Рид фыркнул мне в ладонь и швырнул в голову образ, где он обтирал лапы о расплющенную в блин шавку. Самоуверенности в нём хватило бы на десяток таких волков.

— Тогда иди и покажи им всем, — сказал я вслух и махнул в сторону песка.

Кот стёк с плеча, коснулся арены и потрусил к центру, теряясь на фоне расчерченного круга. Над полем сомкнулся прозрачный купол и отрезал нас от трибун.

На песке Рид выглядел игрушкой. Волк навис над ним ледяной глыбой, и разница в размерах вышла такой, что половина зала снова прыснула.

— Один к десяти на кота, господа, налетай! — надрывался букмекер где-то на ярусах, и в ответ ему катился смех.

Народ уже не гадал, победит ли кот, а спорил, на какой секунде он испустит дух.

Касьян ухмыльнулся и беззвучно шевельнул губами в свой артефакт. У пасти волка собралось белёсое облако, и морозный пар пополз по песку.

— А вот и фирменное Ледяное Дыхание нашего чемпиона! — взвыл комментатор, и облако холода подалось вперёд. — После него больше половины соперников уезжают с арены вперёд лапами, господа!

Волна покатилась к коту, покрывая на своём пути всё ледяной коркой.

Рид сорвался с места и размазался в бронзовое пятно. Он проскользнул вдоль самой кромки морозной волны, вынырнул у волчьей морды и обрушил на неё лавину ударов всеми лапами, шипя и метя когтями в глаза.

Смех на трибунах оборвался, сменившись недоумённым гулом. Народ переваривал, откуда у домашнего кота такая прыть и каким чудом он вообще подобрался к чемпиону вплотную.

А я мысленно усмехнулся, потому что для Рида эта морозная волна тянула разве что на лёгкий сквозняк.

Касьян дёрнулся и зачастил командами, а на скулах у него заходили желваки.

Волк мотнул башкой, отшвырнул наглеца и ощетинился сотней ледяных шипов. Иглы брызнули во все стороны, по арене вспучились высокие морозные пики и погнались за котом, вырастая прямо у него под лапами.

— Техника старшего ранга! Теперь-то мелкому конец! — заголосил комментатор, и зал согласно загудел, заранее хороня кота.

Рид взлетел на растущую пику и замер на её вершине, балансируя на самом острие. Вокруг него соткались бронзовые серпы, и один за другим они с воем сорвались в волка, проломили лёд и распахали ему бок.

Кровь хлынула на песок, и трибуны ахнули…

Вот вам и кот. Я скользнул взглядом по ярусам, где минуту назад заходились хохотом, и отметил, как быстро веселье на лицах толпы сменяется растерянностью. Букмекер у дальнего прохода больше не выкрикивал свои «один к десяти», а спешно черкал что-то в табличке, прикидывая, во сколько ему обойдётся собственная самонадеянность.

Волк взбесился, задрал морду и завыл так, что ледяные столбы лопнули осколками. Рид отшатнулся, нырнул вниз и начал пятиться к краю круга, прижимая уши.

— Кажется, малыш наконец понял, во что ввязался, и спасает свою шкурку! — обрадовался комментатор, и зал подхватил его улюлюканьем.

А я смотрел на кота и гадал, он всерьёз отходит или валяет дурака на потеху публике. В настоящем деле я видел его всего пару раз: у озера против рыболюдей да во время схватки с медведем — там он тоже сперва прижимал уши и отступал, прежде чем кинуться.

Может, и сейчас затевалась та же игра, а может, волк и впрямь его теснил. Сверху мне было не разобрать, так что оставалось довериться мохнатому и не дёргать его под лапу.

Осколки льда тем временем закрутились в сумасшедшую вьюгу, и циклон застелил арену белой стеной, сожрав обе фигуры разом.

— Чтобы поднять такую бурю, зверь должен коснуться ступени ядра! — захлёбывался комментатор. — Неужели мы видим прорыв прямо в бою⁈

Прорыв, как же. Мой Локатор пробивал пургу насквозь, и в волке полыхал тот же ненормальный фонтан энергии, что я приметил ещё в прошлой схватке.

Касьян хохотал, запрокинув голову, упиваясь чужим, купленным могуществом.

Кота в белой каше я уже не видел, и меня это всерьёз беспокоило. Хоть я давно усвоил, что Рид живучее иного практика, всё же оставлять его одного в этой мясорубке мне было не по душе.

— Давай, мохнатый, не дури, — обронил я под нос. — Покажи им, кто тут настоящий хищник.

На верхней трибуне напротив, над самой кромкой бури, сидел старик Кэмэл и не сводил глаз с молочной стены. Зрачки его разгорались, а губы кривились в довольной усмешке.

— Надо же, какой любопытный экземпляр, — произнес он, поглаживая бороду. — Вечер обещает быть занятным.

внезапно вьюга опала, и ни единой снежинки не осталось в воздухе. Арена разом замерла, не в силах произнести ни слова.

В центре круга, в расплывающейся луже крови, едва дышал ледяной волк, а сверху на его боку победно восседал Рид и с упоением вылизывал лапу. В голову мне прилетела довольная кошачья мысль: «Наглая шавка, полный мусор».

Купол истаял, и я зашагал через песок к своему бойцу.

— Чисто сработано, мохнатый, — сказал я, подходя.

Рид оторвался от лапы и потребовал полную лодку рыбы. Эмоциональный посыл у него был такой, что отказ не предусматривался.

— Будет тебе лодка, твоя следующая, — пообещал я, и он, удовлетворённый сделкой, в три прыжка взлетел ко мне на плечо.

Трибуны наконец очнулись и взорвались. Сначала вразнобой, потом всё дружнее по чаше покатилась кличка, пока весь зал не загремел в один голос:

— Рид! Рид! Ри-и-ид Винтерска-а-ай!

Тем временем к поверженному волку уже бежали медики и маги-ветеринары с сумками наперевес, спеша залатать чемпиона, от которого минуту назад ждали лёгкой расправы над котом.

Касьян стоял у своего края с белым лицом, и до него, похоже, только начало доходить, во сколько обойдётся сегодняшний вечер.

Лекари подбежали к волку, на ходу выдёргивая из сумок флаконы и свитки. Они окружили поверженного зверя плотным кольцом, и над раскинувшейся тушей замелькали бледные нити целебных техник.

— Средоточие повреждено, — бросил один, водя ладонью над его боком. — И каналы выжжены подчистую. Это не от когтей, а внутренний перегруз.

— Резерв схлопывается, — подхватил второй и выругался сквозь зубы. — Зверь горит заживо, и раны тут ни при чём.

Откат — вот она, расплата за лёгкую победу над вепрем, пришла к нему куда раньше, чем рассчитывал его хозяин.

— Эликсир дадим? — неуверенно предложил молодой ветеринар, перебирая склянки.

— С ума сошёл? — старший перехватил его руку. — Ядро горит, каналы на пределе. Влей в него боевой эликсир, и его разорвёт от скачка. Тут любая сильная техника лечения только добьёт.

— Нам что, остаётся только ждать⁈

Маги переглядывались над умирающим зверем и не двигались. Опытные ребята, а зашли в тупик, так как их привычный арсенал оказался бессилен.

Вот только у меня в кольце лежало кое-что небанальное.

Я выудил из перстня небольшой бочонок концентрата из своих запасов. Видимо, в этот раз придётся использовать его по собственной инициативе. Я шагнул к кольцу медиков.

— Дайте ему вот это, — сказал, протягивая бочонок. — Залейте через глотку.

Их старший смерил меня усталым взглядом.

— Мальчишка, отойди и не мешай работать, — отмахнулся он. — Тут духовный зверь второй ступени подыхает, а ты со своими помоями лезешь.

— Если ваша магия и эликсиры бессильны, то мой бульон справится, — я не убрал бочонок. — Он концентрированный и отдаёт энергию мягко, без скачка. Как раз то, что вам и зверю нужно. Просто напоите волка, хуже уже не будет.

Молодой ветеринар покосился на старшего, потом на угасающего зверя, и первым потянулся к бочонку.

— Терять и впрямь нечего, — пробормотал он и принял посудину из моих рук.

И в эту секунду по всей чаше раскатился голос старика Кэмэла, тяжёлый, прижимающий к земле.

— А ты куда собрался, младший?

Я обернулся. Касьян, оказывается, успел соскользнуть со своего пятачка и теперь крался к боковому проходу, рассчитывая под шумок улизнуть, пока все хлопочут над его волком.