Полыхнул телепорт.
Я снова, как когда-то, очутился на корабле своей родины, шёл по знакомым коридорам, видел приглушённый по сравнению с терранским свет ламп, панели с контурами орла и всю сдержанную имперскую роскошь нашего флота. Правда, на этот раз меня фактически вели под конвоем. Двое сирмийских солдат шли справа и слева, вооружённые до зубов и определённо готовые меня пристрелить. Капитан и старшие офицеры уже ждали «гостя» в отсеке для совещаний. Командиром корабля оказался тот самый Фа-Ори, мой бывший старпом, и теперь он смотрел на меня с ненавистью.
— Оберкапитан, который изменил Империи. Знал бы я заранее, завалил бы вас ещё тогда.
— Ты забыл, Фа-Ори… я обермайор. Получил звание за расстрел колоний. Впрочем, не важно.
— Конечно, не важно, важно то, что вы — предатель.
Что я мог ответить этому парню? Объяснить, что ничего терранцам не сказал и собирался умереть? Вряд ли он хотел такое услышать. В глазах Фа-Ори и его людей стыла обречённость, и эмпатия накатила на меня волной. Мне стало жаль этих людей, загнанных терранцами в ловушку и готовых умереть, отбиваясь до последнего.
— Не будем ругаться, — продолжал я, глядя Фа-Ори прямо в глаза. — Не важно, кем стал твой бывший командир, важно, что теперь делать экипажу «Молнии» и всем вам. Ты же понимаешь — вместе с заложниками фрегат не отпустят.
— Знаю.
— Ты хотел переговоров с кем-нибудь из сирмийцев. Вот, заставили меня.
— Что они сделали с тобой, командир⁈ — воскликнул Фа-Ори, который наконец что-то заметил. — Ты вроде как сам не свой, даже не выругался. Сильно пытали?
— Вообще не пытали. Это пси-коррекция, не обращай внимания. К делу не относится.
Ужас появился на лицах офицеров.
— Если эти терранские ублюдки такое делают с пленными, мы точно не сдадимся. Уж лучше сгорим вместе с кораблём и этими сраными техниками, которые сейчас хнычут в трюме.
— Погоди-погоди… Не надо бестолково умирать. Если не хотите сдаваться, вас выпустят на сирмийскую территорию, но, конечно, заложников придётся отдать.
— Ага, так мы и поверили… Как только телепортируем терранцев на их крейсер, так нам всем и конец.
— Ну, меня же не убили.
— Ты, Эс-Кан, дышишь, когда велят терранцы, и шаг в сторону сделать не смеешь. Явился сюда, чтобы на денёк выйти из тюрьмы отдохнуть от пыток, только вот обломайся. Мы тебя убьём, убьём заложников и умрём сами. Пускай терранцы знают, каковы имперские офицеры.
И что мне было делать с этим упёртым Фа-Ори? Мне было жаль его, жаль его подчинённых, жаль запертых на гауптвахте техников, я досадовал на кривую судьбу и нелепую ситуацию. А вот страха я не испытывал, по крайней мере, пока.
— Слушай, бывший старпом, — снова заговорил я. — Меня не выпускали из тюрьмы, потому что я в ней не сижу. Меня не били и не пытали. Ты удивишься, но эти чокнутые терранцы хотят, чтобы мы вернулись к ним. Все, даже такие, как я.
— Это как? Что значит, вернулись?
— Они хотят снова объединить человечество.
Выражение сильного недоверия появилось на сирмийских лицах.
— Ну, это всё слишком сложно для меня, — фыркнул Фа-Ори. — Ты лучше прямо скажи — тебе что за всё это обещали?
— Ничего.
— Что-то верится с трудом. Допустим, мы согласимся отпустить техников. Нас-то живыми выпустят? Отряду Кси можно верить?
— В такой ситуации — можно. Если хочешь, я до последнего останусь с вами. Отпустите перед варп-прыжком. Сам понимаешь, как я рискую. Мне на Сирме ждёт петля, и это — в лучшем случае.
Офицеры «Молнии» оживились. «Ну, если так, то почему не попробовать? В крайнем случае сдохнем вместе с ним».
Они явно были рады, и напор моей эмпатии ослабел.
— Ведите пленников в транспортный отсек. Свяжитесь с терранцами, пускай их принимают, — распорядился Фа-Ори.
Он налил себе выпить, плеснул немного мне и расстегнул пуговицу на собственном воротнике. Некоторые офицеры ушли, остальные расслабились.
— И как там в столице? — с искренним интересом спросил я.
— Так себе. — Фа-Ори скривился. — Сам знаешь, Эс-Кан, высшие кланы всегда грызутся, но на этот раз всё прогнило, и Ро-Стеннера слегка отравили. Он, вроде, выкарабкался, но уже совсем не тот — стар, болен и отходит от дел. Всем заправляет секретарь канцелярии среднего триумвира — некая Тарла Вол-Кааро. Очень амбициозная госпожа.
— Даже не слышал про такую.
— Конечно, она выдвинулась недавно. Уже устроила дюжину казней. Ладно, на это, конечно, плевать. Плохо то, что происходит в колониях — некоторые совсем отвалились. К терранцам пока не ушли, но приказы не выполняют, а главное, выжечь это клопиное гнездо не получается.
— Почему?
— Потому что твой бывший деверь Ке-Орн создал так называемый республиканский флот. К нему сбежали самые недовольные флотские капитаны, а их оказалось едва ли не треть. А ещё он начал обучать шахтёров, фермеров и прочую плебейскую сволочь. Навигаторы из них никакие, а вот в пилоты истребителей — вполне. Весь этот флот защищает отвалившиеся планеты. Первыми они не лезут, но попробуй кого зачистить — получишь так, что мало не будет. У Ке-Орна отличный корабль, «Фениксо», ну ты знаешь…
— Значит, Ксанте жив…
— Живехонек. Консеквенса хотела казнить всю семью, но Ке-Орн отбился и сбежал вместе со своей женой-терранкой и ребёнком-полукровкой. Он, конечно, изменник Империи, но боец хоть куда…
Я мог бы злиться на Ксанте, ведь это он не дал мне умереть и сдал терранам, однако, узнав, что он выжил, испытал лишь радость.
— А про ксеноугрозу на Сирме знают? — на всякий случай спросил я.
— Да, слышали. Только никого не волнует то, что, может, случится лет через сто.
Я промолчал. Мрак сирмийской жизни был именно таков, как сказал Ксанте. Они не хотели видеть. А если видели, не хотели признавать. Даже если признавали, не собирались реагировать.
— Ладно, пошли, посмотришь на заложников, — подмигнул мой экс-старпом.
Мы пошли, и я их увидел. Бледные, мягкие, как у многих терранцев, лица. Прожжённые грязные комбинезоны, кое-как перевязанные тряпками раны. Всего я насчитал четырнадцать человек.
— Ты хорошо говоришь на эсперанто. Давай, Эс-Кан, объясни им, что капитан милосерден и согласен их отпустить.
Фа-Ори отпускал их под жёстким давлением, а вовсе не из милосердия, однако я не стал спорить и перевёл всё, как просили.
Фигуры терранцев исчезли в зелёно-голубом вихре телепортации, а я остался на «Молнии». Временно, как говорили они. Только до точки варп-перехода, да.
Фрегат отошёл от крейсера подальше, а меня под стражей провели на мостик. Фа-Ори уселся в капитанское кресло. Он сиял как новенькая медаль.
— Рассчитать параметры прыжка. Ты, Кэми, и ты, Тамио, придержите Эс-Кана. Руки за спину. В наручники.
Он совершенно точно не собирался меня отпускать, а скованные за спиной руки не позволяли включить телепортер. На то, чтобы воспротивиться, оставались доли секунды, и я не успел, но не успел в другом смысле — ни Кэми, ни Тамио не выполнили приказ.
— Вы что — оглохли оба? — рявкнул Фа-Ори.
— Нет, капитан, мы не оглохли, но удерживать парламентёра — против чести.
— Правила чести не распространяются на предателей. Я сказал — в наручники его.
— Нет.
— Почему?
— Он спас нам жизнь.
— Зато я постараюсь её сократить, как только окажемся на Сирме. Вас там казнят, идиоты.
— Да неужели! — фыркнул Тамио. — Вы, господин капитан, совсем недавно при нас поносили триумвиров и хвалили республиканский флот. Если вы обвините нас в измене, мы обвиним вас. И каждый на борту подтвердит, что так и было.
Фа-Ори опешил. Он определённо не ожидал такого от своей же команды. Физиономия капитана настолько исказилась, что я немного пожалел его в душе.
— Ладно, — фыркнул он, кое-как овладев собой. — Я же пошутил. Телепортируйте Эс-Кана к его новым приятелям. Да, к тем, кто промыл ему мозги. Это худшее наказание. Выполняйте!
Пока они наводили на меня телепорт, я слегка расслабился — а зря. В самый последний момент, когда сияние уже окутывало меня со всех сторон, Фа-Ори метнул в меня флотский нож. Вероятно, метил в артерию, хотел вернуть терранцам труп, однако попал в плечо, и я рухнул на палубу транспортного отсека крейсера, обливаясь кровью.
