Он что-то почувствовал. Он заподозрил. И если он начнёт копать в её прошлом, он найдёт то, что она так тщательно скрывала.

Она вернулась в гостиную, выключила камеры, вытащила диктофон. Прослушала запись. Голос Марка — Максима — был спокойным, даже когда он признавался. Слишком спокойным.

Он не раскаялся. Он просто просчитал, что признание — лучший способ сохранить контроль.

Анжела поняла, что её план провалился. Она надеялась, что он испугается, сбежит, оставит её в покое. Но он не сбежал. Он принял вызов.

Она не знала, что Марк, уезжая от неё, уже открыл свой блокнот и написал:

«Анжела. Аномалия. Она знает больше, чем должна. Возможно, у неё есть доступ к информации, которая не доступна обычному человеку. Требуется встречная проверка».

Он убрал блокнот и усмехнулся. Игра усложнялась. Но он любил сложные игры.

Перекрёстки

1

Неделя, которую Анжела дала Марку на размышления, превратилась для них обоих в период напряжённой работы.

Марк не думал о раскаянии. Он думал о том, как обезопасить себя. Анжела была опасна — она имела доступ к информации, которая могла разрушить его жизнь. Нужно было либо нейтрализовать её, либо исчезнуть. Но исчезать не хотелось — она была самым интересным проектом за последние годы.

Он начал встречную проверку. Через своих партнёров он выяснил, что Анжела Королёва в последние два года активно собирала информацию о мошенниках, работающих с одинокими женщинами. У неё были контакты в охранных агентствах, в банках, даже в полиции.

Она была не жертвой. Она была охотницей.

Марк почувствовал что-то, чего не чувствовал давно: уважение. И опасность. Опасность была острой, почти физической. Она заставляла его кровь бежать быстрее.

Он решил не бежать. Он решил идти до конца.

В Сочи тем временем развивался проект Ларисы Павловны. Марк летал туда на два дня, встретился с ней несколько раз, углубил доверие. Она уже начала рассказывать ему о своих финансовых проблемах — о том, что дивиденды снизились, что она хочет продать один из отелей, но не знает, как это сделать грамотно.

Марк предложил помощь. Он сказал, что у него есть знакомый брокер, который может оценить отель и найти покупателя. Лариса Павловна обрадовалась.

Он уже видел, как будет развиваться схема: «брокер» попросит предоплату за оценку, потом за юридическое сопровождение, потом за услуги по поиску покупателя. Каждый раз — суммы, которые не вызовут подозрения. В общей сложности — около десяти миллионов рублей. Не много для Ларисы Павловны, но достаточно для Марка.

Параллельно он получил информацию о новой цели — женщине в Екатеринбурге, владелице ювелирной сети. Но пока он решил сосредоточиться на двух проектах: Лариса — быстрый, Анжела — сложный.

Анжела тем временем тоже не сидела сложа руки. Она собрала досье на Марка, которое включало уже семь эпизодов его мошеннической деятельности. Она связалась с двумя женщинами, которые согласились дать показания. Она подготовила заявление в полицию, но не подавала его — хотела сначала использовать информацию как рычаг.

Она также углубила проверку Марка и нашла то, что его самого могло бы напугать: его настоящая фамилия — Горелов, он из Ростова-на-Дону, его мать до сих пор живёт там, в панельной девятиэтажке на проспекте Стачки.

Анжела не собиралась трогать его мать. Но знание этого адреса давало ей рычаг, о котором Марк не догадывался.

2

Через неделю Марк позвонил Анжеле.

— Я подумал, — сказал он.

— И?

— Я согласен на вашу сделку. Я готов прекратить. Я готов вернуть деньги. Частично.

— Частично — это сколько?

— Половину того, что я взял у Натальи Соболевой. Остальное — по мере возможности.

— Вы торгуетесь, — сказала Анжела холодно. — Вы не в том положении, чтобы торговаться.

— Я в том положении, чтобы исчезнуть, — сказал Марк. — Вы не нашли бы меня. У меня есть документы, деньги, возможности. Но я не хочу исчезать. Я хочу... попробовать по-другому.

— Почему?

— Потому что я устал. Я говорил вам это. И потому что... вы мне нравитесь.

Анжела замерла. Она не знала, верить ли ему. Но в его голосе было что-то, что заставило её сомневаться в своей правоте.

— Хорошо, — сказала она. — Половина. И вы прекращаете всю свою деятельность. Я буду проверять.

— Договорились.

— И ещё одно, Максим.

— Да?

— Вы сказали, что я что-то скрываю. Вы правы. У меня тоже есть прошлое, о котором я не рассказываю. Но это не делает меня мошенницей.

— Я и не говорил, что вы мошенница. Я сказал, что вы не просто жертва.

— Я никогда и не была жертвой.

Она положила трубку. Она знала, что это не конец. Марк не из тех, кто меняется. Но она надеялась, что сможет контролировать его, использовать его информацию, чтобы выйти на других мошенников.

Она не знала, что Марк, положив трубку, улыбнулся. Он согласился на сделку, потому что это давало ему время. Время, чтобы подготовить идеальный выход.

Но он тоже не знал, что Анжела уже начала подготовку к финальной стадии. И что в её планах было не просто остановить его, а уничтожить.

Они оба думали, что контролируют ситуацию. Они оба ошибались.

Марк. Иллюзия контроля

1

Согласие на сделку с Анжелой было для Марка не актом раскаяния, а тактическим манёвром. Он понимал, что она имеет на него компромат, которого достаточно для серьёзных проблем. Но он также понимал, что её компромат — это её единственное оружие. Если он сможет дискредитировать её или сделать так, чтобы её информация потеряла ценность, он выйдет из игры победителем.

Он начал работать над этим сразу после звонка.

Первое, что он сделал, — перевёл на счёт Натальи Соболевой один миллион рублей из тех трёх, которые он у неё взял. Не половину, как обещал Анжеле, а треть. Он хотел показать, что он «исполняет обязательства», но не слишком быстро — это выглядело бы подозрительно. Он также отправил Наталье сообщение с извинениями и обещанием вернуть остальное «в ближайшее время». Наталья не ответила — она была в Таиланде и, кажется, не собиралась возвращаться к болезненным воспоминаниям.

Второе — он начал копать под Анжелу. Его партнёры в охранных структурах нашли информацию, которая его заинтересовала. Оказалось, что Анжела Королёва в начале своей карьеры была замешана в сомнительных финансовых операциях. В 2005 году она была номинальным директором фитнес-студии, которая использовалась для отмывания денег. Студия обанкротилась, оставив долги перед поставщиками и налоговой.

Формально Анжела не была привлечена к ответственности — дело закрыли за отсутствием состава преступления. Но в базах остались отметки, которые мог найти любой, кто знал, куда смотреть.

Марк улыбнулся. У него появился рычаг. Если Анжела попытается сдать его полиции, он сможет сказать: «Посмотрите на неё сами. Она не жертва, она соучастница». Это не отменит его вины, но создаст шум, запутает следствие, даст ему время.

Он также выяснил, что Анжела в последние два года вела активную деятельность по сбору информации о мошенниках. У неё был свой «архив», своя сеть информаторов. Она была не просто бизнес-леди, а чем-то вроде частного детектива-любителя, который мстил за подруг.

Это делало её одновременно и более опасной, и более уязвимой. Если бы кто-то узнал, что она занимается этим неофициально, без лицензии, с использованием не всегда законных методов... это могло бы стать проблемой.

Марк записал все эти факты в свой блокнот и спрятал его в надёжное место. Он не планировал использовать эту информацию немедленно. Она была его страховкой.

2

Пока Марк занимался «обороной» против Анжелы, он не забывал и о наступлении. Проект в Сочи развивался по плану.

Лариса Павловна Соколова была готова. Марк провёл с ней три встречи за две недели, и на каждой из них она становилась всё более доверчивой и открытой.