Я смотрела в окно, как Марат разбирается с Кариной. Сердце колотилось где-то в горле. Страх смешивался с благодарностью. Он приехал. Он защитил. Он был рядом.

Когда машина Карины скрылась за поворотом, я выдохнула. Марат поднялся, через минуту вошел в квартиру.

— Все, — сказал он устало. — Больше не подойдет.

— Ты уверен?

— Уверен. Я напугал ее до усрачки. Такие твари трусливые, когда видят реальную силу.

Я подошла к нему, обняла. Впервые за долгое время — сама, без просьб, без уговоров. Просто прижалась и замерла.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что? Я же из-за себя же все это создал. Если бы не я, она бы вообще не появилась в нашей жизни.

— Но ты здесь. Ты не бросил. Ты борешься.

Он обнял меня в ответ, прижал крепко.

— Я всегда буду бороться. За тебя. За нас.

Я подняла голову, посмотрела в его глаза. Усталые, красные, но такие родные.

— Останься сегодня, — сказала я. — Не на диване. Со мной.

Он замер.

— Ты уверена?

— Нет. Но хочу попробовать.

Мы вошли в спальню. Мама увезла Илью к себе на ночь, мы были одни. Впервые за долгие месяцы — одни, без страха, без обид, без призраков прошлого между нами.

Он раздевал меня медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Касался губами плеч, шеи, ключиц. Я дрожала — не от холода, от напряжения. Сможет ли? Забудется ли? Не накроет ли снова боль?

— Если захочешь остановиться — скажи, — прошептал он. — Я пойму.

— Не хочу останавливаться. Хочу забыть. Хочу снова чувствовать.

Он вошел в меня медленно, глядя в глаза. Я зажмурилась, ожидая привычной боли — не физической, душевной. Но вместо боли пришло тепло. Разливалось по телу, согревало, успокаивало.

— Смотри на меня, — попросил он. — Не закрывай глаза.

Я открыла. В его взгляде было столько нежности, столько любви, что я расплакалась. Прямо так, лежа под ним, в самый ответственный момент.

— Прости, — всхлипнула я. — Я дура.

— Ты не дура. Ты моя. И я тебя люблю.

Мы любили друг друга долго, неспешно, возвращаясь к истокам. А когда все закончилось, я лежала на его груди и слушала, как бьется сердце. Ровно, сильно, уверенно.

— Я, кажется, начинаю тебя прощать, — сказала я.

— Я подожду, — ответил он. — Сколько нужно.

— Уже недолго.

Я уснула с улыбкой на губах. Впервые за полгода — спокойно, без кошмаров.

Я не спал. Лежал и смотрел, как спит Алина. Такая красивая, беззащитная, моя. Волосы разметались по подушке, ресницы подрагивают, губы приоткрыты. Я хотел запомнить этот момент навсегда. Потому что это был момент настоящего счастья.

Под утро она проснулась, потянулась, посмотрела на меня сонными глазами.

— Ты не спал?

— Любовался.

— Дурак.

— Знаю.

Она придвинулась ближе, уткнулась носом в мою шею.

— Спасибо за вчера.

— За что?

— За терпение. За нежность. За то, что не торопил.

— Я никуда не спешу. Я уже потерял тебя один раз. Больше не хочу.

Мы лежали, обнявшись, до самого утра. А потом пришла реальность.

Телефон зазвонил. Руслан.

— Марат, у нас проблемы. Карина написала заявление в полицию. Говорит, ты угрожал ей убийством. Придется объясняться.

Я сел на кровати, разбудив Алину.

— Что за бред?

— Она записала разговор на диктофон. Про то, как ты обещал закопать ее в лесу. Крепкое заявление, скажу я тебе.

Я выругался. Сучка. Все-таки достала.

— Что делать?

— Езжай в отделение, дай показания. Я подключу своих, но осадочек останется. Она грамотно подставила.

Алиса смотрела на меня с тревогой.

— Что случилось?

— Карина написала на меня заявление. Угрозы.

— Боже...

— Не бойся. Я справлюсь.

Я встал, начал одеваться. Алина тоже поднялась, накинула халат.

— Я с тобой.

— Не надо. Останься с Ильей.

— Марат, я с тобой, — повторила она твердо. — Мы семья. Или ты забыл?

Я посмотрел на нее и улыбнулся.

— Не забыл. Спасибо.

Мы вышли вместе. Вдвоем. Против целого мира. И это было правильно.

В отделении полиции было душно и тоскливо. Мы сидели на жесткой скамейке, ждали следователя. Марат был спокоен, но я чувствовала, как напряжены его мышцы.

— Не переживай, — шепнула я. — Все будет хорошо.

— Ты не понимаешь. У нее запись. Я реально это сказал.

— Сказал, потому что защищал нас. Это не угроза, это эмоции.

— Закону плевать на эмоции.

Через час нас вызвали. Следователь — молодой парень с усталыми глазами — пролистывал бумаги.

— Гражданин Вершинин, на вас поступило заявление от гражданки Карины Соболевой. Она утверждает, что вы угрожали ей физической расправой. Имеется аудиозапись.

— Можно послушать?

Включили запись. Голос Марата, злой, рычащий: «Я тебя закопаю в лесу, и никто не найдет». Жуть. Даже мне стало не по себе.

— Это было сказано в состоянии аффекта, — вмешалась я. — Эта женщина преследовала нашу семью, угрожала мне и моему ребенку. Муж просто защищался.

— А вы кто?

— Я его жена. И я подтверждаю: Карина Соболева угрожала нам. У меня есть записи ее звонков.

Следователь оживился.

— Записи есть?

— Да. Я сохранила все сообщения и голосовые.

Я достала телефон, показала переписку. Угрозы, намеки, издевательства. Карина была слишком самоуверенной и не думала, что я могу собирать доказательства.

— Это меняет дело, — следователь потер подбородок. — Но заявление все равно зарегистрировано. Придется проводить проверку. И вас, гражданин Вершинин, мы попросим не покидать город.

— Я никуда и не собираюсь, — Марат сжал мою руку под столом.

Мы вышли из отделения. На улице светило солнце, но на душе было пасмурно.

— Она не отстанет, — сказала я. — Будет мстить до конца.

— Пусть. Я ее не боюсь. Я боюсь только тебя потерять.

Я остановилась, посмотрела на него.

— Не потеряешь. Я уже никуда не денусь.

Мы поцеловались прямо посреди улицы. Прохожие оборачивались, но нам было плевать.

Пусть Карина делает что хочет. Мы выстоим. Потому что вместе.

Я сидела в своей конуре и тряслась от злости. Мент позвонил, сказал, что заявление принято, но «есть встречные обвинения». Встречные! Эта сука Алина записывала мои звонки!

Я металось по комнате, как зверь в клетке. Что делать? Отступать? Нет. Я не умею отступать.

Я достала телефон, набрала номер мужа. Да, того самого, что сидит в тюрьме. У него есть дружки на воле. За деньги они сделают что угодно.

— Коля, привет. Это я. Дело есть.

— Какая сумма?

— Сто тысяч. Найти одного человека и сделать так, чтобы он исчез.

— Исчез — это как?

— Напугать. Сильно. Чтобы зарекся высовываться.

— Адрес?

— Скину.

Я положила трубку и улыбнулась. Марат, думаешь, я сдалась? Нет, милый. Это только начало.

Вы либо будете моими, либо ничьими.

Неделя пролетела незаметно. Работа, Илья, Марат. Мы почти не расставались. Он перевез вещи из гостиницы, занял законное место в нашей спальне. Диван осиротел, но нам было плевать.

Мы снова смеялись, ссорились из-за мелочей, мирились в постели. Жили обычной жизнью. И в этой обычности было столько счастья, что я боялась дышать.

— Мам, а папа останется с нами навсегда? — спросил Илья за завтраком.

— Да, сынок, — ответил Марат, глядя мне в глаза. — Навсегда.

— Ура-а-а! — Илья запрыгал на стуле. — Тогда поедем в зоопарк?

— Поедем.

Мы собирались, когда в дверь позвонили. На пороге стоял Руслан. Бледный, взволнованный.

— Ребята, у меня плохие новости.

— Какие?

— Мои люди нашли Карину. Она наняла каких-то отморозков. Хотят вас похитить. Илью.