— Чемпион, значит, — хмыкнул я. — Учту.

— Учти как следует. — Она глянула на меня снизу вверх. — Клейны злопамятны, а Касьян у них как хлыст. Не подставляйся.

Заверяюще кивнул ей.

Если честно, после всех предыдущих столкновений не на жизнь, а на смерть, к таким угрозам я уже относился как к долговым распискам: спокойно складывал в стопку и ждал, когда придёт срок оплаты. К тому же на фоне моего семейного клана, которого я по-настоящему опасался, такой выскочка смотрелся как безобидный барашек.

Ложа Лирмонта встретила меня мягкими креслами, графинами с тёмным вином на столике и таким видом на песок, за который иные приплатили бы отдельно.

Здесь даже отдыхают с прицелом, отметил я, опускаясь в кресло. Закуски расставлены так, чтобы дотянуться не вставая, а кресла развёрнуты к арене, чтобы гость ни на миг не отвлекался от зрелища, за которое платит.

Рид перетёк с моего плеча на подлокотник, свернулся бронзовой подушкой и уставился вниз, на песок, дёргая кончиком хвоста. Даже ужатый до размера домашнего кота, с чужих зверей он не спускал глаз.

Сама арена внизу разворачивалась чашей: округлое песчаное поле, кольца ярусов уходили вверх, и трибуны гудели множеством голосов. По краям сновали помощники, проверяли тонкие линии защитных контуров, открывали технические люки и размечали зоны, откуда тренеры будут выпускать зверей.

— Первый раз на боях питомцев? — Инга плюхнулась в соседнее кресло и закинула ногу на ногу. — По лицу вижу, что да. Тогда слушай, чтобы потом глупых вопросов не задавал.

— Я весь во внимании, — отозвался я.

— Хозяева и тренеры в драку не лезут. — Она кивнула вниз, на размеченные зоны. — Стоят за контуром и отдают зверю команды через артефакт передачи мыслей. Крепится у уха или на ошейник питомца. Боец чувствует приказ и слушается.

Гарнитура, перевёл я про себя. Тренер сидит в наушнике и отдаёт зверю команды. Знакомая схема.

— А вы тут кто? — спросил я. — Тоже команда Лирмонта?

— Я тренер, — Инга ткнула себя пальцем в грудь. — Слежу за состоянием бойцов, считаю их резерв и нагрузку. А вот Ронан сегодня оператор, выводит зверя на песок и отдаёт команды.

Ронан, услышав своё имя, поправил очки и без слова двинулся к выходу из ложи, к техническому спуску.

После второго сигнала я устроился в кресле и стал смотреть, как внизу готовят первый бой.

Комментатор, чей голос разносило по всей чаше, принялся раскачивать публику и выкрикивать имена. Трибуны отвечали гулом.

Первым на песок вышел Ронан, а рядом тяжело ступал пламенный вепрь: туша в багровых подпалинах, по хребту катились язычки огня. Комментатор объявил его призёром прошлых поединков и претендентом на верхние строчки квартала.

Следом из противоположного люка показался Касьян, и за ним скользил ледяной волк, оставляя на песке белёсые следы изморози.

— Вот и наш чемпион, — процедила Инга. — Везучий гад.

Звери разошлись по краям. Над ареной сомкнулся прозрачный купол защиты, отрезая песок от трибун. Судья рубанул рукой, и начался бой…

Вепрь ударил первым, рванул напролом, и песок за ним вспахали обугленные борозды. Волк играючи ушёл с линии тарана вбок, обогнул противника по дуге и резанул ледяным серпом, прихватив песок под копытами вепря коркой льда.

Несколько раз вепрь почти впечатывал волка в барьер, и трибуны взвывали. Но Касьян вовремя бросал команду через артефакт, и волк всякий раз выскальзывал из-под удара, оставляя вепря молотить воздух.

— Хм… как-то он подозрительно дышит после рывков, — пробормотала Инга, подавшись вперёд. — Слишком размеренно для такого темпа. И холод у него чересчур сильный.

Мысленно с ней согласился. Локатор тоже выделил яркое сияние, от переполняющий энергии волка. Куда интенсивней, чем должен был исходя из размера точки.

Доказательств, конечно, никаких нет, но интуиция меня ещё не подводила.

Я покосился на Адриана. Он молчал, но стиснутая челюсть выдавала его напряжение.

Волк дожимал. Сковывал вепрю ноги льдом, рубил по сухожилиям, гонял по кругу, заставляя жечь силу на пустые рывки. Вепрь хрипел и всё сильнее замедлялся с каждым кругом.

Развязка пришла быстро. Волк поднырнул под очередной таран, вцепился вепрю в бок и рванул. Хрустнуло. Любимец Адриана завалился на песок, и кровь поползла по белой ледяной корке.

Трибуны взорвались рёвом. Победа ушла Касьяну.

Адриан медленно отставил бокал, и костяшки его пальцев побелели.

— Следующими на арену выходят… — принялся объявлять комментатор.

На песок тем временем высыпали слуги и принялись техниками убирать кровь и убирать следы боя, разглаживая борозды, готовя арену к следующей схватке.

— Это не бой, это резня, — Адриан швырнул перчатку на столик так, что графины звякнули.

— Проклятые стимуляторы, — процедил Адриан, поднимаясь. — Дать зверю боевую дрянь, разогнать резерв на один круг, а потом хоть трава не расти. А хуже всего, сейчас это не доказать, турнир регулярный и перед ним замеры не проводились.

— Он развернулся ко мне. — Идём вниз. Заодно и проверим, чего стоит твой хвалёный бульон.

Я двинулся за ним, прихватив с подлокотника Рида, который недовольно мявкнул, что его оторвали от созерцания чужих зверей.

Нулевой этаж арены жил отдельной от трибун жизнью. Здесь не было ни люстр из живого света, ни вина в графинах, зато пахло палёной шерстью, кровью и звериным страхом. Вдоль стен тянулись ряды вольеров, откуда рычали и били лапами по решёткам те, кого толпа наверху каждый день освистывала или возносила.

В дальнем загоне над тушей пламенного вепря уже хлопотала Инга, и руки у неё были по локоть в крови.

— Плохо дело, — бросила она, не оборачиваясь. — Бок вскрыт до рёбер, кровь унять не получается, резерв просел почти в ноль. Ему бы побольше духовной энергии да недели две покоя, тогда, может, и выкарабкается.

— Двух недель у нас нет, — Адриан стиснул прутья загона.

— Так дайте я сбегаю за зельем, — Ронан поправил очки. — Нормальным, восстановительным. А не будем поить зверя рыбным отваром и гадать, поможет или нет.

Вот она, святая вера в проверенное. Я этих скептиков навидался ещё в прошлой жизни, когда какой-нибудь критик морщил нос на мой соус, так и не донеся ложку до рта.

— Сначала бульон, — сказал я. — Зелье ваше никуда не денется, а вот вепрь может.

— Резонно, — Адриан кивнул, и в голосе прорезалась надежда, которую он сам себе боялся позволить. — Но всё-равно, если не поможет твой отвар, Ронан добежит до лавки. Время ещё есть.

Я кивнул, тем временем вскрывая ранее доставленный бочонок и протягивая Инге. Она зачерпнула концентрат кружкой, разжала вепрю челюсти и влила тёмную жижу прямо в глотку, придерживая зверю голову.

— Ну-ну, потише, дорогой. Будешь ты у нас еще за свинками бегать на медовых равнинах, тише-тише… — успокаивала она то и дело взбрыкивавшего кабана, поглаживая по шее.

Глаза его были закрыты. Боль он наверное сейчас терпел адскую, врагу не пожелаешь.

Потянулись минуты. Я считал их про себя, смотря на раненого зверя. Ронан уже переминался с ноги на ногу и открыл рот, чтобы всё-таки сорваться к лавке.

Вдруг вепрь открыл глаза.

Кровь, что толчками шла из разорванного бока, сначала замедлилась, а потом унялась совсем, и края раны стянулись плотной бурой коркой. Рваное дыхание выровнялось, грудная клетка заходила глубже, и зверь приоткрыл мутный глаз, повёл им по сторонам, узнавая своих.

Чуда я сотворить не мог, да и не обещал. Бок остался развороченным, и на арену этому бедолаге ещё не скоро, но из лап смерти он выбрался, и регенерация в нём наконец заработала.

— Очухался, — выдохнул Адриан и расцепил пальцы на прутьях. — Живой, зараза.

— Прости, Винтерскай, — Ронан стянул очки и потёр переносицу. — Я был уверен, что это пустышка. Каюсь, недооценил.

— Бывает, — обронил я.

— Нам такого нужно много, — Инга вытерла руки и глянула на меня снизу вверх с новым, цепким интересом. — Слышишь? Зелья дороги, и имеют куда жесткий эффект, вредят каналам. А твой бульон, выходит и мягче, но и дешевле.