "достоверной информацией", и Райан вскоре стал называть их письмами "мой сосед — нацист", в которых наличие короткой стрижки и немецкой овчарки якобы было достаточным основанием для проведения расследования[1547]. Информация, поступавшая от Симона Визенталя, часто оказывалась столь же бесполезной. Хотя публично OSI хвалило Визенталя, в частном порядке его сотрудники были гораздо более осмотрительны. В апреле 1990 года преемник Райана на посту директора OSI, Нил Шер, написал Визенталю письмо, в котором упрекал его за качество его зацепок:

Нил Шер был не единственным из OSI, кто резко критиковал Симона Визенталя. Одним из самых яростных критиков охотника за нацистами является не кто иной, как директор OSI Эли М. Розенбаум, в 1993 году опубликовавший отчёт о деле Курта Вальдхайма, в котором он резко осудил роль Визенталя в защите австрийского президента. Вальдхайм, бывший Генеральным секретарем Организации Объединенных Наций с 1972 по 1982 год, баллотировался на пост президента в начале 1986 года, когда выяснилось, что он крайне уклончиво отвечал на вопросы о своей службе в германской армии во время войны. В своей автобиографии 1977 года Вальдхайм утверждал, что прекратил активную военную службу после ранения в декабре 1941 года и провел остаток войны в качестве студента юридического факультета. Однако в марте 1986 года Всемирный еврейский конгресс (World Jewish Congress, WJC) разоблачил ложь Вальдхайма, и, более того, выяснилось, что он был причастен к военным преступлениям. В то время, будучи генеральным юрисконсультом WJC, именно Розенбаум отвечал за сбор большей части доказательств против бывшего Генерального секретаря ООН, и для этой задачи он был хорошо подготовлен. Выпускник Гарвардской юридической школы, Розенбаум работал в OSI с 1980 по 1984 год в качестве адвоката, а после непродолжительной работы корпоративным юристом на Манхэттене присоединился к WJC. Во время работы в OSI Розенбаум совместно с Нилом Шером допрашивал Артура Рудольфа и вынудил бывшего нациста сделать "ряд изобличающих признаний"[1549]. Именно Розенбаум получил ставшую теперь знаменитой фотографию Вальдхайма, сделанную в Югославии в мае 1943 года, где он запечатлён в форме оберлейтенанта Вермахта рядом с группенфюрером Артуром Флепсом из печально известной горнопехотной дивизии СС "Принц Евгений" (Prinz Eugen Division). Вальдхайм, вместо того чтобы изучать право, фактически вернулся на действительную службу в апреле 1942 года и участвовал безжалостных антипартизанских операциях в Боснии, за что получил от усташского режима медаль "Короля Звонимира с дубовыми листьями" "за храбрость в бою". Весной 1943 года Вальдхайм служил оперативным офицером в Салониках, где почти все 54.000 евреев-сефардов были депортированы и уничтожены. В 1944 году разведывательное подразделение группы армий "Е", к которому принадлежал Вальдхайм, стало ответственным за убийство семи британцев, членов

Особой

лодочной

роты (

Special

Boat

Company

)

, захваченных в апреле 1944 года[1550]. Короче говоря, Вальдхайм, далеко не будучи добросовестным студентом, был, по словам одного историка, "эффективным и действенным винтиком в механизме геноцида"[1551]. Когда стало известно о лжи Вальдхайма, многие в Австрии восприняли эту историю как клеветническую кампанию организованную евреями и возмутились очевидной попыткой вмешательства в австрийские выборы. "Мы, австрийцы, выберем тех, кого хотим!" — выражал поддержку Вальдхайму один из распространённых тогда плакатов[1552]. 8 июня 1986 года австрийцы действительно избрали Вальдхайма, хотя в 1987 году новый президент Австрии обнаружил, что  внесён в составленный OSI список лиц, которым в соответствии с поправкой Хольцмана, запрещен въезд на территорию США.

Одним из тех, кто мог бы остановить попытку Вальдхайма стать главой государства, был Симон Визенталь. Вскоре выяснилось, что в 1979 году израильтяне обратились к Визенталю с просьбой изучить прошлое Вальдхайма, поскольку тогдашний Генеральный секретарь ООН проявлял явную предвзятость по отношению к арабским государствам[1553]. Хотя Визенталь рассказал одному из биографов, что просьба была сделана неофициально и никоим образом не являлась шагом израильского правительства, у New York Times  создалось впечатление, что обращение сделано именно от именно правительства Израиля[1554]. Визенталь утверждал, что затем он заручился помощью своего друга для поисков в архивах, показавших, что, хотя Вальдхайм лгал только о годах своего "учёбы", и, на первый взгляд, не был военным преступником[1555]. По мнению Розенбаума, это объясняло, почему Визенталь не хотел порочить Вальдхайма во время его избирательной кампании. Охотник за нацистами не только не желал уменьшать шансы Вальдхайма и тем самым позволить социалистам занять пост президента, но и в 1986 году заявил своим соотечественникам-австрийцам, что он изучил биографию Вальдхайма и не нашёл никаких доказательств его причастности к военным преступлениям, что непоправимо подорвало репутацию Визенталя как великого охотника за нацистами[1556]. Даже сочувствующие биографы предполагают, что Визенталю в 1979 году следовало проявить больше любопытства[1557]. Однако Визенталь остался непреклонен и заявил, что, поскольку группа армий "Е" представляла собой огромную силу, было бы "невозможно расследовать дело каждого из 3.000 её офицеров"[1558]. Однако никто не требовал от Визенталя расследовать дела тысяч; его попросили рассмотреть дело лишь одного. На самом деле, Визенталь видел те же самые отчёты, позже обнаруженные Розенбаумом и Всемирным еврейским конгрессом, и удивительно, что там, где американцы нашли доказательства преступлений, Визенталь не нашёл ничего[1559]. По мнению Розенбаума, охотник на нацистов действовал как политически ангажированный и некомпетентный человек, в то время как сам Визенталь считал последующий отчёт Розенбаума о деле Вальдхайма "продиктованным ненавистью и изобилующим необоснованными предположениями и подозрениями"[1560].