НИНА: А что не так с именем Витя?
Кирилл Петрович и Павел Андреевич переглядываются, но молчат.
МИША (наливая себе ещё водки): Вместе решили. Но раз уж у нас такой вечер… ну… прямолинейный. Вы, может, уже расскажете, откуда вы друг друга знаете? Ну, то есть в общих-то чертах мы поняли. А по существу?
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ (подвигая свою рюмку к Мише): На футболе пересекались.
ИРИНА ИВАНОВНА: Знаю я, как вы пересекались! Шрам вон видите? Над левой бровью. Вот они… вот.
МИША: Мам, это третий бокал уже.
НИНА: И что? Хочет человек выпить!
ИРИНА ИВАНОВНА: Я тебе говорила! Надо было дочку рожать.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Как будто это от меня зависело!
ИРИНА ИВАНОВНА: Почему от тебя вообще никогда ничего не зависит?! Ни футбол твой этот, ни всё остальное!
МИША: Мам, ну всё, хватит!
НИНА: Ну так? Кто-то расскажет нам всю историю?
ТАЙМ ВТОРОЙ
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Да там особо нечего рассказывать. Спросите вон у динамика, почему у них ничего святого нету.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: У нас нету?! Ир, ну ты слышала, а?!
Ирина Андреевна молча смотрит на мужа с бокалом вина и скептическим лицом.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: А баннер с Яшиным напомнить?
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Лучше напомни карточки…
НИНА: Напомните! Нет, подожди, Миш, ну серьёзно. Я ничего в ваших футбольных делах не понимаю. Расскажите. Дайте мне возможность проанализировать это ваше… Чем бы оно ни было.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (драматичным отработанным тоном): Да что там рассказывать. Я детали уже плохо помню. 16 ноября 2008 года…
МИША: Ну да, детали прям стёрлись, я смотрю…
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Фанаты «Зенита» пронесли на стадион и развернули баннер, на котором было написано «Сдох ваш Яшин – сдохнет “Динамо”».
Некоторое время все молчат.
НИНА: То есть… Это из-за плаката вы… как собаки друг на друга рычите?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (взрывается): А это нормально, по-вашему?!
Ирина Андреевна: Паша, ну всё, хватит, смотрят же все, ну что ты завёлся, неудобно уже перед людьми…
НИНА Мише (шёпотом): Кто такой вообще этот Яшин?
МИША (шёпотом): Господи?! Ты серьёзно?! Легендарный вратарь же!
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Ну вот что ты на это скажешь, а?!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Да ничего. Давай…
МИША: Подождите! А в самом деле! Извините, что перебиваю, но вы ж всё равно без толку ругаться будете. Давайте попробуем обе стороны послушать? Вот представитель «Зенита». Ну, раз уж говорим, да? Мы вот с Ниной просто хотим разобраться. Мы просто слушаем и не осуждаем, всё такое…
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (подвигая рюмку Мише): А надо бы осуждать такое. Надо.
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Согласен! Нет, в самом деле. Я тоже думаю, что такое надо осуждать. Хотите мою версию? Пожалуйста. Сделали это какие-то дураки малолетние. Никто из наших ультрас такое бы не одобрил. Между прочим, потом были официальные извинения. Хреновый плакат? Да. Но всех тут под одну гребёнку – нельзя. Меня, кстати, вообще на том матче не было. А теперь про осуждение. Может, про карточки расскажешь, а?
НИНА Мише (шёпотом): Ультрас?
МИША Нине (шёпотом): Хрен знает.
НИНА: А что за карточки? О чём речь?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Карточки были – после плаката с Яшиным! Это какие-то малолетки дурные делали!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: А когда я то же самое говорю, это другое, да?!
НИНА: Да что там было-то?!
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Глупость там была. Я лично не знаю ни одного человека, который такое не осуждал бы. Никто из хулиганья такой ерундой не занимался бы.
Павел Андреевич быстро опрокидывает рюмку. Не морщится, не закусывает и не занюхивает.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: В двенадцатом году, заметьте, всё это было. После темы с Яшиным, в Химках играли. Наши и бомжи…
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: От мусора слышу!
ИРИНА ИВАНОВНА: Бросьте это! Вы сначала расскажите нормально, а потом подерётесь!
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (примирительно поднимает руки): Играли «Динамо» и «Зенит». Ну и перед матчем какие-то дурачки решили подколоть питерских. Не знаю я, в чём тут юмор, и не разделяю его. Говорю же, малолетки дурные. Нашли бы – по башке надавали бы. А мы искали тогда, между прочим…
МИША: Да что сделали-то? Бать, ну чё ты давишь рубль по копейке?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Распечатали карточки. Ну… На хлеб. Как во время блокады. Раскидали по дороге на стадион. Часть вроде бы с моста прям на фанатьё питерское побросали.
Некоторое время все молчат, пытаясь переварить сказанное.
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ (жестом подзывая Официанта): Как там было? Слушаем и не осуждаем, а? Будьте добры, ещё триста.
ОФИЦИАНТ: Вино повторим?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Две бутылки же заказывали?
ИРИНА ИВАНОВНА: Я была взволнована. Ещё бутылочку будьте добры.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да куда тебе… (натыкается на взгляд жены) Ещё бутылочку, да… Будьте добры.
ОФИЦИАНТ: Принято.
НИНА: Ну… А в чём подкол карточек? Это вообще как относится к футболу?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Я понятия не имею! Говорю же! Это глупость! Ну всем здравомыслящим людям понятно же, что это просто бред!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: А вот с Яшиным это другое, да? Не глупость, не малолетки, это спланированная акция, за которую ответственность несут все?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (задумчиво разглядывая рюмку): Может, и нет.
НИНА: Ну может на этом и договоритесь? Всё порешали?
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ (смеясь): Это-то не проблема. Это у нас только разминка.
МИША: Я так понимаю, ещё что-то было?
Кирилл Петрович и Павел Андреевич смотрят друг на друга и одновременно грустно улыбаются.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ Кирилл Петрович и (хором): Юбилейный.
ОВЕРТАЙМ. ТАЙМ ПЕРВЫЙ
НИНА (устало вздыхает): Опять какой-то баннер или ещё какая глупость?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Ну… Баннер тоже был…
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Тоже скажешь – малолетки? А? Глупость?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Я не знаю! Меня не было на том матче. Был бы, наверное, не дал бы развернуть. Это даже не глупость. Не знаю.
Кирилл Андреевич: А подстава на «Речном вокзале»?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Там был, знаю я все эти претензии, но справедливости ради – сыпались ваши как бабы.
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Ты в атаке-то не офигевай!
НИНА: Так, тормозите! Что за баннер?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Что? А, ты про Юбилейный. В две тысячи десятом году во время матча кто-то развернул баннер…
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Кто-то! Кто бы это мог быть?!
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да не ной ты! Кто-то из наших! Так лучше, доволен? Ну вот, кто-то из наших развернул баннер с рукой и арматурой. И надпись была.
МИША: Какая?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: «С Юбилеем, парни».
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Ну вот кем надо быть, чтобы такое сделать? А? Ну вот раз мы тут сидим за одним столом…
Появляется Официант. Ставит напитки. Все молчат. Официант исчезает. Миша наливает в три рюмки.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (задумчиво смотрит перед собой): Я не знаю. Не я это делал. Я думаю, они не совсем понимали…
МИША: Я чёт никак не пойму, что с этим плакатом не так? С каким юбилеем? Что обидного?
Павел Андреевич и Кирилл Петрович смотрят друг на друга. Молча синхронно выпивают, не отрывая взглядов.
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Тут надо знать… контекст. Там слово «юбилей» в двух смыслах сразу. За десять лет до баннера, в двухтысячном году, играли «Зенит» и «Динамо». Год как наши забрали у москвичей кубок. Эти-то думали, что он вечно у них будет…
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Ты не отвлекайся там!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Ты не плачь только! 15 апреля 2000-го это было. Погода была прям не питерская какая-то… Пасмурно, но без дождя, без ветра…
