— Забираю, — хмыкнул я. — Процесс, как видишь, немного затянулся.

И тут, лёгок на помине, в дальнем конце галереи показался наш беглец.

Букмекер вернулся запыхавшийся, красный, прижимая что-то к груди. Он подлетел ко мне, выдохнул и протянул на ладони крохотную коробочку, не больше спичечного коробка.

Кто-то из зевак за спиной прыснул.

— Это и есть вознаграждение? — хохотнул чей-то голос. — Да тут на один зуб, на что ты ставил приятель?

Смешки покатились по фойе, народ оборачивался и тыкал пальцами, прикидывая, не надули ли залётного выскочку с его хвалёным выигрышем.

Букмекер кашлянул, призывая к тишине, и, дождавшись, пока гомон стихнет, заговорил во весь голос, играя на публику.

— За всю историю Арены ещё никто не срывал такой ставки на победу, — объявил он. — Господин Ив Винтерскай поставил рекорд. По такому случаю заведение жалует победителю особый артефакт для хранения и переноски средств.

Он присел, поставил коробочку на пол и влил в неё струйку энергии.

Коробок дрогнул и пошёл расти. Он раздавался вширь и ввысь, пока не обернулся добротным сундуком мне по пояс, а на крышке его проступила, сияя, цифра: пятьдесят тысяч.

В фойе повисла тишина, а потом зал взорвался гулом.

— Пятьдесят тысяч⁈ С одной ставки⁈

— Да быть не может, тут жульничество!

— Какое жульничество, один к десяти на кота!

Народ заспорил, прикидывая на пальцах, сходится ли выигрыш и правда ли я поставил целых десять тысяч на себя, и пихая друг друга локтями.

— Надо было ставить больше, а-а-а! — простонал Адриан, схватившись за голову. — Зачем я поставил всего лишь сотню? Зачем⁈

— Я предупреждал, — понимающе кивнул я.

— Знал бы наперёд, заложил бы всё, что имею, до последней нитки, — Ронан смотрел на сундук с таким лицом, будто у него на глазах уплывала единственная любовь всей жизни. — И дом, и жетон, и очки в придачу, и портки бы снял. Озолотился бы.

— Тебе бы это не помогло, — Инга похлопала его по плечу. — Ты бы свой куш спустил за неделю, а то и за вечер и остался бы не только без денег, но и без портков… Знаю я тебя.

— Зато на дело бы спустил, — Ронан задрал нос. — Купил бы зверя с уникальной родословной и пошёл в чемпионы арены. Вот моя мечта, между прочим.

— С твоими деньгами тебе пока светит боевой таракан, — отозвалась Инга. — И тот дохлый.

Фойе грохнуло хохотом, и даже Ронан, поборовшись с собой, фыркнул и махнул рукой.

Я закинул сундук в перстень и кивнул компании.

— Ну что, идёмте в твой «Полночный сад». Праздновать так праздновать.

Касьян Краулсан открыл дверь семейных вольеров и, быстро пройдя вдоль ряда клеток, остановился у дальней, где на подстилке лежал его Ледяной волк.

Любимый питомец выглядел куда лучше прежнего. Раны на боку затянулись коркой, дыхание выровнялось, морозный налёт снова курился по серой шерсти. Жуткий рыбный отвар того сопляка и впрямь поставил его на лапы быстрее любого аптекарского зелья, как ни противно было это признавать.

Вот только морда у волка была унылая. Зверь уткнулся носом в лапы и смотрел в пол с таким видом, точно его опозорили на глазах у всего региона.

— Расклеился, дружище? — Касьян присел на корточки у решётки. — Понимаю. Продул какому-то облезлому коту на потеху толпе. Я бы тоже скуксился.

Волк скосил на него глаз и тяжело вздохнул, по-собачьи.

— Ничего. Отлежишься, отъешься, наберёшь силу, — Касьян просунул пальцы сквозь прутья и мягко потрепал зверя по загривку. — А как встанешь на ноги, мы вернёмся и возьмём реванш. Размажем по песку ублюдка, и его обоссаного кота. Слышишь? Этого кота мы…

Договорить он не успел.

Волк дёрнулся, будто в него ударила молния. Зверь отшатнулся к дальней стене клетки, вжался в угол и оскалился в пустоту, мелко труся всем телом. Под брюхом у него растекалась жёлтая лужа.

Касьян замер с протянутой рукой.

— Эй, ты чего? — он растерянно оглядел вольер. — Тут же никого нет.

Но волк его не слушал. Зверь с ужасом таращился на дверь и тихонько скулил, не сводя глаз с пустого проёма.

Касьян ошарашенно поднялся, и по спине его пополз холодок. Что же ты там увидел в том бою, приятель?

Что такого разглядел в обычном коте, раз теперь под себя ходишь от одного упоминания?

Мы вывалились из ворот арены в тёплую вечернюю темноту, где город встретил нас гомоном, факелами вдоль улиц и сытыми запахами харчевен.

Адриан шёл впереди, задавая темп, Инга с Ронаном по бокам, а я замыкал процессию, посадив Рида на плечо. Кот поглядывал на прохожих с высоты, и те шарахались, чуя в домашнем с виду звере что-то неправильное.

— Сюда, через площадь короче, — махнул рукой Адриан.

Инга вдруг остановилась как вкопанная и вцепилась мне в рукав.

— Глядите! — выдохнула она. — Провидица Небесных Путей!

Я проследил за её взглядом и увидел у стены закутанную в тряпьё старуху, перед которой стояла плошка для монет и лежала колода затёртых карт.

— Провидица?

— Она читает судьбы, что начертаны человеку небесами, — зашептала Инга, и глаза её загорелись. — Идёмте, пусть погадает!

Ронан застонал и закатил глаза, но Инга уже тащила всю компанию к старухе, не слушая возражений.

Я пригляделся к бабке, и весь её балаган стал ясен с первого взгляда. Бойко, заученно, по накатанной колее, как зазывала на ярмарке, что облапошивает зевак одной присказкой по сто раз на дню.

Одним словом обычная уличная гадалка.

Гадалка ухватила ладонь Инги, повозила пальцем по линиям и затянула про большую любовь и статного жениха, что вот-вот постучится в её дверь.

— Чушь какая, — фыркнула Инга и отдёрнула руку, но щёки её порозовели, а уголки губ предательски поползли вверх.

Следующим подсунул ладонь Ронан.

— А тебе, сокол, слава на песке и злато рекой, — нараспев объявила старуха. — Купишь зверя с кровью древних королей и взойдёшь чемпионом, имя твоё на всех устах будет.

— Вот! — Ронан вскинул палец и обвёл нас торжествующим взглядом. — Слыхали? Чемпионом! Я же говорил!

Адриан только отмахнулся, когда костлявая лапа потянулась к нему, и я последовал его примеру. Насмотрелся, спасибо, в эти штуки не верю.

Я уже развернулся к клубу, как пальцы старухи сомкнулись на моём запястье.

Я потянул руку на себя, но хватка оказалась железной, кисть будто в тиски зажало. Старая карга держала меня так, что я при всём своём втором уровне Заложения Основ не мог высвободиться, и вот это уже было странно.

Что за чёрт? С какого она такая сильная?

Взгляд гадалки заволокло мутной пеленой, а голос изменился, стал низким и гулким, словно говорил кто-то другой её ртом.

— Самый главный везунчик, — выдохнула она. — Ещё до рассвета поднимешься выше всех в этом городе. Будет тебе и дева под боком, и три дитя в белых пеленах, и дар небесный. Завидная судьба!

Пальцы разжались.

Я повертел освободившейся кистью, разгоняя кровь.

— Звучит как отборная бредятина, — сухо хмыкнул. — Бабуля, ты бы поменьше на ночь принимала.

— Папаша! — заржал Ронан и хлопнул меня по плечу. — Трое детей в пеленах, ты слыхала, Инга? Готовь приданое!

— В белых пеленах, ха! — подхватила Инга. — Винтерскай, советую начать имена придумывать деткам.

— Издевайтесь, издевайтесь, подвернется случай я вам это обязательно припомню, — закатил я глаза.

— С тебя, мил человек, серебряная монета, — прошамкала старуха, протягивая плошку.

Ну разумеется. За такое-то откровение.

— А вот это уже наглость, — я скрестил руки на груди. — Я тебе таких гаданий сам на сто лет вперёд насочиняю, и денег не возьму. «Поднимешься выше всех», тоже мне, великое пророчество.

Инга развернулась ко мне и одарила таким взглядом, что я вздохнул.

Она ж не успокоится, будет на стороне гадалки, а ссориться с девчонкой из-за монеты, которая для меня тьфу и растереть, было бы верхом глупости. Вечер только начался, нечего его портить мелочной подачкой.