— Это какая-то спланированная провокация ваше величество, — тут же ответил Кай Тикей. — Виконт Наро действительно слыл, в некотором смысле шелудивым псом, но, чтобы вляпаться в такую грязную историю, подобного я от него не ожидал.

— Ситуация не просто грязная, Кай, она омерзительная. Вы, с виконтом как вассалы Явала несете за это полную ответственность. Благодаря вмешательству моего сына и графа Оринга инцидент благополучно разрешился. Но меня в первую очередь интересуют причины, почему подобная ситуация вообще сложилась? Кто потерял страх настолько, что позволяет себе подобные выходки в отношении моих вассалов?

— У меня нет доказательств и даже веских аргументов подозревать кого-то конкретного, но мне кажется, что к инциденту имеет отношение клан Латур, горнопромышленники. Их огромный клан арендует земли на многих дворянских угодьях севера. Даже на землях графа Оринга.

— Это неправда, — тут же ответил я. — На моей земле нет ни одного арендатора. А те что были я выгнал.

— Удивлен, — хмурится граф Тикей, — хотелось бы знать, как вы сумели вышвырнуть Латуров со своих земель, ваше сиятельство. Обычно если они вгрызаются в чью-то землю, их потом очень трудно выставить.

— А действительно, Ард, — обратился ко мне император, — как ты выгнал арендаторов. Ведь обычно контракт заключается на десятки лет.

— Я провел переговоры с гильдией шахтеров, и сказал, что, если они будут работать с арендатором и дальше на серебряной, медной и соляной шахтах, я не стану препятствовать и вмешиваться. Но если они откажутся сотрудничать с ним, и выставят требования сократить рабочий день, улучшить условия труда, создать страховой фонд поддержи пострадавших от несчастных случаев, и поднять плату шахтерам, тогда я их поддержу финансово на период забастовки, а когда арендатор сам откажется от контракта, я все это обеспечу горнякам. Члены гильдии от главы до последнего шахтера меня поддержали, теперь я полностью владею всеми шахтами.

— Просто и без скандала, — заключил Ханас Климей.

— Теперь понятно почему на бывшую каторгу, в соляных шахтах, у тебя очередь из желающих стоит, — улыбнулся Вильт. — Ты действительно проявляешь заботу, а не кормишь обещаниями. Ну хорошо Кай, так что вы могли не поделить с этими Латурами?

— Ровно то, о чем только что сказал граф Оринг. Они хотят, чтобы проблемами шахтерской гильдии занимались местные власти. При этом они все время манипулируют с цифрами добычи. По документам они добывают триста больших мер в день, а на самом деле всю тысячу. Но оплата доли проходит именно по официальным бумагам. Намеков они не понимают, а когда пытаемся действовать в лоб, получаются вот такие казусы что произошли на тракте с графом Греммом и прочими. И я ничего не могу сделать. Начать официальное расследование даже если получается, следователь не находит признаков нарушения. За разрыв контракта предусмотрена огромная компенсация, которую моя казна просто не выдержит. Шахт и карьеров много. У Латуров целая частная армия головорезов. Подкупленная стража и суды. А когда кто-то из знати выражает недовольство, происходят несчастные случаи с членами семей, с родными.

— Вот почему об аристократии говорят, что она обмельчала, — хмурится император. — Мало того, что вы между собой не можете найти общего языка и договориться о совместных действиях, так еще и решить проблему на месте, в своих владениях, не в состоянии. Пишите кляузу на соседа, а запрос в министерство внутренних дел о возбуждении полноценной проверки написать не в состоянии? Это же элементарно посчитать сколько добывает арендатор, и сколько продает.

— У этого клана очень налаженная схема манипуляций, там в документах разобраться невозможно. Один член клана, причем даже не родственник Латуров, добывает, второй обогащает, третий перерабатывает, четвертый держит на складах, а пятый продает причем в розницу и получает сырье из разных хранилищ, у меня нет возможности, сил и средств, охватить всю эту громадину.

— А какова ситуация у вас Озис? — обращается Вильт к графу Гремму

— Я с детства думал, что у нас на землях добывают известняк, ваше величество, так мне отец сказал. Да и в народе всегда говорили о известняковом карьере, и только пару лет назад случайно узнал, что между известняком и мрамором есть существенная разница, особенно в цене. Пересматривать условия контракта они отказываются, настаивая на том, что по качеству это сырье не тянет на полноценный мрамор, а глава гильдии только руками разводит, соглашаясь с тем что мрамор в карьере действительно серый, и низкого качества.

— Но тот факт, что это мрамор, а не известняк он признает? — вмешивается в беседу Ханас Климей.

— Да, признает. Но сделать все равно ничего не получается. А мое упорство в этом вопросе осадили самым возмутительным образом.

— Ардум прав, — морщит лоб император, — промышленников надо давить и ограничивать в правах. Что-то они совсем распоясались. Что скажешь Ханас?

— У меня во владениях подобных проблем нет, там и добывать-то особо нечего. Но ты знаешь мой характер, я бы сразу войну устроил. Если считаешь, что надо давить, значит надо. Давить, если что, помогу.

— А ты что скажешь, граф Оринг?

— Давить в любом случае, а одним из методов давления предлагаю вводить стандарты ресурсов, закрепленные на государственном уровне, либо по качеству сырья, либо по качеству конечного продукта. На мой взгляд мрамор как ни крути с известняком не спутать. А его эстетические качества вопрос спорный. Я у себя в землях закрыл медную плавильню. Там малахит на медь переводили. Сейчас переделываю требования к добыче.

— У тебя, как всегда, — ухмыляется император, — многосторонний подход к любому вопросу.

Да, уж нормальным завтраком в праздничный день такие беседы с раннего утра не назовешь. Я конечно же понимаю, что все это символы, демонстрация личного отношения императора к актуальным вопросам и расставление приоритетов, а условные «торжества» не больше чем ширма. Не удивлюсь если за завтраком у императрицы происходит что-то подобное.

Условный завтрак, так как аристократы встают довольно поздно, закончился ближе к полудню. Мы обсудили еще много разных тем уже втроем. Я еще раз убедился, что владение ремеслом, как в случае с Ханасом Климеем, в значительной степени расширяет кругозор самого ремесленника. Виконт в некотором смысле тоже выступал в роли советника по очень многим государственным вопросам. Причем что интересно, в империи существует некая инженерная академия, хоть и с военным уклоном, но все же готовящая профильных специалистов. Но видимо ремесленники, такие как я и Ханас, доносили информацию по многим вопросам до императора более понятным языком и могли легко привести пример. Тут важны и организация производственного процесса, и понимание сути работы. Именно привычка выстраивать определенный порядок действий и позволяла таким как мы вникать в особенности других дел и событий, происходящих в империи. Ремесленник учится решать поставленные задачи быстро, последовательно и эффективно. И именно наши методики хорошо подходят к другим вопросам государственного управления. В какой-то момент мне показалось что мы с Ханасом даже думаем одинаково. Что, кстати, тоже не ускользнуло от внимания императора.

После завтрака, начались гуляния. В парке на заднем дворе дворца открылись несколько увеселительных площадок. На одной играл небольшой оркестр музыкантов, на второй представление давала театральная труппа с постановкой какой-то известной пьесы на историческую тему, связанную с образованием империи. На третьей демонстрировались породистые лошади и охотничьи псы.

Воссоединившись с Алей, мы отправились последовательно посетить все три площадки.

— Как прошел завтрак у императрицы? — тихо спрашиваю я супругу, ведя ее под руку по алее парка.

— Сладости у нее лучше, чем в кондитерской где я работала, — уклончиво отвечает Аля. — А вот гости — настоящие змеи. Так и брызгали ядом. Удивляюсь как госпожа Айса все это терпит. Она, кстати, тоже остра на язык. Обсуждали перспективы вчерашних дебютантов и разницу между ручным ткачеством тканей и фабричным. Если бы не Ная, которая мне в свое время объяснила разницу, я бы и вовсе не нашлась что сказать.