— Это сверху?

— Не обязательно.

Я поставила кружку на край стола.

— А как тогда?

Женщина пожала плечами, но взгляд стал внимательнее.

— По-разному. Иногда и на месте люди не молчат, если видят, что пахнет плохо.

— Пахнет чем?

— Тем, что потом разгребать всем.

Вторая наконец оторвалась от бумаг.

— Там не один вопрос, — произнесла она тише. — Давно тянулось.

— И мне туда не лезть, да?

Она усмехнулась уголком губ.

— Лучше не надо. Вас это не затронет.

Слишком много людей за одно утро решили, что меня это не касается.

Обратно я шла медленно, чувствуя, как кружка обжигает пальцы даже через ручку. В коридоре попался Волков. На ходу, в куртке, снова с телефоном.

— Мне нужен весь архив по участку. Нет, не за неделю. За всё время.

Он оборвал звонок, увидел меня и на секунду остановился.

— Всё в порядке?

Странный вопрос. Будто это у меня сейчас почва уходила из-под ног.

— Да.

— Хорошо.

Ни шага ближе. Ни «поговорим позже». Только кивок — и снова мимо.

К вечеру база как будто сжалась. Люди разговаривали тише, двери кабинетов хлопали чаще, телефоны не умолкали. За окнами уже серело, когда вдруг всё оборвалось — разговоры, шаги, даже смех у дежурных.

Сначала донесся звук машины. Резкий, короткий, как если тормознули в последний момент. Потом хлопнула дверца.

Кто-то у входа тихо сказал:

— Приехала.

Я подняла голову.

Елена вошла быстро. Пальто распахнуто, волосы растрепал ветер, лицо — белое, жёсткое, без привычной гладкой уверенности. Она не смотрела по сторонам. Шла прямо.

К его кабинету.

У двери уже стоял Волков.

Не шагнул навстречу. Не отвернулся. Просто ждал.

Елена подошла вплотную и остановилась.

Воздух в коридоре стал густым, как перед дракой.

Елена остановилась напротив него так близко, что между ними почти не осталось воздуха.

Коридор притих не сразу. Сначала кто-то громче, чем нужно, задвинул ящик, потом затух разговор у окна, и только через секунду стало по-настоящему тихо — той самой тишиной, когда никто не уходит, но все делают вид, что заняты.

Волков не двинулся.

Стоял ровно, будто ждал её.

— Ты мог это закрыть, — произнесла она.

Голос спокойный, без надрыва.

— Мог.

Елена чуть склонила голову.

— И не стал.

— Не стал.

Коротко. Без уточнений.

Пауза легла между ними плотнее, чем нужно.

— Мы так работаем не первый год, — выдавила она тише. — И тебя это устраивало.

— Меня устраивало, что все держится в рамках разумного.

Её взгляд стал жестче.

— А теперь вдруг перестало?

— Да.

Елена коротко выдохнула.

— Из-за одного скачка?

— Ты сама знаешь, что этим все не ограничилось.

Она на секунду отвела взгляд, потом снова посмотрела на него.

— Ты понимаешь, чем это закончится?

— Понимаю.

— Тогда зачем?

Волков ответил не сразу.

— Потому что больше не собираюсь это закрывать.

Слова прозвучали спокойно. И потому окончательно.

Елена усмехнулась.

— Удобно. Раньше закрывал, теперь — нет.

Он не стал оправдываться.

— Достаточно, — произнес глухо.

Она посмотрела внимательнее, будто пыталась поймать, где именно он перестал уступать.

И только тогда её взгляд скользнул в мою сторону — коротко, почти мимо.

— Появляются новые люди, — выдавила она со злостью. — И сразу всё становится по-другому.

Плечи напряглись сами собой.

Волков чуть повернул голову.

— Это здесь ни при чём.

— Конечно, — кивнула она. — Совпадение.

Он сделал небольшой шаг вперед, сокращая между ними дистанцию.

— Не надо, — процедил он.

Без повышения голоса. Но уже без всякой мягкости.

Елена задержала взгляд на нём.

— Думаешь, я не вижу?

Он промолчал.

— Тогда скажи прямо, — произнесла она тише. — Ты вдруг решил стать принципиальным или просто нашёл повод?

В коридоре сделалось совсем тихо.

Кружка в руках потяжелела, тепло почти ушло.

Волков даже не посмотрел в мою сторону.

— Я перестал закрывать глаза на твои поступки.

— Ты ещё пожалеешь, что не остановился раньше.

Он выдержал её взгляд.

— Лучше так.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом она выпрямилась.

— К этому еще вернутся.

— Пусть.

— И тебе придётся отвечать.

— Я отвечаю за свои решения.

Слова прозвучали ровно. Без вызова.

Елена помолчала, потом снова скользнула взглядом в сторону — уже не мимо.

— И её ты тоже не собираешься отдавать? — спросила она.

На этот раз он перебил сразу.

— Наталью Олеговну это не касается.

Никто не шевельнулся.

Даже те, кто делал вид, что не слушает.

Елена застыла, словно не сразу поняла.

— Что?

— За неё отвечаю я, — повторил он. — И это не обсуждается.

Голос остался спокойным. Но в нём больше не было ни одного мягкого места.

Елена посмотрела на него ещё секунду.

— Вот как, — протянула она.

Отступила на шаг, поправила рукав пальто.

— Посмотрим, как ты запоешь дальше.

Он ничего не ответил.

И это стало точкой.

Елена развернулась и пошла к выходу. Шаги звучали ровно, но быстрее, чем нужно. Дверь хлопнула сильнее обычного.

Коридор медленно оживал.

Сначала кто-то осторожно сдвинул стул, потом зазвонил телефон, и только после этого разговоры начали возвращаться — негромкие, отрывистые.

Кружка в руках окончательно остыла.

Волков подождал, пока люди разойдутся, а шум вернётся к привычному уровню, и только потом перевёл взгляд на меня.

— Я хотел вас предупредить, — произнес он.

— Теперь понимаю.

Он кивнул.

И ушёл в кабинет, не задерживаясь.

После ухода Елены офис еще несколько минут жил как после короткого замыкания: свет горел, телефоны звонили, кто-то ходил по коридору, но всё это будто с задержкой, с неровным ритмом. Люди разговаривали тише обычного и слишком старательно смотрели в бумаги.

До своего стола я дошла не сразу. Кружка в руках успела остыть, внутри знобило, хотя в помещении было тепло. На экране всё так же светился открытый файл, цифры стояли ровными колонками, но смысл от меня ускользал.

Рядом кто-то прошел, задел спинку стула, извинился. Я кивнула, даже не разобрав кто это был.

За дверью его кабинета стало тихо.

Потом снова зазвонил телефон. Волков отвечал коротко, почти резко. Несколько слов — и тишина. Затем посыпались звонки один за другим. Рабочий день продолжался, как будто пять минут назад в коридоре не стояла женщина с белым лицом и не спрашивала у него, из-за кого он вдруг решил перестать закрывать на все глаза.

Руки сами продолжали заниматься делами, но в голове упрямо крутилось: меня там могли сделать крайней.

Я поднялась так резко, что стул скрипнул по полу. Папку взяла первую попавшуюся, лишь бы было с чем идти и не выглядеть идиоткой, которой внезапно понадобилось объяснение.

У его двери пришлось задержаться на секунду дольше, чем хотелось. Изнутри доносился голос — короткий, сухой, без привычной растяжки. Потом стукнула трубка, и я постучала.

— Да.

В кабинете пахло крепким кофе и напряжением. Куртка висела на спинке стула, на столе лежали бумаги, открытый ноутбук, телефон с мигающим экраном. Волков стоял у окна, просматривал распечатку. Поднял глаза, кивнул на стул, но я осталась у двери.

— Что-то срочное? — спросил он.

— По командировке. Вы подписали бумаги?

Он чуть нахмурился, будто проверяя в памяти.

— Уже в кадрах.

— Поняла.

Можно было развернуться и выйти. Вопрос закрыт. Повод исчерпан.

Я не сдвинулась с места.

Пальцы сжались сильнее, чем нужно.

Он поднял глаза.

— Что-то ещё?