— Привет, — он стоял в дверях, мял в руках ключи от машины. — Можно?

— Заходи.

Он прошел, сел на диван рядом, но не близко. Сохранял дистанцию.

— Я сегодня разговаривал с Русланом. Он нанял детектива, проверить Карину.

— И?

— У нее есть муж. В тюрьме. За мошенничество. Она специально устраивалась в богатые дома, чтобы охотиться на мужиков. До меня было двое. Одного развела на квартиру и скрылась, второго посадила на алименты.

Я усмехнулась.

— А ты у нас третий. Неудачник.

— Неудачник, — согласился он. — Потому что чуть не потерял тебя.

Он протянул руку, взял мою ладонь.

— Аля, я знаю, что не заслуживаю второго шанса. Но я прошу тебя. Дай мне его. Я положу к твоим ногам весь мир. Я буду дышать тобой. Я не прикоснусь к другой женщине даже взглядом. Только будь со мной.

Я смотрела на наши переплетенные пальцы. Тепло. Родное. Мое.

— Я боюсь, Марат.

— Чего?

— Что снова поверю, а ты снова предашь. Что я не справлюсь с этой болью во второй раз. Что однажды утром проснусь и пойму, что ненавижу тебя.

— Я сделаю все, чтобы этого не случилось.

— А если не получится? Если я не смогу простить по-настоящему? Если каждый раз, когда ты будешь задерживаться на работе, я буду представлять тебя с другой?

— Тогда мы будем это решать. Каждый день. Каждую минуту. Я не сдамся, Аля. Я не отпущу тебя.

В его глазах была такая решимость, что я дрогнула.

— Поцелуй меня, — прошептала я.

Он замер, не веря.

— Что?

— Поцелуй. Я хочу понять, осталось ли что-то.

Он приблизился медленно, осторожно, будто я была хрупкой вазой. Его губы коснулись моих — робко, вопросительно. А потом внутри что-то взорвалось. Я вцепилась в его волосы, притянула к себе, отвечала на поцелуй с жадностью, с отчаянием, со всей болью и любовью, что копилась годами.

Мы целовались, как сумасшедшие, задыхаясь, сбивая дыхание. А когда оторвались друг от друга, я увидела слезы на его щеках.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Прости меня.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже люблю. Но простить... простить пока не могу. Дай мне время.

— Сколько нужно. Век буду ждать.

Мы сидели обнявшись до утра. Говорили, молчали, снова говорили. Обо всем, что молчали годами. И впервые за долгое время я почувствовала надежду.

Может, не все потеряно. Может, из пепла действительно можно возродить нечто новое. Более сильное. Более честное.

Посмотрим. Время покажет.

Три месяца спустя

Я сидела в обшарпанной съемной квартире на окраине и смотрела в одну точку. Деньги, что удалось вынести от Марата (кое-какие драгоценности, заначка из его сейфа), почти закончились. Работу найти не получалось — Руслан постарался, распустил слухи. Ни одна приличная семья не хотела брать няньку, которая спит с хозяевами.

Муж писал из тюрьмы злые письма: требовал денег, грозил расправой, когда выйдет. Мать в деревне болела, просила приехать, помочь. А я не могла. Потому что в Москве оставался он. Марат.

Я не могла забыть его руки, его запах, его голос. Я думала, что смогу его заполучить, что беременность станет козырем, но просчиталась. Руслан оказался слишком хитер, а Алина — слишком горда.

Но я не сдавалась. Я следила за ними. Знала, что они не вместе, но виделись каждый день. Знала, что Марат снимает квартиру и приходит к сыну. Знала, что Алина начала работать и у нее появился какой-то мужик — коллега по проекту, симпатичный, молодой.

— Вот сучка, — прошипела я, разглядывая в бинокль их встречу в кафе. — Уже нашла замену?

Я сжала зубы. Нет уж, дорогая. Я столько сил вбухала в этого мужика, чтобы так просто отдать. Если я не получу Марата, то и ты его не получишь.

Я достала телефон, нашла номер Алины. Он у меня был еще с тех времен, когда я работала у них — на случай чрезвычайной ситуации с ребенком. Я никогда не звонила, но номер сохранила.

Набрала. Гудок. Еще один.

— Алло? — ее голос. Спокойный, уверенный.

— Здравствуй, Алина, — я улыбнулась в трубку. — Соскучилась?

Молчание. Потом:

— Чего тебе нужно, Карина?

— Поговорить. О твоем муже. О моем будущем. О том, что ты, кажется, забыла: он мой. И никуда ты от меня не денешься.

— Ты психопатка, — выдохнула она. — Обратись к врачу.

— Это ты обратись. К нотариусу, например. Завещание составить. А то мало ли что...

Я бросила трубку и рассмеялась. Пусть понервничает. Пусть знает, что я рядом. Что я никуда не ушла.

Марат будет моим. Или ничьим.

Настоящее

— Ты с ума сошла? — я сжимал телефон так, что костяшки побелели. — Она тебе угрожала?

— Не прямо, — Алина сидела напротив в кафе, бледная, но спокойная. — Сказала, что я должна завещание написать. Намекнула, что может что-то сделать.

— Я найду ее. Я ее закопаю.

— Не надо никого закапывать. Просто будь осторожен. И Илью из школы теперь буду забирать сама, никому не доверю.

— Аля, прости меня. Это я во всем виноват. Я привел эту змею в дом.

— Мы уже это проходили. Хватит самобичевания. Лучше подумай, как ее остановить.

Я смотрел на нее и не верил своему счастью. Мы сидели в кафе, пили кофе, говорили о проблемах — как нормальные люди. Не как разведенные супруги, а как партнеры. Союзники. Друзья. Может, не любовники пока, но уже почти семья.

— Слушай, — я накрыл ее ладонь своей. — У Руслана есть знакомые в органах. Мы подадим заявление, пусть проверят эту дуру. Если она реально угрожает, ее можно привлечь.

— А если она просто пугает?

— А если нет? Я не хочу рисковать.

Алиса кивнула. Потом посмотрела на меня внимательно.

— У тебя седина на висках, — заметила она.

— Стресс.

— И морщины.

— Возраст.

— И взгляд другой. Не тот, надменный, а... теплый.

— Потому что я смотрю на тебя. Ты меня меняешь.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне, тепло.

— Знаешь, я, кажется, начинаю тебе верить.

— Это уже прогресс.

— Прогресс, — согласилась она. — Но до финала еще далеко.

— Я готов бежать марафон. Сколько нужно.

Она сжала мою руку в ответ.

— Я знаю. Поэтому я еще здесь.

Мы сидели и молчали. И это молчание было лучше любых слов. Потому что в нем было доверие. Надежда. Любовь.

А Карина... С Кариной мы разберемся. Я не позволю какой-то психопатке разрушить то, что мы с таким трудом восстанавливаем.

Пусть только попробует приблизиться к моей семье. Я ее сотру в порошок.

— Поехали за Ильей? — предложил я. — Он просился в зоопарк.

— Поехали, — Алина встала, взяла сумку. — Только вместе.

— Вместе, — повторил я. — Как и должно быть.

Мы вышли из кафе, и я поймал себя на мысли, что впервые за полгода дышу полной грудью. Тьма отступала. Впереди был свет.

Пусть медленный, пусть с препятствиями, но свет.

Я сжал руку Алины крепче. И она не отняла.

Месяц спустя

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Глаза блестели, на губах играла легкая улыбка, волосы рассыпались по плечам шелковистым водопадом. Я снова пользовалась косметикой, снова носила каблуки, снова чувствовала себя женщиной. Не мамой, не женой, не функцией — а именно женщиной.

Работа творила чудеса. Школа, которую я оформляла, разрасталась в масштабный проект. Заказчик был в восторге, предложил еще два корпуса. Ко мне вернулось ощущение нужности. Не как приложение к успешному мужу, а как самостоятельная единица.

И еще был Денис.

Денис — архитектор из команды заказчика. Тридцать два года, разведен, без детей. Спокойный, уверенный, с ироничным взглядом на жизнь. Мы пересекались на объектах, обсуждали детали, спорили о цветовых решениях. А потом он пригласил меня на кофе.

— Просто кофе, — уточнил он, заметив мое замешательство. — По работе. Но если вы против, можем взять с собой и обсуждать на ходу.