- Ты не можешь утвер…
- Могу! Вот именно я - могу утверждать такие вещи!
Карина вдруг прикусывает губу, вздыхает. Но продолжает твердым голосом:
- Мою историю знают лишь три моих подруги и их мужья. Да, только они. Теперь будешь знать ты. “Феникс” создан для женщин, попавших в трудную ситуацию потому, что я сама побывала в ней. В восемнадцать лет меня отдали мужчине, который…после которого я не могла думать даже о поцелуях. Ивар знал это, он ждал и помогал. После того урода моя спина была вся в шрамах. То есть натурально вся! Я два года их убирала шлифовкой! Так вот, прошло куча лет, я выжила, помогаю другим. Но единственный мужчина, кому я доверяю и с которым могу быть это Ивар! И он им останется, потому что только с ним ощущаю себя в безопасности.
Я сглатываю. Почему-то в горле стоит комок.
Мне сказать то нечего. Типа “сожалею”? Звучит неестественно. Заплакать? Не могу, я разучилась плакать еще когда жила в общине.
Поэтому просто шепчу:
- Зато у тебя самый лучший мужчина.
- Да. Для меня он самый-самый. Так и ты, Дашка. - грустно улыбается мне. - Не факт, что твоя идея сработает. А если и сработает, то нет гарантии, что с другим мужчиной ты опять не забьешься в панической атаке.
Я натурально подвисаю. Ничего себе новые знания мне на голову высыпались. Если честно, всегда думала, что Карина просто когда-то встретила Ивара, они влюбились, поженились.
А тут вон оно чего!
Разговариваю с подругой на каком-то автопилоте. А потом кладу планшет на тумбочку, а сама поворачиваюсь на бок и тупо смотрю в окно. Там весна уже намекает, что сумела захватить власть. Воробьи чирикают, точно приветствуют солнце. И голые ветки выглядят по-другому. Слово просыпаются и медленно потягиваются.
Слова Карины не хотят уходить из головы.
Я ведь за эти дни вообще не задумывалась о некоторых вещах. А сейчас, когда грипп удрал, а в голове прояснилось…
В общем, Илья Романович уже кучу раз сидел со мной в палате. Дверь закрыта, больше никого рядом нет, а мне не страшно. Наоборот.
Мне зашибись.
Переворачиваюсь на спину и теперь туплю, глядя в потолок. Его пересекает тонкая трещина.
Пытаюсь представить, что сейчас в палату войдет, допустим одногруппник Артур.
- Фу, нет! - резко сажусь, отчего голову слегка ведет.
М-да, как говорится: просчиталась, но…где?
***
Десять дней спустя
- Илья Романович, вы прямо вот настаиваете, чтобы я ехала с вами?
Я одновременно натягиваю сапоги, ищу шарф и смотрю на мужчину, который терпеливо ждет, пока я соберусь. А пока тискает своих котов.
- Я не настаиваю, Даша, - сообщает он, продолжая чесать Груздеца за ухом. - Можешь ехать на автобусе, без проблем. Просто это странно, учитывая, что живем мы в одной квартире, ты только-только поправилась и на улице не сильно хорошая погода.
Невольно скашиваю взгляд за окно. Ну да, с утра прямо ливень, отчего на тротуарах смесь снега, грязи и уныния. Я прямо уже чувствую как мои несчастные сапоги промокают.
Мрачно перевожу взгляд на Илью Романовича. Стоит как всегда модный и красивый.
Матерь котья, я что его сейчас красивым назвала?!
Хотя да, я же с самого начала это осознавала.
Тогда почему сейчас мне хочется покраснеть и начать так ножкой водить по паркету туда-сюда.
- Знаете, Илья Романович… - глубоко вздыхаю. - Вы опять правы. К тому же с вами в машине лишний раз проехаться не помешает. Это ведь тоже закрытое пространство. Только высадите меня за квартал.
- Чего вдруг?
- В смысле?! У вас в универе куча поклонниц, многие из них на машинах и…
- Могу высадить. - пожимает он плечами, спуская Груздеца с рук. - Только не забывай, что сейчас все тает, плюс дождь. А ты…
- Да, да, я после гриппа, помню. Просто…
- Просто, Даша, ты паришься по фигне. Но, повторюсь, попросишь - высажу. - чуть вздергивает бровь, так как на меня вдруг опять нападает остаточный кашель.
Первые дни после больницы я еще старалась его сдерживать. Пока Илья Романович раздраженно не сказал, что он прекрасно знает о том, что девочки могут болеть, сморкаться и кашлять.
- Вы всегда по-свински правы.
- Потому что я не держу в голове какие-то страхи и предубеждения. - пожимает плечами и кивает на дверь. - Выходи уже, а то оба опоздаем.
Когда я заподозрила неладное?
Точно не сразу. В группе я общалась со всеми на уровне “привет-пока-чего задали”. Поэтому не обратила внимание, что рядом со мной все как-то резко замолкают. Даже Рита, обычно та еще болтушка, но даже она только буркает “привет” и все.
Впрочем, парни общаются как всегда. Я первые три пары то и дело дергаюсь и оглядываюсь, боясь придурка Велицкого, но его нет в ближайшем обозрении.
Часть одногруппниц ведет себя странно. О чем-то шепчутся, но когда я подхожу, то мигом замолкают.
А еще я ловлю на себе взгляды. То в аудитории, то в коридорах. То и дело вижу как очередная студентка смотрит на меня.
Вообще это странно. Обычно я весьма неплохо изображаю невидимку. И сегодня одета как всегда: все объемное и скучное по цвету.
Чего они пялятся то?!
Я все же немного тормоз.
Только возле кофейного автомата до меня доходит. Причем резко и внезапно.
Так же резко и внезапно на моем свитере оказывается горячий кофе. А девушка, вылившая его на меня, фыркает и уходит.
Серьезно?
То есть она думает, что я сейчас тут буду стоять и обтекать?
В сумке как раз есть бутылочка воды.
Догоняю девицу и просто устраиваю ей самый настоящий прохладный душ.
- А-а-а-а-а-а-а!
Ну чего орать то?! Вода же, не кислота!
И к тому же на лицо все равно не попала, так что макияж не потек.
- Дура! - ох, ну и разоряется.
Между прочим, кофе был горячий. И теперь кожу под свитшотом неприятно жжет.
И, конечно, мы привлекаем к себе внимание.
Вон уже на телефончики снимают.
Кто-то откровенно ухмыляется, кто-то шепчется.
- Рука дернулась. - сообщаю с ухмылкой. - Как у тебя.
- Оп-па, женские бои без правил?
М-да, ну и придурки у нас иногда водятся.
- Ты знаешь сколько эта кофточка стоит?! - разоряется девушка, суча ногами. - Да ты, млять, таких денег небось ни разу в жизни не видела.
- Такие точно видела. - успокаиваю болезную. - Знаю эту фирму, кофточка позапрошлого сезона, сейчас продается со скидкой семьдесят процентов.
Смешки становятся сильнее, а я только качаю головой.
Никогда не понимала эти писки насчет брендов.
А их я неплохо знаю, так как Карина и Ева таскают всякие крутые шмотки. Ну и рассказывают мне иногда про них.
Кофточку в свое время запомнила случайно. Помню смотрела на нее и думала, что цвет классный: такой пастельно-розовый, очень нежный. Точно зачерпнули зарю и окунули в нее ткань.
- Эй, что за шум, а драки нет? Или уже есть?
Илья Романович возникает за моей спиной как демон из портала. Я вдруг как-то слишком остро чувствую как он близко стоит.
И этот его парфюм. Запах, который хочется буквально пить.
Сердце пускается в пляс. Как пальцы.
Бутылка падает, но всем плевать.
Потому что тут прямо итальянские страсти, да?
- Илья Романович! - о, смотрите, орать перестает, зато теперь трогательно округляет глаза и бровки так домиком делает.
Котик из Шрека прямо отдыхает.
- Ну? - голос у Ильи Романовича прям такой, что вода на лету замерзает.
- Эта, - девушка тычет пальцем в меня, - эта…вылила на меня воду! Теперь кофта испорчена! А она…
- …позапрошлого сезона. - ехидно сообщает какой-то парень из собравшихся вокруг нас.
Илья Романович задумчиво разглядывает кофточку. Ну и заодно, конечно, демонстрируемые вторые девяносто.
- Хреновое качество у вашей одежды… - он делает паузу.
- Евгения. - с придыханием сообщает девушка. - Евгения Зарубина. Что вы, это же бренд!
