В течение 1970-х годов Симон Визенталь добился нескольких успехов. Одним из самых заметных стала экстрадиция из Соединенных Штатов австрийки Гермины Браунштайнер, охранницы концлагеря, лично убивавшей женщин и детей. Браунштайнер, получившая прозвище "Mare" ("Кобыла" — скамья, к которой привязывали подвергаемого телесному наказанию) за свою склонность забивать людей до смерти, также участвовала в отборе заключённых для "обработки" в газовых камерах концлагеря Майданек, который она проводила с предельной жестокостью. "Матери хотели удержать своих детей, — рассказала одна из выживших Визенталю, — но она им не позволила. Когда женщин погрузили грузовики, Гермина стала забрасывать туда детей, как багажа". В какой-то момент Браунштайнер обнаружила ребёнка, прячущегося в рюкзаке одного мужчины. Когда она приказала открыть рюкзак, ребёнок выскочил и побежал. Браунштайнер побежала за ним, а когда поймала, выстрелила ребёнку в лицо[1452]. За свои преступления австрийский суд в Граце приговорил её всего к трём годам тюремного заключения, которые она отбыла с 1948 по 1950 год. В конце 1950-х годов она познакомилась с отдыхавшим в Австрии строителем из США Расселом Райаном, и вместе с ним уехала в Новую Шотландию (Канада). После свадьбы в октябре 1958 года пара в 1959 году переехала в район Маспет в Куинсе (Нью-Йорк), а в 1963 году Гермина получила американское гражданство. Для соседей миссис Райан была "одной из самых приятных женщин, которых мы знали", а её муж, позже утверждавший, что ничего не знал о её прошлом, считал её "лучшей женщиной в мире", неспособной "и мухи обидеть!"[1453]

Визенталь впервые узнал о Браунштайнер во время визита в Израиль в январе 1964 года, и, используя помощника по имени "Ричард", выдававшего себя за потенциального родственника семьи Браунштайнер в Каринтии, вскоре смог узнать адрес бывшей охранницы в Куинсе. "Можно было бы подумать, что на этом дело Браунштайнер завершено, — писал позже Визенталь. — В действительности же это было только начало"[1454]. Подозревая, что обращение к американскому правительству лишь затянет его в бюрократическую волокиту, Визенталь сообщил газете New York Times о женщине, проживавшей по адресу 72-я улица, 5211. В начале июня 1964 года корреспондент газеты Джозеф Леливельд, постучал в дверь и застал 44-летнюю "миссис Райан", красящей свою маленькую гостиную в сиреневые и желтые тона[1455]. Браунштайнер, одетая в розово-белые шорты и блузку с короткими рукавами, была, как почти дипломатично выразился Леливельд, "женщиной крупного телосложения со строгим ртом на лице и седеющими светлыми волосами", говорившей с сильным немецким акцентом[1456]. Когда Леливельд объяснил ей, зачем он здесь, она ответила: "Я достаточно настрадалась. Вы все время вещаете по радио о мире, а я тоже имею право на мир. Неужели это никогда не закончится?"[1457] Браунштайнер не стала отрицать, что в прошлом была охранницей в концлагере, а затем разрыдалась и сказала: "Для меня это конец всему"[1458].

Но конец был гораздо дальше, чем кто-либо мог предположить. Поскольку Браунштайнер солгала иммиграционной службе, не сообщив о своей судимости в Австрии, процедура её депортации должна была быть относительно простой. Однако в течение следующих четырёх лет дело переходило от Службы иммиграции и натурализации (Immigration and Naturalization Service, INS) министерства юстиции к австрийским властям, которым потребовался целый год, чтобы проверить, есть ли у Браунштайнер судимость[1459]. Симон Визенталь пытался ускорить процесс, но, несмотря на письма американским сенаторам на ломаном английском, ничего существенного не происходило. Наконец, 22 августа 1968 года правительство США подало иск, обвинив Браунштайнер в мошенничестве при получении гражданства, и ещё через три года она согласилась сдать свои документы о натурализации. Однако лишение гражданства не означало немедленной высылки из Соединенных Штатов, и только в 1973 году правительство Германии запросило её экстрадицию. Затем адвокаты Браунштайнер-Райан прибегли к новой тактике и попытались отменить согласие, данное ею на лишение гражданства. Если бы это сработало, Райан снова стала бы гражданкой США, а это означало бы, что её нельзя было бы экстрадировать в соответствии с условиями американо-германского договора об экстрадиции. Однако попытка провалилась, и, наконец, после очередных юридических тяжб и чуть более чем через девять лет после того, как Визенталь предоставил информацию газете New York Times, Браунштайнер 7 августа 1973 года была экстрадирована в Германию. Суд над ней проходил с 1975 по 1981 год в рамках процесса по преступлениям в Майданеке, и в итоге она была приговорена к пожизненному заключению, но по состоянию здоровья освобождена в 1996 году. Бывшая охранница концлагеря умерла три года спустя[1460].

Если абсурдная длительность разбирательства по делу такой доказанной преступницы, как Браунштайнер, пролила свет на недостатки американской системы правосудия, то эти недостатки стали ещё более очевидны в деле ставшем одной из самых больших неудач Симона Визенталя. Неудивительно, что имя Франка Валуса не упоминается ни в книге Справедливость, а не месть, ни в одной из двух биографий Визенталя[1461]. Это досадно, поскольку данный случай многое говорит нам о безответственном подходе охотника за нацистами к обвинению отдельных лиц в военных преступлениях.

В 1974 году Визенталь получил известие о том, что некий Франк Валус, 52-летний польский иммигрант и пенсионер, бывший рабочий завода, проживающий на юго-западе Чикаго, во время войны сотрудничал с гестапо в убийстве евреев в Польше. Валус, как утверждал Визенталь в своём информационном бюллетене от января 1975 года, "выполнял задания в гетто Ченстоховы и Кельце и передал гестапо ряд евреев". Более того, Визенталь утверждал, что после зачистки гетто Валус "был переведен в трудовой лагерь для поляков в Германии, где он действовал как агент гестапо"[1462]. Это были серьёзные обвинения, и INS, уважая позицию Визенталя и стремясь продемонстрировать жесткость в отношении военных преступников, обратилась к израильской полиции с просьбой найти выживших в двух гетто, которые смогли бы дать показания в поддержку утверждений Визенталя. INS предоставила израильтянам сильно увеличенное фото, взятое из въездной визы Валуса в США, а также заявления Визенталя. Израильтяне разместили объявления с просьбой к выжившим обратиться в полицию, и в общей сложности откликнулись 44 человека. Каждому из них показали восемь фотографий — одна из которых была с изображением Валуса — и 7 человек опознали, на нечетком изображении, Валуса не просто как коллаборациониста, а как настоящего офицера гестапо[1463].

В январе 1977 года INS вручила Валусу уведомление о начале процедуры лишения гражданства на том основании, что он скрыл свои военные преступления при подаче заявления на въезд в США в 1959 году. Валус отрицал все обвинения, содержащиеся в документах INS, по той простой причине, что ни одно из них не соответствовало действительности. Валус действительно был родом из Кельце, но во время войны работал разнорабочим на фермах в южной Германии. Его адвокат, Боб Коренкевич, отправился в

Берлинский

центр

документации

(Berlin

Document

Center,

BDC)

и обнаружил записи немецкого национального медицинского страхования за 1940–1945 годы, подтверждающие, что Валус действительно был сельскохозяйственным рабочим; однако он не нашёл ни одного документа, подтверждающего утверждение о том, что Валус служил в гестапо. Коренкевич также отыскал свидетелей, работавших с Валусом, а приходской священник в Кельце поклялся, что Валус никогда не имел дел с гестапо[1464]. Более того, Валус не мог быть офицером гестапо, потому что, во-первых, при росте 163 см он был слишком низким; во-вторых, в 1939 году ему было 17 лет, а значит, он был слишком молод; и в-третьих, он был слишком поляком. Стоит отметить, что материалы, собранные Коренкевичем, могли быть легко собраны и Симоном Визенталем до того, как он выдвинул своё обвинение.