Фриц Бауэр тоже в это верил. В апреле 1961 года он признал, что убеждён, что Борман далеко не мертв и что нацист был тайно переправлен в Южную Америку "секретной международной организацией"[1388]. К июлю Бауэр инициировал судебный процесс, называемый "Fahndung", представлявший собой своего рода ордер на обыск, и в 1962 году он получил разрешение на раскопки места, где, по словам Аксманна, погиб Борман. Поскольку останков найдено не было, миф о Бормане продолжал жить[1389]. В июле 1964 года Бауэр заявил, что слышал, будто Борман живёт в Парагвае, и что его часто можно увидеть в Асунсьоне за обедом с самим Йозефом Менгеле[1390]. Такие наблюдения и отсутствие трупа привели к тому, что правительство Западной Германии назначило награду в 25.000 долларов за поимку Бормана, что лишь подстегнуло спекуляции. В июле 1965 года задний двор берлинской судоходной компании был перекопан, но, как и прежде, останков рейхсляйтера найдено не было[1391]. До самой своей смерти в июне 1968 года Бауэр продолжал поиски Бормана. Тем не менее, прокурор не позволил "Коричневому кардиналу" отвлечь себя от выполнения миссии по преследованию других нацистов. "У нас ещё впереди огромная работа, — сказал он всего за семь недель до своей смерти. — С каждым судебным процессом мы можем сказать: "Из снежного кома вырастает лавина""[1392]. Естественно, были и те, кто подозревал, что смерть Бауэра была не просто сердечным приступом 64-летнего заядлого курильщика в ванной. По словам одного из сторонников теории заговора, Бауэр был убит цианидом по приказу коварного Генриха Мюллера, бывшего главы гестапо, ещё одного высокопоставленного нациста, которому, казалось, никогда не суждено было умереть[1393].

Симон Визенталь также твёрдо верил, что Борман скрывается в Латинской Америке, и редко какой месяц обходился без какого-либо его драматического заявления, в котором он раскрывал, насколько близко подошёл к обнаружению рейхсляйтера. В марте 1964 года Визенталь заявил, что у него есть "доказательства" побега Бормана из западногерманского лагеря для военнопленных после войны, и именно Визенталь сообщил Бауэру, что Борман находится в Парагвае[1394]. В следующем году Визенталь отправил частного детектива в бразильский город Марешаль-Кандидо-Рондон, расположенный недалеко от парагвайской границы. Детектив провёл в этом районе всего три дня и сообщил, что преимущественно германское население города, несомненно, представляет собой возрождающийся "Четвёртый рейх". Это впоследствии создало проблемы для местного врача по имени Фридрих Зейбот, поразительно походившего на Бормана. Несмотря на 20-летнюю разницу в возрасте между ним и предполагаемым беглецом, Зейботу в июне 1975 года пришлось бежать от группы похитителей. Более того, оказалось, что врач был не единственным похожим на Бормана человеком в городе. Его "соперником" был Ханс Иоахим Газа, заявивший репортёру, что до того, как его место занял более молодой Зейбот, он был "официальным "Борманом" города"[1395].

После ареста Штангля Визенталь использовал свой писательский тур по Соединенным Штатам весной 1967 года, чтобы продвигать не только книгу Убийцы среди нас, но и свои теории о Бормане. Беглец, утверждал он, "использует пять или шесть имен… у него много друзей и денег. Я получаю сообщения о нём одновременно из двух мест, слишком удалённых друг от друга, чтобы предположить, что это был всего один человек"[1396]. Визенталь подразумевал, что Борман использовал двойника, что казалось ему гораздо более правдоподобным, чем возможность того, что он стал жертвой дезинформации или что его информаторы просто видели похожих на рейхсляйтера людей. Охотник за нацистами был готов поделиться с доверчивыми журналистами подробностями некоторых невероятных из часто комичных встреч свидетелей с Борманом. Визенталь рассказал, как одна женщина случайно встретила Бормана в автобусе в Сан-Паулу: "Я заметила его среди пассажиров и крикнула по-немецки: "Здравствуйте, господин Борман, как приятно снова вас видеть. Борман укоризненно посмотрел на меня, затем повернулся и вышел из автобуса"[1397]. Даже если бы этот человек не был бывшим высокопоставленным нацистом, его реакция на общительную женщину, возможно, была бы понятна. Визенталь рассказал другому журналисту, что у него даже есть фотография Бормана, гуляющего с собакой по улицам Асунсьона, но, к сожалению, "в данный момент мы ничего не можем сделать"[1398]. С каждым новым интервью Визенталь делал все более сенсационные заявления, часто противоречившие тому, что он говорил журналистам ранее. Приехав во Францию в октябре того же года, он рассказал в интервью на радиостанции, что знает врача Бормана и даже некоторые из вымышленных имен, которые тот использовал. "Когда возникает опасность, — сообщал Визенталь, — Борман пересекает реку Парана и перебирается в Парагвай, где существует множество немецких колоний"[1399]. К началу 1970-х годов след оборвался, и Визенталь рассказал журналисту, что последняя "достоверная" информация, которую он получил, относится к 1969 году и указывает на то, что Борман находился в бразильском городе Ибируба, опять же недалеко от парагвайской границы[1400].

По иронии судьбы, именно Визенталь больше всего пытался опровергнуть измышления Ладислава Фараго. Явно раздражённый тем, что кто-то бесцеремонно вторгся на "его территорию", Визенталь заявил, что эта история — не что иное, как попытка дискредитировать Хуана Перона. "Либо это так, либо вся история — ложь от А до Я, — заявил он. — Но в обоих случаях это может быть ложью. Я очень скептически к этому отношусь". Визенталь заявил, что бросил вызов Фараго, предложив ему предоставить убедительные доказательства. "Если у вас есть контакты с аргентинской секретной службой, вам должны были быть предоставлены отпечатки пальцев Бормана. У меня есть отпечатки пальцев Бормана, и у западногерманских властей тоже. Мы могли бы в течение 48 часов установить, является ли ваш человек Борманом"[1401]. Визенталь даже осмелился отвергнуть историю Фараго, назвав её всего лишь очередной из длинной череды недоказанных свидетельств. "Я очень, очень скептически отношусь к этому, поскольку с момента окончания войны было около 25-30 ложных сообщений о Борманах", — сказал он, скромно игнорируя тот факт, что многие из них были выдуманы им самим.

"Так много ложных сообщений было, потому что у этого человека такое обычное лицо… В Мюнхене или Франкфурте вы встретите на улицах десяток человек с таким же лицом"[1402]. Несколько дней спустя позиция Визенталя ужесточилась. "Это блеф, — сказал он. — Нацистская подпольная организация снова и снова… сливает множеству журналистов дезинформацию"[1403]. Визенталь так и не раскрыл, как ему, в отличие от журналистов, удавалось избегать подобных уловок и как он мог определить, действительно ли это был Борман, а не просто подставное лицо.