Я не вставал. Лег плашмя на мерзлую траву. Двинулся ползком вперед.

«Ремингтон» лежал на сгибе правой руки, я полз по-пластунски, как Митчелла учили во Вьетнаме и в Куантико. Локти-колени, локти-колени.

Каждое движение короткое, не более фута за раз, между движениями пауза в две секунды, чтобы любой звук, который я создавал, успел перекрыться естественным шумом, ветром, скрипом ветки, далеким криком совы.

Через четыре с половиной минуты я прополз пятьдесят ярдов.

Стрелок выстрелил в пятый раз. Этот ушел в окно гостиной, снова в фасадную часть дома. Стекло громко лопнуло. Шлепок выстрела опять низкий и плотный, через глушитель.

Между нами было около шестидесяти ярдов. Я лежал в высокой мерзлой траве на краю поля, в трех ярдах от лесополосы. Стрелок стоял в десяти ярдах от меня вдоль лесополосы, на ее левом краю, лицом к дому, к юго-западу. Спиной ко мне.

Я медленно поднялся на одно колено. Прижал приклад «Ремингтона» к плечу. Цельная картечь двенадцатого калибра на шестидесяти ярдах выходит за разумную дальность, рассеивание двадцать четыре дюйма, эффективное поражение под вопросом.

Но дробовик не был мне нужен для убийства. Он нужен для остановки нападения.

— ФБР! — крикнул я громко и отчетливо. — Бросить оружие! На землю! Не двигаться!

Стрелок развернулся за полсекунды. Это и подтвердило, что он профессионал.

У любителя не получилось бы так быстро. Винтовка вскинулась в мою сторону.

Я выстрелил.

«Ремингтон» рявкнул без глушителя, во всю свою деревенскую мощь. Эхо прокатилось по полю и лесополосе.

Картечь ушла левее стрелка рассеивание на шестидесяти ярдах не давало точного попадания, я и не рассчитывал попасть. Цель была заставить его пригнуться, потерять две-три секунды.

Это сработало. Стрелок резко присел за дерево, большой дуб, ствол не меньше двадцати дюймов в диаметре. Не выстрелил в ответ.

Передернул затвор, я услышал металлический клик. Бросил винтовку, я увидел, как темный силуэт оружия упал на снег у его ног.

И побежал в лес.

Я успел передернуть помпу «Ремингтона». Гильза вылетела с правой стороны и упала на землю.

В патронник вошел новый патрон. Выстрелил еще раз, теперь намеренно в воздух, над лесополосой. Дробь ушла в ветви дубов, посыпались мерзлые листья.

— Стой! — крикнул я еще раз. — Я стреляю!

Стрелок даже и не думал остановиться. Я видел темный силуэт, мелькающий между стволами. Бежал он быстро, в направлении грунтовой дороги за лесополосой.

Я бросился следом. Перепрыгнул через канаву на краю поля, влетел в лесополосу. Под ногами мерзлая земля, ветки, опавшие листья, торчащие корни.

Ветки хлестали по лицу, я не успевал их отклонять. «Ремингтон» в правой руке, левая поднята к лицу как щит. Дыхание тяжелое, пар вырывался изо рта в холодный воздух.

Через пятьдесят ярдов леса выход на другую сторону лесополосы. Открытое поле, дальше грунтовая дорога. Я остановился на краю леса.

Услышал стартер. Где-то на дороге, в полутора сотнях ярдов отсюда. Стартер сработал, мотор завелся, низкий звук восьмицилиндрового двигателя.

Машина тронулась. Без фар. Я не видел ее, только слышал удаляющийся гул по грунтовке, на восток, в сторону Лидер-роуд.

Стоял в темном лесу, тяжело дыша, в ушах стоял звон от двух выстрелов «Ремингтона». Слушал, пока двигатель не затих.

Когда я перестал его слышать, повернулся и пошел обратно через лесополосу. Остановился у дуба, где стоял стрелок.

В траве у корней дерева лежала винтовка. Я опустился рядом, направил вниз карманный фонарик «Эвереди», он у меня на кольце ключей, маленький, на двух плоских батарейках. Включил и осветил место.

Как и предполагал, это оказалась «Ремингтон Модель семьсот», калибр «триста восемь Винчестер», узнал по характерному силуэту ложи. Приклад из ореха, не из синтетики, новый, без царапин, видимо, год или два назад с конвейера.

На стволе оптический прицел «Редфилд Иллюминатор», 3−9×40, хороший охотничий прицел средней ценовой категории. Глушитель на стволе, навинчен на резьбу.

Кустарного производства, не заводской, длиной около восьми дюймов, диаметром около полутора, корпус из алюминия, видимо, выточенный на токарном станке. На таких глушителях не бывает серийных номеров.

Винтовку я не трогал. Достал из кармана пижамных штанов носовой платок, поднял винтовку за платок и осмотрел.

Место на стволе винтовки, где должен быть серийный номер зашкурено. Чисто, без остатков клейма, металл матовый, с легкими бороздами от шкурки крупного зерна. Кустарная работа, но аккуратная.

Я не понес винтовку в дом. Положил ее обратно у корней дуба, рядом носовой платок как маркер места, придавил камнем. Это для шерифа округа Фэрфакс и баллистической экспертизы ФБР, а также чтобы снять отпечатки пальцев на ложе.

Прошел обратно через лесополосу и поле, по краю гравия. На крыльце гаража открылась боковая дверь.

— Митчелл, как ты?

— Все хорошо.

— Он ушел?

— Убежал как заяц. У него стояла машина на грунтовке, уехал в сторону Лидер-роуд. V-восемь. Звук «Кадиллак» или «Линкольн», большой мотор, не пикап.

— Винтовку успел забрать?

— Нет, оставил. Я ее накрыл платком, не трогал.

Николь стояла в дверном проеме гаража. В руке «Вальтер ППК», ствол опущен. На ней под старой курткой «Филсон» только хлопковая футболка и тоже пижамные штаны. Лицо в темноте неподвижное и ровное.

— Иди в дом. Я тебе сделаю кофе.

— У меня же нет кофе.

— Я привезла с собой. Я не представляю завтрак без кофе.

Шериф округа Фэрфакс приехал в три утра.

Я дозвонился до диспетчерской. Сэт Кларк, помощник шерифа, тридцати семи лет, в темно-зеленой форменной куртке с эмблемой округа Фэрфакс на рукаве, в ковбойской шляпе несмотря на форму и в сапогах «Тони Лама».

Высокий, худой, с прямой осанкой, какая бывает у бывших морпехов. С ним прибыл второй помощник Уэст, моложе, лет двадцати восьми, не сказал за весь визит и десяти слов.

Кларк прошел по дому. Посчитал пулевые отверстия. На внешней стене дома четыре входных, на внутренней три выходные.

Одна пуля застряла в стене, не пробила насквозь, Кларк ее пометил.

— Эта на экспертизу. Можно вытащить?

— Я бы предпочел чтобы вытаскивал эксперт лаборатории ФБР с фотографией каждого шага. Гилмор позвонит из своего отдела к восьми, они заберут.

— Идет.

Возле дуба мы осмотрели винтовку под камнем с платком, она лежала как я ее оставил. Кларк опустился рядом на колено и осмотрел оружие.

— У вас есть враги, мистер Митчелл?

— Я думал что нет.

Кларк ждал продолжения, но я замолчал.

— Это федеральное дело, — сказал я после паузы. — Я позвоню в свой офис в Вашингтоне в шесть утра. Они пришлют криминалистов. До их приезда, если можно, выставите оцепление по периметру лесополосы и грунтовой дороги.

— Сделаем. — Кларк посмотрел на меня поверх воротника куртки. — Мистер Митчелл. Я в этом округе двенадцать лет. Здесь у нас четыре раза в год кто-нибудь стреляет, но это пьяный сосед по тарелкам на заборе или охотник заходит на чужую территорию. Винтовка с самодельным глушителем, у нас такого еще не было.

— Ну вот теперь и к вам это пожаловало.

— Хорошо, что вы остались живы.

— Это я согласен.

Уэст за его плечом записывал обстановку в блокноте.

В шесть я позвонил Томпсону домой.

Шесть гудков, потом раздался голос Маргарет.

— Митчелл. Почему так рано? Что-то срочное.

— Все в порядке. Я по делу. Можно мистера Томпсона?

— Сейчас.

Передала трубку. Я услышал шорох когда Томпсон взял трубку.

— Митчелл что такое опять?

— Сегодня ночью в два пятнадцать в мой дом стрелял человек с винтовкой с глушителем. Он выстрелил пять раз по дому. Я обошел его с фланга, он сбежал в лес и уехал на машине. Винтовка осталась.

Я слышал, как Томпсон тяжело дышит в трубку.

— Ты цел?

— Цел.

— Ты был один?

— Нет. Она… тоже цела.