— Ищем беглых бунтовщиков, — пренебрежительно машет рукой чуть менее пухлый и чуть более высокий артосец, одетый в форму начальника полиции. — Не мешайте нашей работе!

— Прошу меня извинить, — несколько обиженным тоном возражает первый. — Не думаю, что через наш КПП могли проскочить бунтовщики.

— Ты смеешь думать? — хмурится полицейский. — Ты в полиции работаешь или я?

Лицо начальника КПП то зеленеет от обиды, то краснеет от гнева. Какая работа в полиции? Есть ли в этом городе хотя бы один руководящий служитель закона, который до вторжения демосов в действительности работал в полиции?

А если и работал, то не простым патрульным, выписывающим штрафы за парковку в неположенном месте или мусор, выкинутый мимо урны? Всем давно уже известно, как местные лидеры получили свои места. Это актуально практически для любой службы.

— Их трое, — продолжает мужчина в форме, специально понизив голос и с подозрением поглядывая то на начальника КПП, то на молодых ребят позади него. — Три девушки. Довольно молодые и красивые. Неужто не пропустили бы? Неужто не спрятали бы? Если ты сам об этом не знаешь, может быть, тебя просто не поставили известность подчиненные? Сразу говорю! Этими девушками заинтересовались уважаемые господа. Если с одной из них хоть волос упал, у тебя будут проблемы. Понимаешь?

Все слова отрицания застревают у пузатого мужчины в горле. Он в недоумении оборачивается и пристально смотрит на своих подчиненных. Те в беспокойстве переглядываются. У обоих проявляется виноватый вид лица. Брови начальника взлетают вверх. Ему невдомек, что произошла путаница.

Подчиненные подумали о том, что их сон в караулке обнаружен, а лидер решил, что они действительно либо пропустили девушек за определенную плату, либо и вовсе схватили их и где-то спрятали. Он и сам стал беспокойным, так как последний вариант сулит ему массу неприятностей, если изначально девушки были чистыми или относительно чистыми.

В страхе за свое положение или даже жизнь, начальник КПП не смеет останавливать прибывших и те беспрепятственно проходят через стальную дверь, а потом и турнике. Раз главный их не остановил, охранники тем более не стали их останавливать. Никто из не ожидал, что во время суматохи, возникшей при проходе через турникет большой группы лиц, воспользовавшись предрассветной тьмой, к КПП тайно подойдут еще десятки людей.

Пока другие охранники теряют бдительность, точнее, сосредотачивают внимание на проходящих мимо людях, к парням на входе подскакивают две тени. Они закрывают рот своим жертвам, затем колят в шею быстродействующее успокоительное. Другой землянин решительно заходит в сторожку и прикрытый спинами товарищей вырубает сидящего внутри молодого человека. Тот даже пискнуть не успевает.

Под предлогом обыска группы людей по трое или четверо проникают во все помещения КПП, включая наблюдательную вышку, и хватают находящихся внутри охранников, если таковые имеются. Из-за поднявшегося в трущобах бунта на контрольно-пропускном пункте присутствуют практически все ответственные охранники, а также начальник и два его зама. Всего — более двадцати человек. Однако, пеленают их достаточно быстро. Последним хватают лидеров и надевают им на голову черный мешок.

После захвата первого КПП аналогичная операция повторяется и на других входах. Либо охранников атакуют из тыла. Небольшая сложность возникла с нападением на главный контрольно-пропускной пункт, через который каждое утро в промышленную зону попадают рабочие из своего района.

На этом КПП собрались более ста артостцев, и сначала приходится действовать скрытно, убирая караульных и патрульных. Только потом происходит полномасштабный захват. Атакующие успевают тютелька в тютельку. Когда первые группы спецназа начинают зачистку помещений, на горизонте уже брезжит рассвет.

На рассвете, захватив всю разделительную стену с одной стороны промзоны, земляне и завербованные артостцы свободно проходят внутрь и обыскивают местные мастерские под видом наведения порядка. Всех начальников цехов и производств, а также бригадиров, оказавшихся на рабочем месте, заковывают в наручники и отправляют в лагерь временного содержания, либо в тюрьму. Их ждет допрос.

Обнаруженных ключевых специалистов сразу же сопровождают к подземному тоннелю. На перевалочной базе их расспрашивают по поводу наличия членов семей и их местонахождения. Ранее агитаторы и шпионы хорошо контролировали толпу, которая быстро пронеслась через район для рабочих, не нанеся ему существенного ущерба и не побеспокоив жителей. Поэтому проблем с членами семей, если таковые еще живы, не должно быть.

Разумеется, их также опрашивают о характере предыдущей работы, о жалобах на здоровье и об известных им преступлениях начальников. То же самое происходит и с обычными рабочими, однако, последних временно отправляют в несколько цехов, где для их ожидает плотный завтрак. В нескольких отдельных кабинетах цеха завербованные артостцы проводят тщательный опрос и детальное анкетирование.

На ночь в промзоне остались не слишком многие рабочие. По большей части, это старики или мужчины средних лет, оставшиеся без семьи и друзей. Для них не имеет значения, где ночевать. Дома их никто не ждет. Да, и каждое утро тащиться больше часа или полутора пешком из квартиры до своего цеха весьма хлопотно и энергетически накладно.

Все-таки, кормят рабочих здесь из рук вон плохо. Из-за постоянного недоедания местные рабочие чувствуют усталость после длительного рабочего дня. И идти обратно уже никому не хочется. На ночь они просто достают спальные мешки и ложаться спать, найдя достаточно теплое место. Даже некоторые семейные люди поступают также.

Республиканцы действуют четко и уверенно, поэтому кварталы с их высокой активностью достаточно тихие. Это вводит в заблуждение разведчиков и наблюдателей. Они искренне считают, что в трущобах, по крайней мере, бунт полностью подавлен. Поэтому переживать особо не о чем.

И так как у них нет срочных докладов, слуги и подчиненные не решаются разбудить правителей города, кутивших всю ночь напролет. Самые первые из них приходят в себя только ближе к обеду, но заслушав доклады своих людей, они думают, что все находится под их непосредственным контролем. Поэтому день их начинается без спешки и суеты.

Об успокоенных трущобах никто даже и не вспоминает. Собираясь группами по двое и по трое, чиновники обсуждают только положение бунтовщиков в элитном районе и бунт военных. Последний, судя по докладам, проходит с переменным успехом, но относительно гладко для мятежников.

Ранним утром повстанцы захватывают практически половину стены. Вторая половина все еще находится под контролем офицеров, поставленных городскими властями. Но у них нет уверенности в своих людях, и они опасаются удара в спину, поэтому не спешат отправлять солдат для подавления бунта.

Кроме того, начальство сначала не присылало никаких приказов. А в пришедших позже распоряжениях была только одна рекомендация — удерживать стену и ждать, пока мятежники не сдадутся сами. Обрадовавшись приказу, никто не обратил внимание, что его источник так и остался неизвестным.

Утром и днем несколько лидеров среднего звена встречаются и обмениваются мнением. Затем элитные охранники под их началом объединяются в две крупные команды и предпринимают несколько попыток атаковать аукционный дом и самый большой бордель. Однако, они встречают жесткое сопротивление и несут небольшие потери.

Положение атакующих усугубляется еще и тем, что владельца этих двух заведений никто так и не видел со вчерашнего дня, и некому пообещать солидную награду за «спасение» собственности. Охранники элитного района просто пытаются атаковать эти два здания по инерции или из жадности, так как внутри должно быть много богатств и оружия.

Только вечером, когда ответственные лица приходят в себя, они щедро раздают обещания, и элитные охранники переключаются на атаку других заведений. Вот только, самый лучший момент для нападения уже упущен. Охранники уставшие из-за беготни за день, и их моральный дух упал после двух предыдущих поражений. До наступления ночи, они не добиваются никаких результатов, что приводит чиновников в ярость.