Она взяла телефон и набрала номер Александра.

— Александр, добрый вечер. Как ваши дела?

— Анжела Викторовна, добрый вечер. Дела нормально. А у вас?

— Нормально. Я подумала... может быть, вы приедете в Комарово в эти выходные? Я готовлю ужин.

— С удовольствием.

— Отлично. В субботу, в семь.

Она положила трубку. Её голос был ровным, спокойным. Ничего не выдавало того, что происходило у неё внутри.

Она решила, что на этом ужине она начнёт собирать улики. Она поставит скрытые камеры, включит диктофон, задаст вопросы, которые вынудят его раскрыться. Она будет вести себя как доверчивая женщина, которая начинает открывать ему свою душу — и свои финансы.

Она была готова.

Она не знала, что Марк тоже готовился к этому ужину. И что у него были свои планы на неё.

3

Суббота наступила быстрее, чем ожидала Анжела. Она провела день в хлопотах: лично приготовила ужин — рыбу с овощами, лёгкий десерт, — выбрала платье, которое было одновременно элегантным и не вызывающим. Она хотела выглядеть как женщина, которая открывается, но не как та, которая соблазняет.

Камеры были установлены в гостиной и на кухне — маленькие, незаметные, встроенные в книжные полки и цветочные горшки. Диктофон лежал в её сумочке на журнальном столике. Она проверила всё дважды.

Ровно в семь раздался звонок в ворота. Охрана пропустила машину — на этот раз Марк приехал на арендованной «Ауди», не на такси.

Анжела встретила его на крыльце.

— Добрый вечер, Александр. Проходите.

— Добрый вечер. Выглядите прекрасно.

— Спасибо.

Она провела его в гостиную. Марк огляделся — она заметила, как его взгляд скользнул по комнате, фиксируя детали. Профессиональная привычка.

— Вы переставили мебель? — спросил он.

— Да. Решила немного изменить обстановку. Как вам?

— Уютно. Более... открыто, что ли.

Анжела улыбнулась. Она знала, что «открыто» — это именно то, что он хотел видеть. Женщина, которая открывает свою жизнь, становится уязвимой.

Они сели на диван. Анжела налила вина — себе и ему. Она пила медленно, маленькими глотками, контролируя каждую каплю. Ей нужно было оставаться трезвой.

— Александр, — начала она, — я хочу вам кое-что сказать.

— Я слушаю.

— Я проверила вас. Не только через детектива. Я нашла информацию о вашем прошлом.

Марк замер на долю секунды. Анжела заметила это — лёгкое напряжение в плечах, чуть расширенные зрачки. Но он быстро взял себя в руки.

— Какую информацию? — спросил он спокойно.

— Вы работали в Москве с женщиной по имени Наталья Соболева. Вы представлялись Марком. Вы обманули её.

Тишина повисла в комнате. Марк смотрел на неё, и она видела, как в его глазах происходит быстрая работа: просчёт вариантов, выбор линии поведения.

— Я не знаю никакой Натальи Соболевой, — сказал он.

— Я знаю, что вы знаете. У меня есть фотография.

Он молчал несколько секунд. Потом его лицо изменилось — маска спокойствия уступила место чему-то другому. Не панике, но... усталости.

— Хорошо, — сказал он. — Вы правы. Это был я.

Анжела не ожидала такого быстрого признания. Она готовилась к отрицанию, к спорам, к уловкам. Но он сдался почти сразу.

— Почему вы признаётесь? — спросила она.

— Потому что нет смысла отрицать. Вы уже всё знаете. И потому что... — он сделал паузу, — я устал.

— Устали?

— Устал врать. Устал притворяться. Устал смотреть в глаза женщинам, которые мне доверяют, и понимать, что я их обманываю.

Анжела смотрела на него. Она не верила ни одному его слову. Но она должна была играть свою роль.

— Зачем вы это делаете? — спросила она. — У вас есть талант, вы могли бы работать архитектором. Зачем обманывать женщин?

— Я не архитектор, — сказал он. — Я никогда им не был. Всё, что вы видели — сайт, портфолио, проекты — это фальшивка. Я не умею проектировать дома. Я умею только одно: убеждать женщин, что я тот, за кого себя выдаю.

— И вы не чувствуете вины?

— Чувствую. Но это чувство приходит слишком поздно. Или не приходит вовсе. Я не знаю, как это объяснить... Я начинаю с чистым расчётом, а потом... потом вижу, как они открываются мне, как доверяют, как любят. И это... это единственное, что я умею делать.

— Вы говорите о любви, а сами воруете их деньги.

— Я не ворую. Я беру то, что они готовы отдать. Я никогда не брал всё. Я брал столько, чтобы они не разорились, но чтобы я мог жить.

— Вы оправдываете себя.

— Может быть. Но это правда.

Анжела встала, подошла к окну. Она чувствовала, что он говорит не всё. Его признание было слишком лёгким, слишком театральным. Она не верила в его «усталость» и «раскаяние».

Но она должна была продолжать.

— Зачем вы пришли сегодня? — спросила она, не оборачиваясь. — Зная, что я знаю?

— Потому что вы мне нравитесь, — сказал он. — Не как жертва. Как женщина. Я не хотел этого, но... с вами всё по-другому.

Анжела повернулась. Она посмотрела ему в глаза. В его взгляде было что-то, что заставило её на секунду усомниться. Может быть, он говорил правду? Может быть, она ошиблась?

Но она вспомнила Наталью. Вспомнила её слёзы, её разбитую жизнь. И холодная ярость вернулась.

— Я не верю вам, — сказала она. — Но я дам вам шанс.

— Какой?

— Расскажите мне всё. Не легенду, а правду. Кто вы на самом деле. Откуда вы. Как вы стали тем, кем стали. И если я поверю, что вы хотите измениться — я не буду вас преследовать.

Марк смотрел на неё долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Я расскажу.

И он начал рассказывать. Но Анжела не знала — и не могла знать, — что даже в этом «признании» он врал. Не полностью, но достаточно, чтобы сохранить контроль.

Он рассказал ей о Ростове-на-Дону, о матери-медсестре, об отце, который ушёл. Он рассказал о бедности, о голодном детстве, о том, как научился врать, чтобы выжить. Но он опустил главное: что его мать была не просто бедной, а доверчивой до глупости, что она сама учила его, как легко обмануть того, кто хочет верить.

Он рассказал о своей первой жертве — женщине в ресторане, которая подарила ему квартиру и машину. Но он не сказал, что после этого он почувствовал не вину, а силу.

Он рассказал о том, как «устал» от лжи, но не сказал, что эта усталость проходит, как только он видит новый счёт в банке.

Анжела слушала. Она записывала. Камеры фиксировали каждое его слово.

Когда он закончил, она сказала:

— Спасибо, что рассказали.

— Вы верите мне?

— Я верю, что вы говорите то, что считаете правдой.

— Этого достаточно.

— Нет, — сказала она. — Недостаточно.

Она подошла к нему, села рядом.

— Я хочу предложить вам сделку, Александр. Или Марк. Как вас там на самом деле зовут?

— Максим, — сказал он. Это было правдой. Впервые за весь вечер.

— Максим. Хорошо. Сделка такая: вы прекращаете обманывать женщин. Я помогаю вам найти легальную работу, законный бизнес. Вы возвращаете деньги тем, кого обманули. Частично, хотя бы.

— А если я откажусь?

— Тогда я передаю все материалы в полицию. Фотографии, записи разговоров, показания свидетелей. У меня достаточно, чтобы посадить вас на несколько лет.

Марк смотрел на неё. Она видела в его глазах расчёт. Он просчитывал шансы, риски, варианты.

— Вы даёте мне время подумать? — спросил он.

— До конца недели.

— Хорошо. Я подумаю.

Он встал. Анжела проводила его до двери.

На пороге он остановился.

— Вы умная женщина, Анжела Викторовна. Слишком умная, чтобы быть жертвой.

— Я знаю.

— Но вы тоже что-то скрываете.

Она замерла.

— Что вы имеете в виду?

— Я не знаю. Но я чувствую. Вы не просто бизнес-леди, которая защищает себя. В вас есть что-то... тёмное. Как и во мне.

Анжела смотрела на него. В его словах была правда, которую она не хотела признавать.

— Уходите, — сказала она.

Он ушёл. Анжела закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось.