Шагнула к подъезду и в этот момент услышала за спиной короткий, сухой щелчок открывшейся дверцы.

От машины Волкова тянулась тонкая полоска света. Он вышел, захлопнул дверь и на секунду замер под фонарём: темная куртка, поднятый воротник, спокойное лицо, будто весь этот день не пропадал где-то с Еленой Викторовной и не оставлял меня одну над бумагами и телефоном.

— Садитесь, — сказал он так, словно мы расстались час назад. — На сеанс в восемь еще успеваем.

Внутри всё дернулось от этой простой фразы сильнее, чем если бы он начал объясняться. Хотелось спросить, где его носило весь день. Почему не написал ни строчки. Почему я, взрослая женщина, весь день прислушивалась к телефону, как девчонка. Вместо этого пальцы крепче сжали ключи.

— С чего вы решили, что я ещё хочу в кино? — прозвучало ровнее, чем было внутри.

— С того, что утром вы хотели, — ответил он.

Будто между утром и вечером ничего не произошло.

Молчание повисло на секунду. Снег поскрипывал под ботинками, в окнах напротив дрожал жёлтый свет. Потом я всё-таки подошла к его машине и села, прежде чем успела передумать. В салоне было тепло, пахло холодным воздухом и чем-то горьким, кофейным. Он завёл двигатель, вырулил со двора и только тогда посмотрел коротко, не поворачивая головы.

— Комедии любите?

— Смотря какие.

— Сегодня без взрывов и стрельбы.

Уголок рта у него едва заметно дернулся. Это даже нельзя было назвать улыбкой. Город плыл мимо темными домами и редкими вывесками. Дорога была короткой, но тишина в машине растянулась так, что терпеть её стало невозможно.

— Проблема ведь была не в моем узле, — произнесла я, не отрывая взгляда от окна.

— Видел.

Одно слово. Короткое. Спокойное.

— Тогда зачем оставили меня на базе?

Руки лежали на руле неподвижно, только пальцы сжались чуть сильнее.

— Нужно было быстро понять, где сбоит.

— И без меня это, конечно, удобнее.

— Романова…

— Нет, правда. — Голос стал суше. — Очень удобно вышло. Елена Викторовна захотела, чтобы я разбиралась с бумажками, вы согласились, все остались довольны.

Фары встречной машины полоснули по его лицу и ушли в темноту. Несколько секунд он молчал.

— Не все, — произнес наконец.

Этого было недостаточно для целого дня ожидания.

— Она часто вас так вызывает?

— По работе.

— Конечно.

Больше он ничего не добавил. И это раздражало сильнее любых оправданий.

Кинотеатр встретил светом, рекламными плакатами и запахом сладкого попкорна. В холле толпились люди: подростки в пуховиках, пары, родители с детьми. Обычный пятничный вечер. На секунду даже стало легче: слишком много чужих голосов и огней, чтобы продолжать накручивать себя.

У афиши с сеансами Волков остановился.

— Есть комедия на восемь ноль пять. Или мелодрама, но на девять.

— Комедия, — ответила я сразу.

— Я так и думал.

И именно в этот момент за спиной раздался женский голос:

— Вот так встреча.

Обернуться пришлось медленно, будто от скорости что-то зависело.

Елена Викторовна стояла в двух шагах от нас — уже без рабочей куртки, в светлом пальто, с уложенными волосами и тем выражением лица, которое некоторые женщины носят как дорогую сумку. В глазах мелькнуло что-то слишком живое для случайной встречи, но исчезло раньше, чем за него можно было зацепиться.

— Сергей, — произнесла она почти тепло. — Как хорошо, что я вас встретила. Одной тут совсем тоскливо.

Потом перевела взгляд на меня.

— И вы здесь. Совсем удачно.

Волков посмотрел на неё без удивления. Это неприятно зацепило.

— Решили отдохнуть? — спросил он.

— А вы? — Она улыбнулась. — Или это тоже по работе?

Ответить он не успел. Елена уже шагнула ближе, встраиваясь в пространство так, будто место рядом с ним давно ей знакомо.

— До сеанса еще время есть. Может, зайдем в кафе? Всё равно стоять в холле глупо.

Отказаться следовало сразу. Но в ту секунду любое резкое слово выглядело бы сценой, а устраивать сцену первой я не собиралась. Волков коротко кивнул, и через минуту мы уже сидели за маленьким столиком у стеклянной стены. Снаружи мелькали огни, внутри пахло кофе и карамелью.

— Вам что взять? — спросил Волков, глядя на меня.

— Чай.

— Мне латте, — сразу вставила Елена. — Без сахара. Ты помнишь.

Последнее было сказано легко, почти мимоходом. Но в груди неприятно царапнуло.

— Сейчас вернусь, — бросил он и ушёл к стойке.

Тишина продержалась ровно секунду.

— Быстро вы освоились, — произнесла Елена, не глядя на меня.

— В каком смысле?

— В обычном. — Она поправила браслет на запястье. — Север всё-таки не Москва. Здесь люди не так быстро переходят к развлечениям.

— Я приехала работать.

— Разумеется. — Улыбка у неё была безупречной. — Просто со стороны выглядит иначе.

Ответить сразу не получилось. Слишком явным был удар.

— Ошибка сегодня была не в моем узле, — сказала я вместо этого.

— Дело не в узле. — Теперь она посмотрела прямо. — Дело в том, что вы здесь ненадолго, а расхлебывать потом нам.

— Нам?

— Тем, кто здесь живёт. — Голос по-прежнему оставался негромким. — Вы ведь замужем, Наталья Олеговна? Или уже всё настолько просто, что можно в рабочее время кататься по объектам, а по вечерам ходить в кино с чужими мужчинами?

Горячая волна поднялась от шеи к скулам так резко, что на секунду потемнело в глазах. Стол, чашки на соседних столиках, детский смех за спиной — всё осталось прежним, только воздух стал гуще.

— Это не ваше дело, — ответила я.

— Моё, если это касается работы. Сергей обычно по пустякам не отвлекается.

— А срочные вызовы без реальной причины — это не пустяки?

Улыбка у неё дрогнула.

— Осторожнее.

— С чем? — Теперь уже я подалась вперёд. — С тем, что вам не понравилось, что он приехал не один? Или с тем, что оказалось — проблема не там, где удобно было обвинить меня?

Лицо у неё стало жёстче.

— В Москве, видимо, и правда скучно, раз вы решили развлекаться здесь.

— Лучше так, чем дергать людей, когда просто хочется внимания.

Слова вылетели раньше, чем успела их остановить.

Елена выпрямилась. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга поверх маленького столика, заставленного салфетками и пустыми подставками под стаканы. Потом возле нас возник Волков с подносом в руках.

Одного взгляда ему хватило, чтобы понять: что-то произошло.

Чашки он поставил молча. Сначала передо мной, потом перед Еленой. Та уже снова держала лицо — гладкое, собранное, почти равнодушное.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — ответила Елена слишком быстро.

— Конечно, ничего, — подтвердила я и поднялась.

Стул коротко скрипнул по полу. Сердце колотилось так сильно, что даже пальцы дрожали.

— Я домой.

— Романова, — окликнул он.

— Мне хватило.

На Елену я не смотрела. Иначе либо вцепилась бы в её идеальное лицо, либо сказала что-то такое, после чего назад дороги не было бы уже ни на работе, ни здесь вообще.

— Пойдем, — произнес Волков резко.

Елена подвинула чашку с блюдцем.

— Сергей, мы вроде собирались вместе.

Он даже не повернулся к ней.

— Не сейчас.

Этого оказалось достаточно.

На секунду стало тихо.

Я уже стояла, но не двигалась — как будто если сейчас сделать шаг, всё это станет окончательно реальным.

Пальцы сжались на ремне сумки сильнее, чем нужно.

Потом всё-таки развернулась и пошла к выходу.

Дальше всё произошло быстро: стеклянная дверь, холодный воздух, резкий свет фонарей. Вдох получился слишком глубоким, будто до этого всё время не хватало воздуха.

Волков шёл чуть позади. Не догонял, не трогал, но ощущался слишком близко.

— Подождите.

Останавливаться не хотелось, но он уже взял меня за локоть — не грубо, просто крепко, так что пришлось обернуться.