Впрочем, в особо сложных случаях в ход шло любое оружие — боевые ножи-скрамасаксы, обычные бытовые ножи. Когда бойцы по какой-либо причине оставались без оружия, доходило и до кулачных схваток. Описывая тяжелый бой между войсками Ярослава Владимировича и Святополка Окаянного, летописец отмечает, что бойцы хватал и друг друга за руки…

В паре со щитом могло, по-видимому, использоваться и небольшое копье. Современные правила фестивалей обычно запрещают удары копьем с одной руки — во избежание травм. Но в древности такая практика вполне могла быть. Более крупные и тяжелые копья использовали с двух рук, и чаще всего — при поддержке бойцов со щитами.

При работе в строю воины не имеют возможности замахиваться назад (за ними стоит второй, а иногда и третий ряд бойцов), мечи для нанесения удара выносятся вверх.

Чтобы избежать удара копьем, воин справа опускает щит вниз и убирает под него ногу.

Отклоняя острие копья щитом, воин делает шаг вперед и получает возможность рубить копейщика мечом.

Положение копья в момент броска. Расставшись с копьем, воин может использовать меч или топор.

Прикрываясь щитом, воин использует копье в качестве наступательного оружия, удерживая его в одной руке. Такое применение возможно только для относительно легких копий, впрочем, большинство раннесредневековых копий были невелики. В современной реконструкции копья снабжаются специальными защитными деталями из металла и кожи — для уменьшения риска травмы.

При совместной работе воин со щитом прикрывает не только себя, но и стоящего за ним бойца-копейщика. Тот, в свою очередь, оказывается в этой паре главной ударной силой, нанося из-под прикрытия множество быстрых колющих ударов.

Зона поражения копья, даже относительно небольшого, значительно больше, чем у меча или топора. Именно поэтому умение хорошо владеть мечом было более престижным, а сам меч считался более почетным оружием. Нанося удар, боец старается не выдвигаться вперед из-за щита партнера.

Бой с использованием мечей идет на близкой дистанции. Боец слева прикрывает щитом голову, стараясь не закрыть себе обзор.

Каждый свободный житель Руси мог столкнуться с необходимостью сразиться на поединке и, как правило, был к этому готов. Но главным местом применения ратных навыков для древнерусского воина был строевой бой. О нем и пойдет речь в следующем нашем рассказе.

Мы уже знакомы со «Стратегиконом» — трактатом императора Маврикия о военном деле. Как мы помним, описывая военную практику славян, он отмечал, что они не знают правильного строя и не умеют сражаться в организованных боевых порядках.

У самих византийцев традиции военного дела уходили корнями в античность, в те времена, когда тактика строя зародилась и была отточена до совершенства сначала греками, а потом римлянами.

Греческое боевое построение называлось «фаланга». Основой фаланги были тяжеловооруженные пешие воины-гоплиты, сражавшиеся копьями и особыми мечами — ксифосами и махайрами. Оба вида греческих мечей годились и для рубки, и для колющих ударов. Круглый щит гоплитов был по размерам похож на древнерусский, но хват имел не кулачный, а локтевой.

Фаланга состояла из нескольких шеренг воинов, непрерывных по фронту. Это построение позволяло наращивать силы на нужных местах из глубины — имея резерв за передовыми шеренгами. С помощью такого усиления, сделанного на одном из флангов, выиграл сражение при Левктрах в начале IV века до нашей эры фиванский полководец Эпаминонд.

К концу того же столетия македонцы превратили классическую фалангу в еще более грозную боевую машину. На вооружение было взято очень длинное копье — сарисса, длина такого копья доходила у воинов шестого ряда фаланги до шести метров! Фронт македонской фаланги превратился в сплошную стену поражающих врага копейных наконечников — воины задних рядов могли наносить удары, не подвергаясь при этом непосредственной угрозе. Новшество позволило македонцам покорить другие греческие государства, а затем и весь Ближний и Средний Восток.

Минусом фаланги была ее негибкость — сплошной длинный строй оказывался неудобным на неровной местности. Эту проблему успешно решили римляне.

Строй римского легиона состоял из трех линий отдельных отрядов-манипул, располагавшихся в шахматном порядке. Промежутки между манипулами позволяли отрядам маневрировать — приходить друг другу на помощь или отступать при необходимости в промежутки следующей линии. Используя такое построение, римляне не только завоевали эллинистические[23] государства с их фалангами, но и весь мир от Британии до Ближнего Востока и Северной Африки…

Оружие римского легионера сильно отличалось от греческого. Римский щит — скутум был прямоугольным и удерживался кулаком воина. Римский прямой меч-гладиус был короче греческих клинков и позволял наносить более разнообразные, преимущественно колющие удары. В комплект оружия легионеров обязательно входило также короткое метательное копье-пилум.

Византийцы продолжали использовать античные традиции строевого боя. Конечно, армия их не оставалась неизменной — менялась ее организация, менялось и вооружение. Армия империи знала и победы, и поражения, но со своей главной задачей — обеспечением сохранности страны — справлялась успешно.

Славянам VI–VII веков правильный строй, в общем-то, и не требовался — они вели небольшие межплеменные войны, в крупные походы отправлялись редко. А необходимыми для маленьких войн и защиты от внешних вторжений навыками лесной войны славяне владели прекрасно.

Но Русь IX–X столетий вела уже иную войну, наступательную. Для больших походов было необходимо новое умение — сразиться с крупной армией в открытом бою на ровной местности. Для такого сражения был необходим строй.

Иностранные авторы, писавшие в своих трудах о русах этого времени, строевых сражений не упоминают. Пришли на судах, пограбили, отплыли (или пострадали в морском бою) — так описывают византийцы походы русских отрядов до середины X в. Не упоминают какого-либо русского строя и арабы, однако именно из арабских источников мы знаем ситуацию, в которой русы непременно должны были сражаться именно строем. Речь идет о боях за город Бердаа в 943–944 гг. Летопись этого похода не знает, но арабские авторы запомнили эту эпопею русов хорошо и описали ее весьма подробно.

В 332 г. хиджры (943–944 гг.) большой отряд русов поднялся по реке Куре и напал на богатый город Бердаа, расположенный невдалеке от границ Армении и Грузии. Правил этой областью арабский наместник Марзубан ибн Мухаммед, который в это время воевал в Сирии. Его заместитель попытался организовать оборону города и в дополнение к небольшим регулярным силам собрал пятитысячное войско из ополченцев. Для жителей Бердаа русы были противником новым, незнакомым, и, по словам Ибн Мискавейха, защитники города пренебрежительно отнеслись к незваным гостям, между тем недооценивать противника не следовало:

«Народ этот могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства, не убегает никто из них, пока не убьет или не будет убит…».