Она положила трубку и почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Не сердце. Счётчик. Она открыла мысленную папку «Александр Королёв — наблюдение» и поставила дату и время первой встречи.

Она не знала, что Марк — Александр Королёв — одновременно с ней открыл свою папку. И что они оба шли навстречу друг другу с одинаковым намерением: понять, кто перед ними, и выиграть.

Ни один из них не знал, что эта игра будет последней.

Марк. Параллельные орбиты

1

Встреча с Анжелой Королёвой была назначена на вторник, два часа дня, в кафе на Малой Конюшенной. Марк пришёл за пятнадцать минут, занял столик у окна, заказал минеральную воду без газа. Он никогда не пил алкоголь перед деловыми встречами — даже такими, где «деловая» составляющая была лишь прикрытием.

Он продумал сценарий. Первая встреча после корпоратива — чисто деловая. Подрядчики, строительство, несколько профессиональных вопросов. Никакого флирта, никаких личных тем. Анжела была из тех женщин, которые мгновенно считывают попытку перевести разговор в неформальное русло и сразу закрываются. Он должен был показать себя человеком, для которого она — прежде всего источник полезной информации, а не объект интереса.

Она вошла ровно в два. Марк заметил, как она остановилась на пороге, сканируя зал: быстрый взгляд на выходы, на других посетителей, на него. Привычка человека, который всегда контролирует пространство. На ней был строгий чёрный костюм, волосы собраны в пучок, минимум украшений. Она выглядела как генеральный директор на совещании, а не как женщина на свидании.

Марк встал, улыбнулся нейтральной улыбкой.

— Анжела Викторовна, спасибо, что нашли время.

— Добрый день, Александр. — Она села напротив, положила на стол кожаный портфель. — У меня час.

— Мне достаточно.

Он открыл ноутбук, развернул его к ней. На экране были чертежи — проект дома в Ленобласти, который он «разрабатывал» для вымышленного клиента. На самом деле чертежи были скачаны из открытого доступа, слегка изменены и адаптированы. Марк не был архитектором, но за годы работы он научился создавать любую легенду с достаточной степенью детализации, чтобы выдержать поверхностную проверку.

— Вот участок, — сказал он, показывая на карту. — Тридцать соток в посёлке «Лесные озёра». Клиент хочет дом из клеёного бруса, двести пятьдесят квадратов, с панорамным остеклением. Я ищу подрядчиков по фундаменту, инженерии и отделке. Татьяна сказала, что у вас есть надёжные люди.

Анжела посмотрела на чертежи. Она разбиралась в строительстве — её клубы строились с нуля, и она контролировала каждый этап.

— Кто проектировал инженерию? — спросила она.

— Отдельная фирма. «ИнжСтройПроект».

— Знаю. Они работали на одном из моих объектов. Нормальные ребята, но сроки часто срывают.

Марк сделал пометку в блокноте. Он не записывал — это было бы подозрительно, — он делал вид. На самом деле он запоминал: «ИнжСтройПроект» — слабое место. Возможно, через этот канал можно будет создать точку соприкосновения.

Разговор о строительстве длился около сорока минут. Анжела дала ему три контакта: бригадира по фундаментным работам, инженера по вентиляции и прораба, который, по её словам, «делает качественно и в срок». Марк поблагодарил, закрыл ноутбук.

— Если всё сложится, я буду должен вам ужин, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Анжела посмотрела на него холодно.

— Не нужно. Это был деловой разговор.

— Я и имел в виду деловой ужин, — парировал Марк. — Чтобы отчитаться о результатах. Но если вам неудобно...

Она задержала на нём взгляд на секунду дольше, чем требовалось.

— Посмотрим, — сказала она. — Если ваши подрядчики справятся, тогда и поговорим.

Она встала, кивнула и вышла. Марк остался сидеть, глядя ей вслед. Он чувствовал, что это будет не быстрая победа. Анжела была не из тех, кто впускает в свою жизнь за неделю. С ней нужно было играть долго, терпеливо, выстраивая доверие кирпичик за кирпичиком.

Но у него было время. И, что важнее, у него были другие проекты, которые не давали ему скучать и приносили деньги, пока он ждал, когда Анжела начнёт смягчаться.

2

Пока Марк работал над Анжелой в Санкт-Петербурге, его календарь был заполнен и другими встречами — в Москве, в Сочи, даже в Дубае, куда он летал на три дня между встречами с петербургскими «проектами».

Он не был романтиком, который верит в одну женщину. Он был бизнесменом, который диверсифицировал риски. Если один проект зависал или проваливался, другие продолжали приносить доход.

Его система была отлажена до автоматизма. Каждая женщина получала у него кодовое имя, досье, график работы и «план выхода». Он никогда не путал детали — для этого существовали блокноты с шифрованными записями и разные сим-карты для каждого региона.

В Москве, например, у него была «проект Екатерина».

Екатерина Сергеевна Волконская, пятьдесят два года, бывшая жена крупного нефтетрейдера. После развода получила квартиры в Москве и Лондоне, дом во Франции и счёт в швейцарском банке с примерно восемью миллионами долларов. Она жила в Москве, в доме на Рублёвке, и, по словам Марка, была идеальной жертвой: одинокая, эмоциональная, жаждущая внимания.

Он познакомился с ней на благотворительном аукционе в Гостином Дворе три месяца назад. Она купила картину какого-то бездарного современного художника за двести тысяч долларов, и Марк, подойдя к ней, сказал: «Вы только что спасли мир. Или хотя бы одну маленькую галерею».

Она засмеялась. Ей было легко рассмешить — она была из тех женщин, которые смеются громко и часто, чтобы скрыть пустоту внутри.

С Екатериной Марк использовал другую легенду. Он был не архитектором, а «консультантом по инвестициям в искусство». Это позволяло ему находиться рядом с ней в её среде: галереи, аукционы, частные просмотры. Он говорил о живописи, о рынке, о трендах, и она слушала его с открытым ртом, потому что никто из её окружения не мог поддержать разговор глубже уровня «нравится — не нравится».

За три месяца он вывел с её счетов около двух миллионов долларов. Часть — через подставные инвестиционные фонды, которые он «рекомендовал» ей для диверсификации портфеля. Часть — напрямую, через доступ к её интернет-банку, который он получил, когда она попросила его «помочь разобраться с этими дурацкими приложениями».

Сейчас он должен был лететь в Москву на два дня, чтобы «закрепить отношения» и вывести ещё миллион.

Он взял билет на утренний рейс из Пулково в Шереметьево. В самолёте он пролистал досье Екатерины, освежил в памяти детали: её день рождения (12 апреля, через три недели), имена её собак (два йоркширских терьера — Цезарь и Клеопатра), её любимый ресторан («Caviar Kaspia» на Кузнецком мосту), её аллергию на клубнику.

В Шереметьево его встречал водитель, нанятый через сервис. Марк назвал адрес — дом на Рублёвке.

Екатерина ждала его. Она была в шёлковом халате, с макияжем, который явно делала специально к его приезду, и пахла дорогими духами.

— Марк! — воскликнула она, бросаясь ему на шею. — Я так скучала!

Она называла его Марком. С ней он был Марком, а не Александром. Каждой женщине — своё имя, своя биография, своя внешность. С Екатериной он носил контактные линзы, делающие глаза голубыми, и отрастил лёгкую небритость.

— Я тоже скучал, Катя, — сказал он, обнимая её.

Он чувствовал тепло её тела, её руки, сжимающие его спину, и внутри у него было пусто. Абсолютно пусто. Он давно перестал чувствовать что-либо, кроме расчёта.

Они провели день вместе. Обедали в ресторане, гуляли по парку, говорили о том, что она хочет купить ещё одну картину — «для инвестиций». Марк поддержал идею и предложил «своего человека» в одной из галерей, который мог бы организовать закрытый показ.

— Только давай посмотрим, что у тебя сейчас на счетах, — сказал он непринуждённо. — Чтобы понимать бюджет.

Она открыла приложение банка и показала ему экран. Марк запомнил остатки по счетам, баланс инвестиционного портфеля, доступные кредитные линии. Всё было на месте. Ещё миллион долларов можно было вывести без риска немедленного обнаружения.