— Вылезай, — хмуро бросила Крами. — Слушай, ты, багаж, давай, шевелись, и помоги прикрыть машину — возьми генераторы маскировки.

Сама она ничего не делала и уселась в стороне. Мою экс-подружку била крупная дрожь, скорее всего, в пилотирование она вложилась по полной.

Я взял генераторы и сделал всё, как надо. Вскоре нас подобрал фермерский фургон, а ещё через час мы вернулись в штаб-квартиру, и на этот раз мне даже не завязали глаза. Таким образом, у меня появилась пара минут осмотреться, запомнить невысокие горы вдоль побережья, белую кромку прибоя вдалеке…

Маур встретил меня мрачным молчанием и одарил колючим взглядом. Он был бы рад прострелить мою башку, но так и не придумал причины. Я же шёл по бетонным коридорам старого бункера, и на меня таращились все — мужчины и женщины, молодые и постарше. «Белобрысый, кажется, не сдох», — произнёс кто-то вслух. Моему возвращению эти герои не радовались, но в клетку не загнали и оставили свободно ходить по катакомбам.

Вечером вся компания, а было их человек пятьдесят, праздновала победу и порядком напилась. Я тоже напился вместе с ними и произнёс тост «за революцию!». Потом я выразил сожаление, что раньше служил триумвирам. Так я ломал необходимую мне комедию, стараясь, впрочем, не переигрывать, хотя получалось не всегда.

Маур таращился на меня с сомнением.

«Он что — и раньше был такой?» — пробормотал этот вождь, обращаясь к Крами.

«Не знаю, он ко мне в основном трахаться ходил», — честно ответила моя красотка.

«Я всё хотел спросить, но стеснялся… в том самом смысле он как? На человека хоть похож?»

«Фу, какой грязный интерес. Ну, он озабоченный придурок и грубоват, а так — нормально… мне вообще-то сравнивать не с кем».

Так Крами и Маур, сами не особо трезвые, обсуждали меня прямо при мне, но это было забавно и нисколько не задевало. Я хотел стать в этой компании своим и (вот, удача) быстро продвигался к цели.

На ночь они всё-таки выставили часовых. Опьянение уже выветрилось — у меня был хороший метаболизм, я мог сбежать, сломав одну или две шеи, но, вместо этого, валяясь на раскладной койке, перебирал в уме разные варианты событий.

Маур мог быть тем самым лидером восстания, предметом интереса Ро-Стеннера, но, не исключено, за ним скрывалась иная фигура. Всё-таки, если судить непредвзято, этот человек был простоват — хороший тактик, однако не стратег. Никаких других имён ни трезвые, ни пьяные мятежники не называли, а потому оставалось лишь надеяться, что рано или поздно правда выплывет наружу сама, а для этого приходилось оставаться в катакомбах.

Я принял такое решение и спокойно уснул в окружении полусотни повстанцев. Принятая ими терранская этика запрещала ради развлечения казнить пленных.

Прошло неделя, потом вторая, и не случилось ничего. Боевики Маура занимались повседневными делами — чистили оружие, варили безвкусную кашу, которую ели сами и кормили меня. Кто-то ремонтировал амуницию, кто-то настраивал силовую броню.

Броня эта была не имперской и выглядела новенькой — не иначе как подарок от благодарных терран. Я запомнил факт, а потом разнообразил ожидание, предложив Крамии составить план спасения Гая.

Мальчишку следовало изъять у клана Ио-Хата и сделать это руками повстанцев представлялось мне остроумным и верным решением.

— Какая же ты сволочь, Эли, — сказала моя бывшая любовница, сделав свирепую гримасу, которая ей очень шла. — Да, знаю, ты психопат, и чувств у тебя нет никаких, но подумай мозгами — ты бросил меня беременную и сбежал на год. Ребёнка даже не показали, а через сутки потащили меня на казнь. Ты ведь знал, что так и будет?

— Я собирался тебя спасти, но триумвир мне отказал, — ответил я, причём, довольно честно, потому что Ро-Стеннер и вправду бы отказал, его даже просить не стоило.

— И это всё? Все твои сожаления?

— Слушай, Маур уже лупил меня от души. Можешь это зачесть?

Крамия опять подвисла, она не придумала возражений.

— Какой он, Гай? — спросила она, помолчав.

— Светлые волосы, как у меня, зато глаза твои, карие. Хороший парень. Так что — будем его вытаскивать или отдадим Ио-Хата?

Она, конечно, согласилась вытаскивать, и вскоре план был готов хотя бы вчерне.

— Я устроюсь к ним служанкой, — предложила моя героиня. — Долго там торчать не стану, ночью открою дверь, выведу ребёнка, ребята Маура меня подстрахуют снаружи, но к тебе, сукин сын, остаётся хороший вопрос.

— Это какой?

— Ты же офицер Консеквенсы. Какого чёрта не взял своих солдат и не забрал Гая силой? Зачем тянул время?

— Иначе не мог. У клана Ио-Хата на меня компромат.

— Ты, Эли, один сплошной компромат на самого себя.

На этот раз она сказала «Эли», а не «Эс-Кан», не «сволочь» и не «сукин сын», и это был прогресс, очередной маленький шажок. Крами сидела на деревянной скамейке, а я сел на пол, прислонившись плечом к её коленям, и она не пыталась меня толкнуть. Впрочем, вскоре мне это наскучило, и я перебрался за перегородку — туда, где спал на раскладушке и держал свой минимум вещей.

Прошло полчаса, на скамейку рядом с Крами плюхнулся Маур, расселся там, подпёр кулаком седую бородатую голову. Меня он не видел, и в выражениях не стеснялся.

«Хочу предупредить тебя, Крами. Будь осторожна с Эс-Каном, он — имперский сволочной аристократ. Он нам побои не простит, и от тебя не отступится».

«Да ладно, — вяло отозвалась она. — Эли мы сильно вломили, он стал совсем смирный».

«Если бы, если бы… всё же следовало Эс-Кана пристрелить, а теперь уже поздно».

«Почему поздно?»

«Потому что он живёт здесь вместе с нами, смотрит мне в глаза и беззащитен. Понимаешь, я не могу просто взять и убить его. Наверное, я дурак».

Маур, конечно, был дурак, но дурак в мою пользу. Я видел, как мятежники ко мне привыкают, и это было хорошо. Я выждал сутки, а потом снова поговорил с Крамией, подобрав удачный момент. Мы как раз сидели за столом, над картой дома Ио-Хата и намечали пути отхода.

— Послушай, Крами, меня кое-что беспокоит, — осторожно начал я.

— Что именно?

— Маур меня ненавидит. Он в тебя влюблён и ревнует.

— Ерунда. Маур мне как отец.

— Заботливый такой отец — спустил с моей задницы шкуру так, что я думал — умру.

— Да ладно… ты ведь жив, — ответила она, хихикнув.

А я положил свою ладонь поверх её ладони, но Крами тут же рявкнула: «А ну, убрал руку!», и главарь, услышав шум, отправил меня разгружать мешки с сухпайками.

Тем же вечером Маур вызвал меня на разговор в приказном порядке.

«Слушай, ты, щенок имперский, — заговорил он хриплым басом. — Я тебя, падаль, вижу насквозь. Ты хочешь Крамию и хочешь свалить, ну так вот. Свалить не удастся — после акции с челноком тебя свои же расстреляют. А насчёт девушки я не вмешиваюсь, но учти. Если она хоть словом на тебя пожалуется, я тебя больше пороть не стану. Я тебя сразу убью. Понял?»

«Понял», — ответил я, и вправду, что там было не понять.

…Как я теперь понимаю, дела в целом шли отлично, но в поиске корней восстания я не продвинулся, а потому начинал нервничать — мне не хватало терпения. В бункере был устроен узел связи, однако, на двери висел древний замок, и ключ носил с собою всё тот же Маур. Я снова задумался. Ла-Декса главарём быть не мог — этот горе-мятежник умел только трепать языком. Консеквенсу слишком хорошо проверяли, так что изменника следовало искать среди планетарной обороны или внутри Космофлота. Я по памяти перебирал имена офицеров, начиная от оберлейтенанта и старше, но помнил, понятно, лишь малую часть.

Идея проверить логи сеансов связи была заманчивой, однако, трудновыполнимой. Украсть ключ я пока не мог. Что касается угроз Маура насчёт интереса к Крамии, они меня не остужали, скорее, наоборот.

Мысль насчёт возвращения любовницы вызывала азарт охотника, и цель казалась вполне достижимой — уж очень часто Крами на меня смотрела. Лоск аристократа я, конечно, потерял, зато приобрёл имидж бравого повстанца, носил чёрную куртку и волосы не приглаживал, оставляя их живописно свисать на лоб.