К счастью, это не так, хотя миф о безумном докторе Менгеле орудующим в джунглях живёт и по сей день. В начале 2009 года аргентинский писатель Хорхе Камараса опубликовал книгу под названием Менгеле: Ангел смерти в Южной Америке (Mengele: The Angel of Death in South America), в которой утверждалось, что доктор был ответственен за необычно высокую рождаемость близнецов в бразильском городе Кандиду-Годой[1482]. "Я думаю, что Кандиду-Годой мог быть лабораторией Менгеле, — писал Камараса, — где ему наконец удалось осуществить свою мечту о создании высшей расы светловолосых, голубоглазых арийцев". По словам Камарасы, Менгеле выдавал себя за доброго странствующего доктора по имени Вайс и, после того как в 1960-х годах оказал помощь многим беременным женщинам города, установил уровень рождаемости, при котором каждая пятая беременность теперь заканчивается рождением близнецов. Теория Камарасы в январе 2009 года появилась в тысячах газетных статей, хотя и была быстро опровергнута научным и историческим сообществами[1483].

Жизнь реального Менгеле в 1960-х и 1970-х годах значительно отличалась от того, что изображалось в таких книгах и фильмах. Далеко не будучи обаятельным злодеем, планирующим создать новую расу, Менгеле превращался в озлобленного и напуганного человека. Супруги Штаммер, владевшие фермой, где он жил, видели, что их гость и деловой партнер становится все более раздражительным. У него были резкие перепады настроения, и он грубо обращался с рабочими. Всякий раз, когда к нему приезжали друзья и знакомые, Менгеле проявлял чрезмерную подозрительность и настороженность, а его паранойя обострилась после похищения и суда над Эйхманом[1484]. В конце концов, увидев в газете фотографию Менгеле в молодости, Штаммеры узнали, что приютили того самого "Ангела смерит". Супруги хотели избавиться от преступника, но 2.000 долларов от Ханса Седльмайера обеспечили их молчание[1485]. Теперь, когда его личность была раскрыта, настроение Менгеле становилось все более подавленным. Он начал писать свою автобиографию,  полный нарциссизма монументальный труд, в котором 40 страниц были посвящены его рождению, а полторы страницы — плаценте[1486].

Менгеле все больше становился одержим своей безопасностью и даже заказал постройку 18-футовой дозорной вышки, с которой часами наблюдал за окрестностями. Каждый раз, отправляясь на прогулку, он брал с собой стаю собак[1487]. Но Менгеле не стоило так сильно беспокоиться, поскольку большая часть мировой общественности считала, что он находится в Парагвае, и время от времени западные немцы оказывали давление на президента Стресснера, чтобы тот выдал бывшего "Ангела смерти". Несмотря на испортившиеся отношения, Менгеле жил со Штаммерами до конца 1960-х годов. В то время как на его родине постепенно развивался либерализм, Менгеле вносил свой вклад в движение за свободную любовь, завязывая кратковременные романы почти со всеми женщинами-работницами, нанятыми Штаммерами. Когда Менгеле однажды в шутку обвинили в интрижке с чернокожей женщиной, он пришёл в ярость и заявил, что, будучи "расовым учёным", никогда не будет иметь дела с "цветной женщиной"[1488]. Очевидно, старые нацистские взгляды полностью сохранились.

В начале 1970-х годов паранойя Менгеле переросла в необычайное заболевание. В течение нескольких лет у него появилась привычка жевать кончики усов и проглатывать волоски. К июлю 1972 года образовавшийся в кишечнике комок волос, причинял ему такую сильную боль, что потребовалась операция по его удалению. В отличие от кошек, люди не умеют отрыгивать комки шерсти, или трихобезоары, как их назвал бы такой врач, как Менгеле. Менгеле нервничал по поводу операции не столько из-за физического вмешательства, сколько потому, что лечащим его врачам пришлось бы увидеть его удостоверение личности, которое было сделано по образцу удостоверения его покровителя, Вольфганга Герхарда, бывшего на 14 лет моложе. И действительно, врач заметил несоответствие между данными его 61-летнего пациента и удостоверением личности, но его успокоили сказав, что произошла бюрократическая ошибка[1489].

В 1974 году Менгеле наконец расстался со Штаммерами, которые откровенно устали от этого надоедливого старика. Он переехал в обветшалый бунгало по адресу Альваренга-роуд, 5555, в бедном пригороде Сан-Паулу, Эльдорадо, где его настроение стало ещё мрачнее. "Это изматывает меня, — писал он, — быть настолько изолированным, отчужденным и совершенно одиноким"[1490]. Менгеле тосковал по своей семье оставшейся в Германии, хотя в редких письмах к сыну Рольфу он часто упрекал его за предполагаемые проступки и был расстроен тем, что сын не стремился добиться тех академических успехов, которых он от него требовал. "В сентябре и декабре ты сдал экзамены на адвоката но получил оценку "удовлетворительно"", — писал он. Менгеле заявил, что гордится этим, но затем отметил, что сын Ханса Седльмайера:

В 1977 году Рольф, с целью навестить отца, совершил тайную поездку в Бразилию. Последний раз они виделись в Швейцарии 21 год назад, и за истекшие десятилетия он узнал о деятельности своего отца в Освенциме.

Естественно, что у Рольфа возникли серьёзные вопросы. "Я сказал отцу, что мне интересно узнать о его пребывании в Освенциме, — вспоминал Рольф. — Что представлял собой Освенцим, согласно его версии событий? Что он там делал? Был ли он причастен к тому, в чём его обвиняли?"[1492] Менгеле так и не дал сыну вразумительных ответов и старался отделаться какой-либо правдоподобной историей. Но в конце концов он представил сыну проверенное временем оправдание всех нацистов: он просто выполнял свой долг.

Менгеле также сказал Рольфу, что его роль при отборе людей на железнодорожной станции, не была преступлением, а являлась сродни деятельности хирурга в полевом госпитале, который должен выбрать, кого из раненых стоит оперировать. Таким образом Менгеле пытался убедить Рольфа в том, что он действительно спас много жизней. Но Рольф не был убеждён и попытался сказать отцу, что у него был выбор: участвовать ли ему во всём этом аппарате геноцида, — что только разозлило Менгеле. "Неужели ты, мой единственный сын, веришь тому, что они обо мне пишут? — кричал он. — Клянусь жизнью моей матери, я никому не причинил вреда"[1494]. Рольф понял, что продолжать такие разговоры бессмысленно, и к концу его двухнедельного пребывания атмосфера несколько улучшилась. Менгеле даже купил для невесты Рольфа обручальное кольцо за 500 долларов, и когда отец и сын прощались в аэропорту Сан-Паулу, Менгеле выразил надежду, что эта встреча не последняя. Через несколько недель после возвращения в Германию Рольф получил от отца письмо, в котором тот поздравлял его со свадьбой и благодарил за поездку в Бразилию. "Теперь я могу умереть спокойно", — написал Менгеле[1495].